Глава 2. Возвращение
Ки Пунхан вернулся в филиал Союза Небесного Дракона в Шэньси вместе со стариком на рассвете одного зимнего дня, спустя четыре года после того, как покинул Союз ради выполнения задания.
Срок был долгим, если считать его долгим, и коротким, если считать коротким.
Большинство людей в недоумении склонили бы голову, узнав, что на одно задание ушло четыре года.
Какой-нибудь вспыльчивый человек наверняка бы закашлялся и съязвил, не прохлаждался ли он где-то, успев завести пару-тройку детей, прежде чем вернуться. Но стоило бы ему услышать о сути выполненного задания, как он наверняка бы тихо испарился, отправившись делать тех самых детей.
Как бы то ни было, Ки Пунхан вернулся целым и невредимым, успешно завершив миссию.
Проблема заключалась в самом Союзе Небесного Дракона.
Группа Вихря, значит... —
Ёнбэк, вице-капитан филиала Союза Небесного Дракона в Шэньси, сидел за столом в своем кабинете с несколько озадаченным видом, повторяя эти слова уже в третий раз.
Точно командир шестой группы Вихря? —
Это тоже был вопрос, заданный в третий раз.
Ки Пунхан молча кивнул.
Он нисколько не раздражался из-за повторяющихся вопросов. Напротив, на его лице читалось понимание положения, в котором оказался Ёнбэк.
Ёнбэк мельком взглянул на старика, стоявшего рядом с Ки Пунханом.
Даже с первого взгляда было ясно, что этот старец излучает необычайную мощь.
Из каких краев будет почтенный мастер? —
Чем был Союз Небесного Дракона в Канхо?
Разве не он стал опорой праведного Мурима, заменив собой Союз Ортодоксального Мурима, утративший смысл своего существования после Кровавой битвы на горе Тэчхонсан сто пятьдесят лет назад?
Человек в должности вице-капитана филиала в Шэньси такого великого союза имел полное право вести себя высокомерно, но свирепая аура старика не позволяла этого.
Острые глаза, всклокоченные волосы и крепкое телосложение, совсем не свойственное старику, — всё в нём говорило о том, что он человек не из простых.
Характер задания не позволяет мне раскрыть это,
Несмотря на тон, в котором явно не хватало почтения к вышестоящему, Ёнбэк лишь кивнул.
Что ж, неважно.
Внешне он казался спокойным и деловитым, но на душе у Ёнбэка было неспокойно.
Ему почему-то совсем не хотелось вникать в это дело глубже. Втайне он желал перепоручить это кому-нибудь другому и поскорее уйти. Таковы были истинные чувства Ёнбэка.
На самом деле, за время службы на руководящей должности в Союзе Небесного Дракона вполне можно было столкнуться и с молодым человеком с холодным, спокойным взглядом, и с визитом таинственного старика неизвестного происхождения.
Проблема заключалась в упоминании этой проклятой Группы Вихря. Да еще и шестой?
Группа Вихря уже расформирована,
При этих словах лицо Ки Пунхана слегка окаменело.
Объективно говоря, он не выглядел слишком потрясенным для человека, узнавшего об исчезновении своей организации, но, учитывая, что с момента их встречи выражение лица Ки Пунхана почти не менялось, он явно был сильно удивлен.
Четыре года назад Группа Вихря была полностью ликвидирована.
Ёнбэк еще раз подчеркнул, что Группы Вихря в Канхо больше не существует.
Сейчас место Группы Вихря занимает Корпус Летящего Дракона.
В отличие от Ки Пунхана, который опустил глаза и погрузился в молчаливые раздумья, на губах старика заиграла улыбка.
Было очевидно, что старик рад известию о расформировании Группы Вихря.
«Кем же они приходятся друг другу?»
На мгновение воцарилась тяжелая тишина.
Еще когда Ки Пунхан только пришел на встречу с Ёнбэком, он почувствовал, что в Союзе Небесного Дракона произошли серьезные перемены по сравнению с тем временем, когда он уходил.
Человек, которому он должен был доложить о возвращении, исчез, а большинство знакомых мастеров, служивших здесь, были заменены.
Более того, секретный проход, ведущий к убежищу шестой группы Вихря под кухней, был заблокирован.
Если бы место, куда он должен был вернуться, не исчезло, он бы никогда не признался Ёнбэку, что является командиром шестой группы Вихря.
Четыре года — срок немалый.
Он интуитивно чувствовал перемены, но и представить не мог, что организация, к которой он принадлежал, была расформирована.
Пока он пребывал в раздумьях, Ёнбэк снова внимательно осмотрел юношу.
В облике Ки Пунхана как мастера боевых искусств не было ничего примечательного.
Средняя внешность, нечто среднее между заурядностью и элегантностью, и холодный взгляд — вот и всё, что можно было о нём сказать.
Гораздо больше внимания привлекала его одежда.
Его черная боевая форма слегка выцвела, свидетельствуя о долгой жизни на чужбине, а к кожаному ремню на левом запястье был прикреплен кинжал необычной формы.
В рукоять кинжала была инкрустирована бусина из кровавого нефрита. Голубоватое сияние, исходящее от лезвия, в сочетании с этим зловещим красным блеском создавало жуткое впечатление.
Его меч был короче обычного и, что странно, висел на правом бедру.
«Леворучный меч?»
Мастера, использующие леворучный меч, встречались в Канхо нечасто.
Для людей Мурима, ценящих традиции и этикет, держать меч в левой руке считалось нарушением приличий и уделом неортодоксальных сект, где это когда-то было в моде.
«Машет мечом левой рукой, а правой метает кинжал?»
Кстати, на левом боку у него тоже что-то висело.
То, что Ёнбэк не сразу заметил, оказалось железным жезлом размером с предплечье взрослого человека.
На жезле были выгравированы знаки.
Посох Вихря.
И это было еще не всё.
На левом бедре была закреплена короткая сабля из черного дерева.
«Ого? Он владеет и мечом, и саблей, и посохом, и метательными ножами?»
Когда эта мысль пришла в голову, Ёнбэку подумалось, что в большом кожаном мешке за спиной юноши тоже может быть полно всякого оружия без названия.
Особенностью было то, что цвета и расположение этого оружия и сумки настолько гармонировали с его черной формой, что с первого взгляда они не бросались в глаза.
Как бы то ни было, досконально изучив Ки Пунхана, Ёнбэк невольно проникся к нему пренебрежением.
Разве не принято считать, что чем выше мастер, тем меньше оружия он носит с собой?
Зачем таскать на себе посохи и сабли, если можно убить противника одним ударом меча?
С этой мыслью Ёнбэк начал смотреть на Ки Пунхана свысока.
Четыре года... Довольно долго ты выполнял задание.
Так вышло.
Можешь сказать, что это было за задание?
Ки Пунхан молча покачал головой.
Такая реакция несколько раздражала Ёнбэка, но он не подал виду.
В конце концов, он не был его прямым начальником, и запоздалое возвращение обычного командира группы из уже несуществующей организации было для него делом пустяковым.
Но это странно.
В глазах Ёнбэка вспыхнула искорка недоверия.
Насколько я знаю, в Группе Вихря было всего пять отрядов. Но ты говоришь, что ты командир шестой группы. Разве это не странно?
Ки Пунхан по-прежнему ничего не отвечал.
Не хочешь же ты сказать, что существовал еще один отряд, о котором не знал даже вице-капитан филиала в Шэньси?
Глядя на Ки Пунхана, который спокойно выдерживал его взгляд, Ёнбэк подумал, что такое вполне могло быть.
Группа Вихря.
В прошлом — мощнейшее боевое подразделение Союза Небесного Дракона.
Сильнейшая организация, не знавшая страха смерти.
В период своего расцвета она считалась даже более пугающей, чем Отряд Кровавого Демона Северного Ветра Демонического культа. И в том, что в такой Группе Вихря мог существовать еще один отряд, о котором он не знал, не было ничего удивительного.
К тому же он вступил в должность вице-капитана здесь всего два года назад. Следовательно, он не мог знать всех подноготных тайн филиала в Шэньси прежних времен.
В последнее время в этом филиале кадровые перестановки происходили необычайно часто.
За последние четыре года уже три главы филиала погибли или были смещены, а он сам был уже пятым вице-капитаном.
Это и было причиной, по которой он, хоть и получил здесь повышение, не был этому особо рад.
Как бы то ни было, шестая это группа или седьмая, Ёнбэк не хотел иметь с этим ничего общего. Связываться с расформированной, да еще и по сложным политическим причинам, забытой организацией было делом неблагодарным.
Тем более сегодня прибывает новый глава филиала.
Как говорится, беда не приходит одна: новый глава филиала тоже был личностью, которая ему не слишком нравилась.
Ну да ладно. Всё равно это дела прошлые. Хм, как же быть?
Хотя он уже принял решение, Ёнбэк напустил на себя серьезный вид, стараясь показать, что подходит к делу со всей ответственностью.
Большинство выживших членов Группы Вихря покинули Союз, часть перешла в Корпус Летящего Дракона. Ты же... —
Ёнбэк хотел как можно скорее спровадить незваных гостей, явившихся в такую рань.
Твое пребывание здесь затруднительно. На данный момент по документам ты не являешься мастером Союза Небесного Дракона.
Формально перебирая бумаги, Ёнбэк изобразил на лице затруднение.
По какой-то причине Ки Пунхан выразил намерение остаться.
Мою личность... подтвердит великий герой Пэк.
Великий герой Пэк? Ты имеешь в виду старшего Пэк Чхонги, который раньше был главой филиала в Шэньси?
Да. Он был моим прямым начальником.
Хм, похоже, ты и вправду был очень далеко от Срединных Равнин. Старший Пэк уже скончался.
Как это случилось?
Ки Пунхан теперь был заметно взволнован.
Это долгая история. В любом случае, он умер четыре года назад.
Четыре года назад?
По иронии судьбы, это был тот самый год, когда он отправился на задание.
«Почему именно в тот год?»
Есть еще кто-нибудь, кто может подтвердить твою личность?
Ки Пунхан на мгновение задумался.
Упомянув Пэк Чхонги, он и так уже в достаточной степени раскрыл секретную информацию организации.
Если нет... то я прошу тебя уйти. Если ты действительно из Группы Вихря, то должен понимать: мы не можем принять в организацию человека с неподтвержденной личностью.
Ки Пунхан, пристально глядя на Ёнбэка, произнес негромким голосом:
Есть... еще один человек, который может подтвердить мою личность.
Кто же это?
Глава Альянса.
При слове «Глава Альянса» Ёнбэк вздрогнул.
Изо всех сил стараясь скрыть замешательство, Ёнбэк заговорил, не в силах сдержать дрожь в голосе:
Ты имеешь в виду... предыдущего Главу Альянса?
Предыдущего Главу Альянса?
От тела Ки Пунхана повеяло ледяным холодом.
У Ёнбэка волосы на теле встали дыбом.
То ли из-за этой пугающей ауры, то ли из-за того, что ему не хотелось говорить о Главе Альянса, голос Ёнбэка слегка дрожал.
О-он тоже уже мертв. Подробности я раскрыть не могу.
Из уст Ки Пунхана, который, казалось, и бровью не поведет, даже если небо рухнет, вырвался короткий вздох.
Вскоре аура, исходившая от него, исчезла как по волшебству.
Именно в этот момент старик, который молча слушал их разговор, громко расхохотался.
Ха-ха-ха! Я еще тогда понял, когда этот паршивец вел себя так, будто весь Канхо принадлежит ему. Собаке
В зычном голосе старика совсем не чувствовалось внутренней энергии.
Однако Ёнбэк смог убедиться в правильности своего предположения о том, что старик — личность незаурядная.
Пусть Сама Чинрён, предыдущий Глава Альянса, и был объявлен врагом Мурима и позорно убит, но кем он был? Разве не он был великим героем, создавшим нынешний Союз Небесного Дракона?
Немногие могли позволить себе такие слова в адрес предыдущего Главы Альянса.
Тогда прошу вас на выход. Если ты так хочешь стать мастером Союза Небесного Дракона, пройди официальную процедуру вступления.
Холодным приказом Ёнбэк выставил обоих.
Могу я спросить последнее? —
Что еще?
Что стало с дочерью Главы Альянса?
Неожиданный вопрос Ки Пунхана о благополучии семьи Главы заставил Ёнбэка насторожиться.
Почему ты спрашиваешь?
Ки Пунхан интуитивно почувствовал, что при таком отношении Ёнбэка он не получит нужного ответа.
Он молча развернулся.
Он прекрасно понимал, что его возвращение не должен решать кто-то вроде Ёнбэка.
Вслед ему донесся совет Ёнбэка:
Начни новую жизнь. Группы Вихря больше нет в Канхо.
Ки Пунхан не проронил ни слова, пока они не вышли из кабинета Ёнбэка, не пересекли широкий двор тренировочной площадки и не дошли до главных ворот.
Старик молча следовал за ним, и улыбка всё еще не сходила с его лица.
Пройдя приличное расстояние, Ки Пунхан внезапно остановился.
Он посмотрел в небо и глубоко вздохнул.
Меня зовут Ки Пунхан.
Я командир шестой группы Вихря, Группы по подавлению заговоров первого уровня в Канхо.
И теперь,
Все, кто знал о моем существовании, мертвы.
Покинув филиал в Шэньси, Ки Пунхан и старик нашли пристанище в небольшом постоялом дворе неподалеку.
С момента прибытия, заказа выпивки и закусок и до тех пор, пока они не осушили по нескольку чарок, оба не проронили ни слова.
Старик так и светился от радости.
Казалось, известие о расформировании Группы Вихря и смерти Главы Альянса подхватило его душу, словно Полет на ветру, и унесло в далекий мир блаженства.
Напротив, лицо Ки Пунхана оставалось хмурым всё то время, пока он пил.
Было видно, что он о чем-то глубоко задумался.
«Что же произошло четыре года назад?»
Ситуация была абсурдной, но Ки Пунхан уже начал принимать реальность.
В памяти промелькнули лица нескольких человек.
Это были лица членов его шестой группы.
Тень беспокойства на мгновение омрачила его лик, но тут же исчезла.
В этой мимолетной смене эмоций проявилась твердая уверенность в том, что они обязательно будут в порядке.
Старик же был слегка возбужден.
В тот самый миг, когда отчаяние, разинув черную пасть, уже было готово его поглотить, обстоятельства изменились.
Буль-буль.
В жизнерадостном звуке льющегося вина в чарку старика слышалась надежда.
И что ты теперь намерен делать? —
Ки Пунхан ответил без колебаний:
Сначала я должен сопроводить вас, старший, в Кровавую Темницу.
При упоминании Кровавой Темницы улыбающийся старик вздрогнул.
Однако он тут же вернул улыбку на лицо и перешел в наступление:
Раз Группа Вихря исчезла, разве Кровавая Темница осталась на месте? —
Слова старика были вполне логичны.
Послушай, Пунхан. —
Старик заговорил ласковым тоном, который совершенно не вязался с его внешностью.
Отпусти меня. Всё это уже в прошлом.
Ки Пунхан пристально посмотрел на старика.
Взгляд, лишенный каких-либо эмоций.
Старик уже дошел до такого состояния раболепия, что чувствовалась огромная разница с тем, каким он был при их первой встрече.
Где же всё пошло не так?
Началось ли это с того момента, когда его ученик, с детства переполненный жаждой крови, создал довольно приличную тайную организацию Черные Врата и вознамерился покорить Канхо? Или с того, что он не смог отказать этому ученику, когда тот пришел и умолял о помощи хотя бы раз?
А может быть, всё началось в тот самый миг, когда этот проклятый парень появился перед ним?
После этого не только ученики, но и главы семнадцати вовлеченных организаций были либо убиты этим парнем, либо один за другим переловлены и брошены в Кровавую Темницу.
На это ушло ровно два года.
Остальные два года он провел, скрываясь и играя в кошки-мышки от Мяоцзяна до раскаленных песков Великой пустыни, пока, наконец, два месяца назад не был пойман — такова была его печальная история.
И это было возможно только потому, что он мог гордиться лучшим искусством легкости в Канхо.
Несмотря на жалобные мольбы старика, взгляд Ки Пунхана оставался непоколебимым.
Черт возьми! Старик не пойдет ни в какую Кровавую Темницу! —
Старик внезапно вскрикнул, но Ки Пунхан оставался спокоен.
У вас нет выбора, старший.
Я лучше умру! —
Ки Пунхан усмехнулся.
Человек, у которого хватило бы смелости умереть, не убегал бы от его преследований целых два года. Этот старик ради спасения жизни прятался в выгребных ямах и погружался в болота, кишащие ядовитыми пиявками.
Видя непреклонность Ки Пунхана, не оставляющую ни малейшей лазейки, старик снова перешел на униженный тон.
Я больше никогда не буду вмешиваться в дела Канхо. Что подумают обо мне младшие в Муриме? Моя репутация, которую я копил всю жизнь, рухнет в один миг.
Репутация так важна для вас?
Да! —
Старик резко вскочил со своего места.
Только ради нее я и жил. Ради нее я убивал тех, кого хотел оставить в живых, и даровал жизнь тем, кого хотел убить.
И что в итоге осталось?
Остался я! Я, который одним взглядом может заставить любого пасть ниц! Я, старший из Двоих Необычных из Канхо, прозванный Тысячемильным Летящим Конем! Я
Голос старика был настолько громок, что шумный постоялый двор на мгновение затих.
Чжэн!
Один из мастеров, выпивавших неподалеку, обнажил меч. Вслед за ним и остальные мастера вокруг начали доставать свое оружие.
Вместо того чтобы закусывать и весело сплетничать о начальстве или женах, они отчетливо услышали это имя.
Тысячемильный Летящий Конь Тан Хвагён.
Наряду с Хёлсоси, один из Двоих Необычных из Канхо и сильнейший мастер, входящий в число Двенадцати Небес Канхо. Настолько жестокий демон, что, по слухам, ни один человек, перешедший ему дорогу, не остался в живых.
Это имя прозвучало как гром среди ясного неба.
Они бравадно выхватили оружие, но это было лишь проявлением инстинктивного защитного механизма мастера Мурима. Некоторые уже начали жалеть о своем поступке.
Если перед ними действительно был тот самый печально известный Тысячемильный Летящий Конь, то это было всё равно что наполовину открыть врата в загробный мир.
Мастер, первым обнаживший меч, набрался храбрости и выкрикнул:
Ты, злодей! Что ты собираешься с нами сделать? —
Слова были не самыми подходящими для того, кто первым выхватил меч, но они выражали чувства всех присутствующих.
Суровое лицо старика стало еще страшнее. В тот момент, когда его презрение готово было перерасти в испепеляющий гнев...
Ситуация стала критической.
Стоило кому-то случайно уронить бутылку на пол, как тут же началась бы резня — такое напряжение окутало зал.
Тяжелое молчание нарушил Ки Пунхан, всё это время молча потягивавший вино.
С легкой улыбкой на губах он обратился ко всем:
Это просто безумный старик! Не обращайте внимания и продолжайте пить! —
При этих словах отовсюду донеслись вздохи облегчения.
И действительно, старик с налитыми кровью глазами, чья кожа мелко дрожала от ярости, вполне мог сойти за сумасшедшего.
Слова Ки Пунхана возымели эффект.
Напряженные мастера убрали мечи и облегченно перевели дух. Вернувшись буквально с порога смерти, они снова начали пить, и вскоре вокруг стало еще шумнее, чем прежде.
Причина их спокойствия была проста.
Будь это настоящий Тысячемильный Летящий Конь, он ни за что бы не спустил юнцу такие слова. Тот Тысячемильный Летящий Конь, которого они знали, мог вырвать человеку глаза просто за то, что ему не понравился взгляд.
Один мастер средних лет сочувственно прицмокнул языком, а его соседи чокнулись, пообещав друг другу стареть достойно и беречь здоровье.
Ха-ха-ха. —
Тан Хвагён был на грани настоящего безумия. Точнее, было бы странно, если бы он не сошел с ума.
Издав пустой смешок, Тан Хвагён опустился на место и залпом выпил вино.
Да, ты прав. Я, должно быть, и вправду спятил, раз умоляю такого молокососа, как ты. Хорошо. Делай что хочешь: хоть жарь меня, хоть вари. —
Несмотря на слова смирения, рука, державшая чарку, всё еще дрожала от ярости.
Ки Пунхану почему-то показалось забавным это обиженное поведение Тан Хвагёна, который даже не смотрел в его сторону, а только пил вино. В конце концов, «милота» наиболее эффектна, когда проявляется в самых неподходящих ситуациях.
Вы рассержены? —
Всё в порядке.
Кровавая Темница так пугает вас? —
Попробуй-ка сходи туда сам, не имея ни капли внутренней энергии. Ты сам упрятал туда большинство тамошних болванов, так что встретишь много знакомых лиц. —
Кровавая Темница.
Место, о котором большинство обитателей Канхо даже не слышали.
Место, известное им, — Железная Темница.
Даже просто попасть туда считалось признаком великой дурной славы, но Кровавая Темница не шла с ней ни в какое сравнение.
Это была секретная тюрьма, в которой содержались величайшие демоны и преступники Канхо.
Понять, что это за место, было несложно.
Если схватить самого младшего заключенного, который в углу с простодушной улыбкой расстилает постель, и спросить его прежнее прозвище, то в нем непременно окажутся слова «Великий правитель», «Бог», «Демон» или «Призрак».
И если какой-нибудь странствующий рыцарь, гордясь своей мелкой славой убийцы пары-тройки известных мастеров, войдет туда, задрав нос, то его всю ночь будут избивать до полусмерти, а на следующий день его единственным делом станет чистка отхожих мест голыми руками под жалобные призывы к имени своего учителя.
Место, кишащее старыми демонами и призраками прошлого, мечтавшими о свержении порядка в Канхо.
О Кровавой Темнице знали только Глава Союза Небесного Дракона и верхушка Девяти сект и одной банды.
Место, откуда, однажды попав, невозможно выйти.
Обитель всевозможных злых духов.
Было совершенно очевидно, каким издевательствам он подвергнется, оказавшись там с запечатанной внутренней энергией.
Те, кто мог бы отнестись к нему с почтением как к старшему, изначально бы туда не попали. Те, кто в обычное время ползал бы перед ним на коленях от одного его взгляда, наверняка попытались бы вырвать ему бороду.
Злодей лучше всех понимает злодея. Тан Хвагёну не нужно было там бывать, чтобы ясно представить себе эту картину.
К тому же была еще одна вещь, которая беспокоила Тан Хвагёна.
Его ученик, который уже был заперт там.
Видя, как ловят его ученика, он в конце концов сбежал. Рассудив здраво, он решил, что если оба попадутся — это конец, а если спасется хотя бы один — можно будет надеяться на будущее. Но жаждущий крови ученик, скорее всего, думал совсем иначе.
Слабая надежда на то, что, если он красиво сдастся и смирится, то получит хоть каплю сочувствия, сменилась вспышкой гнева, когда он увидел, что Ки Пунхан невозмутимо продолжает пить.
Внезапно схватив Ки Пунхана за шиворот, Тан Хвагён заскрежетал зубами:
Ах ты, сукин сын! Разве ты не слышал, что те, кто отдавал тебе приказы, уже подохли? —
В конце концов Тан Хвагён не выдержал и замахнулся кулаком.
Бам!
Кулак, не подкрепленный внутренней энергией, врезался в лицо Ки Пунхана.
Ки Пунхан не уклонился.
Из уголка его рта потекла кровь.
Тварь ни капли не знающая жалости. —
Ки Пунхану вдруг показалось, что эти слова звучат по-новому.
Это было именно то, что он неизменно слышал в последний момент при выполнении каждого задания.
Стерев кровь тыльной стороной ладони, Ки Пунхан посмотрел на испачканные пальцы.
Кажется, эти слова не совсем верны,
Тан Хвагён почувствовал в нём какую-то неведомую печаль.
Смягчившись, Тан Хвагён глубоко вздохнул.
Ладно, забудь. Наверное, твоя дурацкая верность так же ценна для тебя, как моя никчемная репутация для меня. Ладно, я пойду. Пойду с тобой. —
На самом деле у него, как у пленника, не было выбора, но Тан Хвагён таким образом пытался сохранить остатки гордости.
Тан Хвагён продолжал пить одну чарку за другой.
Ки Пунхан, спокойно подливавший ему вина, произнес:
Что вы будете делать, если я вас отпущу?
Не твое дело... Что? Ты меня отпустишь? —
Глаза Тан Хвагёна хищно блеснули.
Опасаясь, как бы тот не передумал, Тан Хвагён поспешно выпалил заготовленную тираду:
Я хочу отдохнуть. Мне уже семьдесят. Плевать мне на Канхо и репутацию. Построю хижину в живописном месте и буду жить, собирая травы. Можешь мне верить. —
И на крыше этой хижины не появится вывеска «Новые Черные Врата»? —
От этой шутки Ки Пунхана старик замотал головой с такой скоростью, что стало жалко.
Меня тошнит от одного упоминания Черных Врат. И, черт возьми, я же столько раз говорил, что их создал мой ученик, а не я! Впредь любой, у кого в прозвище будет слово «Черный», моими собственными руками... а, нет, такого больше не будет. Травы, вода
Ситуация и вправду была прискорбной. Чтобы сам Тан Хвагён умолял такого юнца! Конечно, его утешало лишь то, что Ки Пунхан не был обычным мальчишкой с улицы.
Поистине, Канхо велик и таинственен.
С того момента, как Ки Пунхан начал преследовать его два года назад, и до того дня, когда вся его внутренняя энергия была запечатана, он не раз терял дар речи от изумления.
Этот парень знал, как сражаться с мастерами.
Знать — это еще не всё.
Главное — умение точно применять эти знания.
Стоило Тан Хвагёну взглянуть на посох на поясе Ки Пунхана, как у него начинал ныть затылок, где шишка еще не сошла.
Это был след от удара три дня назад, когда он попытался сбежать прямо перед прибытием сюда.
«Кто же, черт возьми, вырастил такого монстра?» —
Втайне скрежеща зубами, Тан Хвагён заподозрил предыдущего Главу Альянса Сама Чинрёна.
Но это был явно не он.
Ему уже доводилось видеть боевое мастерство Сама Чинрёна раньше.
Техника, которую использовал Ки Пунхан, определенно не принадлежала ему.
«Кто же это?»
Скрывая яростное любопытство, Тан Хвагён с притворно-жалобным видом посмотрел на Ки Пунхана.
Осушив чарку, Ки Пунхан резко встал.
Затем он достал из-за пазухи свиток и протянул его Тан Хвагёну.
Что это?
Тан Хвагён взял свиток дрожащими руками, его сердце бешено забилось.
Это способ, как снять запечатывание вашей внутренней энергии. Обычный мастер никогда бы не понял его, но вам, старший, это под силу. —
При этих словах у Тан Хвагёна сердце чуть не выпрыгнуло из груди от удивления.
Ты... ты действительно меня отпускаешь?
Ки Пунхан усмехнулся и направился к выходу из заведения.
Тан Хвагён, не ожидавший, что его отпустят так легко, на мгновение впал в замешательство.
Хотя он должен был прыгать от радости, внутри него вскипело какое-то странное чувство.
Стой! —
Ки Пунхан замер на месте, всё еще стоя к нему спиной.
А что, если я восстановлю силы и убью тебя? —
Это было крайне наглое заявление.
Если бы он мог его убить, разве оказался бы в таком положении?
Но если бы Тан Хвагён не бросил хотя бы этот вызов, он бы, кажется, умер от досады.
И тут Ки Пунхан произнес то, чего он никак не ожидал.
Вместо того чтобы гордо сказать: «И вы думаете, что сможете меня убить?», он буднично спросил:
Вы сделаете это для меня? —
...! —
Это не было высокомерием.
И не было отчаянием.
Какое-то странное чувство.
В этих словах слышалась необъяснимая печаль.
Внезапно Тан Хвагёну пришло в голову, что этот человек, возможно, ждет смерти.
Гнев, готовый взорваться, мгновенно утих.
В то же время юноша стал казаться ему еще страшнее.
Тан Хвагён знал:
В Канхо больше всего стоит опасаться того, кому нечего терять.
Забудь. —
Тан Хвагён тяжело опустился на стул.
Ки Пунхан слегка поклонился. Похоже, это означало благодарность за тяготы пути или извинение.
«Какой же он всё-таки несносный, но не вызывающий ненависти парень!»
За то время, пока он носил имя Тысячемильного Летящего Коня, Тан Хвагён повидал немало воинов.
Благородных рыцарей, свирепых зверей, хитроумных интриганов и непроходимых тупиц.
Те, кто считает рыцарскую честь высшей добродетелью Мурима, скучны. Мир для них раскрашен только в два цвета — черный и белый. Достаточно лишь слегка плеснуть красным на этот белый лист — и дело с концом.
Те, кто пытается выгадать что-то хитростью, вульгарны. В конечном счете они ничем не отличаются от тех, кто считает кулаки единственным аргументом. Они и после смерти не поймут, что насилие отличается от справедливости, а хитрость — от мудрости.
Те, чьи уста изрыгают страшные проклятия, просто смешны. Он еще не видел никого, у кого руки действовали бы так же быстро, как язык. Достаточно просто разорвать им этот язык.
Тех, кто привык первым делом обрушивать на противника жажду крови, можно просто подавить еще большей жаждой крови — у большинства мастеров, которых он встречал, были свои характерные черты, позволявшие причислить их к какой-то определенной «категории».
Но этот парень не вписывался ни в одну из них.
Он внушал страх без проклятий и жажды крови, а в его безупречном исполнении долга не чувствовалось ни рыцарства, ни чести.
Словом, в нём определенно было нечто такое, что трудно поддавалось определению.
Глядя вслед уходящему Ки Пунхану, Тан Хвагён спросил:
Куда ты теперь направишься?
Мне нужно найти одного человека.
Оставив эти слова, Ки Пунхан вышел наружу.
Оставшись один, Тан Хвагён тихо вздохнул.
Этот вопрос в равной степени относился и к нему самому.
«Куда же мне теперь идти?»
Его ученик и близкие соратники из-за этого дела оказались в Кровавой Темнице.
Возможно, его мстительный и коварный ученик уже подкупил стражников и нанял убийцу, чтобы прикончить его.
Но у него не было ни малейшего желания прятаться в глухих горах, строить хижину и проводить остаток дней за сбором трав.
Тан Хвагён молча смотрел на свиток в своей руке.
Спустя мгновение, словно приняв твердое решение, он вскочил с места.
Эй, парень! Погоди! —
В его шагах, устремленных вслед за Ки Пунханом, определенно читалось ожидание новой жизни.
Слова, принесенные ветром.
«Никогда ни о чем не жалей!»
Струйка крови, стекающая по тыльной стороне ладони.
«Сон?»
Ки Пунхан медленно открыл глаза.
Это был тот самый кошмарный день, который он не хотел вспоминать, но сейчас он страстно желал, чтобы сон не заканчивался.
Если бы он всё еще был во сне, ему нужно было бы что-то сказать тому себе из сна.
К счастью, сон продолжался.
Печальные глаза, смотрящие на него.
В этой печали сквозила улыбка.
«...Обещай. Что не будешь жалеть». —
Ки Пунхан до сих пор жалеет о себе в тот день.
О том, как он, проливая слезы, кивнул.
Сколько бы он ни пытался объясниться, пока не отсохнет язык, слезы того дня останутся лишь лицемерием выжившего.
Он не должен был плакать.
Не должен был кивать.
Он должен был сказать:
«Нет! Я буду жалеть об этом всю жизнь. Будет правильно, если ты выживешь... а я умру».
Но Ки Пунхан в его сне продолжал плакать и кивать.
Его образ, остававшийся неизменным, был безжалостен.
Поэтому этот сон всегда был для Ки Пунхана кошмаром.
Тряхнуло.
Повозка сильно накренилась, и кошмар тихо покинул Ки Пунхана, оставшись на дороге, по которой весело катилась карета.
Ки Пунхан очнулся от кошмара без единого стона.
Великая скорбь беззвучна.
Какое-то время он молча смотрел на мелькающие за окном пейзажи.
Напротив него сидел старик.
Старик, которому удавалось пребывать в состоянии транса сердечного метода даже в трясущейся карете, был не кто иной, как Тан Хвагён.
Тан Хвагён всё-таки догнал Ки Пунхана, когда тот уже собирался уезжать на нанятой карете.
Видя недоуменное лицо Ки Пунхана, Тан Хвагён начал перечислять причины, по которым он решил последовать за ним. Большинство из них не выдерживали никакой критики, но более-менее логичными были две.
Во-первых, он заявил, что переданный ему способ снятия печати может оказаться фальшивым, что, конечно, было чистой воды придиркой.
Тан Хвагён прекрасно понимал, что если бы Ки Пунхан хотел убить его, лишенного внутренней энергии, ему не нужно было бы прибегать к таким сложностям, но он нагло выставил это первой причиной.
Вторая причина была еще нелепее.
Поскольку Ки Пунхан преследовал и досаждал ему последние четыре года, теперь он решил досаждать ему в ответ — вот такую абсурдную месть он провозгласил своей целью.
Было бы лучше, если бы он честно признался, что ему некуда идти, что он боится мести ученика или что Ки Пунхан вызвал у него симпатию и ему стало любопытно его прошлое. Но наш Тысячемильный Летящий Конь не был тем человеком, который пойдет на компромисс с правдой, поступившись гордостью.
В итоге, оправдывая свою славу одного из Двоих Необычных из Канхо, он демонстрировал способность совершенствоваться в любое время и в любом месте, гордо занимая место напротив Ки Пунхана.
По какой-то причине Ки Пунхан не стал его прогонять и позволил сопровождать себя.
Карета под умелыми ударами кнута добродушного кучера быстро покидала Сиань, где находился филиал в Шэньси.
Тан Хвагён, долгое время сосредоточенный на медитации, внезапно открыл глаза.
По полному жизни взгляду было видно, что он уже восстановил значительную часть внутренней мощи.
Ха-ха-ха! —
Тан Хвагён разразился зычным хохотом.
Последние два месяца, проведенные без внутренней энергии, были для него сущим адом.
Спасибо, спасибо тебе. —
Словно забыв, что именно Ки Пунхан запечатал его силу, Тан Хвагён рассыпался в благодарностях.
Как бы то ни было, те два месяца были ужасным временем, о котором он даже вспоминать не хотел.
Он чувствовал себя как старик-крестьянин, оплакивающий потерянную землю, или как рыбак, со слезами на глазах провожающий взглядом украденную лодку.
Что, если я передумаю и снова схвачу вас? —
Конечно, Кровавая Темница пугала старика до дрожи.
Однако теперь лицо Тан Хвагёна выражало полнейшее спокойствие.
Я уже знаю, что ты не такой человек. —
Ки Пунхан изобразил на лице выражение «с вами бесполезно спорить» и снова уставился в окно.
Восстановив энергию, Тан Хвагён, видимо, обрел и былую дерзость, так как громко воскликнул:
К тому же теперь, когда я разгадал твой странный метод запечатывания, что ты будешь делать? Тебе больше не удастся меня скрутить! —
Есть и другие. —
Что? —
Существует семь способов усмирить мастера, достигшего Царства Трансформации. Тот, что я применил к вам, был лишь первым. —
Ох! И ты думаешь, я в это поверю? —
На губах Ки Пунхана появилась легкая улыбка.
Увидев это, Тан Хвагён сник.
Черт, значит, это правда. —
Хотя он преследовал его два года, вместе они провели всего два месяца.
За такое короткое время невозможно узнать о человеке всё, но по крайней мере в одном он был уверен.
Ки Пунхан не был тем, кто пытается доказать истину словами.
Его улыбка явно говорила о том, что он не лжет.
Ты монстр. У кого же ты научился таким приемам? —
Он знал, что тот не ответит, но ему было чертовски любопытно.
В стремительно меняющемся Муриме трудно выделить постоянных лидеров, но в нынешнем Канхо самыми известными считались двенадцать мастеров, прозванных Двенадцатью Звездами Неба.
Сильнейшим из них, безусловно, считался Глава Культа Демонического культа — Небесный Демон Ки Чхонги.
Забавно, что с тех пор как он занял свой пост, крупных конфликтов с праведными школами не было, поэтому никто не мог сказать, что видел его боевое искусство воочию.
Несмотря на это, люди без колебаний называли Небесного Демона сильнейшим мастером Канхо. Конечно, немалую роль в этом играл первобытный страх, внушаемый самим названием Демонического культа, но одного того, что он возглавляет культ, было достаточно, чтобы поставить его на вершину.
Поэтому вопрос о том, действительно ли Небесный Демон Ки Чхонги является сильнейшим воином, до сих пор оставался темой для споров среди любителей поболтать в Муриме.
С другой стороны, ходило много слухов о странном затишье в Демоническом культе на протяжении последних пятнадцати лет.
Самой популярной была версия о непрекращающихся внутренних распрях из-за места преемника, но и это не было подтвержденной информацией.
Пятнадцать лет — срок немалый. Даже если он не превращает заклятых врагов в лучших друзей, его достаточно, чтобы уставшие от борьбы преемники завели детей, и уже те начали свои распри.
Следом за Небесным Демоном шли Святой Меча Сим Ян, Призрак Сабли Ун Пхэ и Божественное Копье Мук Пи.
Это были настоящие боги войны, вышедшие из праведного, неортодоксального и демонического лагерей соответственно — величайшие мастера Канхо, способные сотрясать небеса и землю.
Далее шли главы четырех великих праведных сект, прозванные Четырьмя Праведными Героями: Удан, Шаолинь, Хуашань и Кайбан. Хотя главы сект не всегда были сильнейшими бойцами в своих школах, учитывая потенциал их кланов, они по праву занимали эти места.
Таким образом, Четверо Праведных Героев могли означать как самих глав, так и старейшин-затворников этих сект, или даже сами эти школы в целом.
Затем шли нынешний Хозяин Альянса Темного Пути, объединивший пиратов Янцзы и семьдесят два лагеря Зеленого леса в огромную организацию, и Глава Альянса Союза Небесного Дракона — опора праведного Мурима.
И наконец, замыкали этот список Двое Необычных из Канхо — Хёлсоси и сам Тан Хвагён.
Тан Хвагён перебирал в уме всех Двенадцати Звезд Неба, но так и не смог догадаться о происхождении силы Ки Пунхана.
Может, кто-то из Двенадцати Звезд Неба
Ки Пунхан, помедлив, задал встречный вопрос:
Старший, сколько раз за свою жизнь вы попадали в ловушку заговоров? —
Заговор? Ха! Кто бы посмел провернуть такое со мной? —
Он ответил вызывающе, но, задумавшись, понял, что за всю жизнь никогда не задавался таким вопросом.
Даже после долгих раздумий он не мог припомнить ни одного случая, когда его жизнь была бы под угрозой из-за чьих-то козней.
Единственным, что хоть как-то подпадало под это определение, была история с его учеником.
Я никогда не попадал в сети заговоров. —
Ки Пунхан снова улыбнулся.
Вы поистине удачливый человек. —
Тан Хвагён внезапно вспылил. Ему следовало бы поклониться небесам за такую судьбу, но его задело то, что за всё время в Канхо он ни разу не столкнулся с серьезным заговором.
К чему ты клонишь?
Ни к чему особенному. Просто вы первым делом вспомнили о Двенадцати Звездах Неба, когда спросили о моем происхождении. —
Разве это не логично? —
Ки Пунхан снова улыбнулся. Его улыбка всегда была печальной.
Я видел много заговоров, но ни в одном из них не участвовал никто из знаменитых мастеров. Те, кто на самом деле управляет Канхо, обычно не видны глазу. —
Хм. —
Если бы меня спросили, кого я больше боюсь: Двенадцать Звезд Неба или безвестных злодеев, запертых в Кровавой Темнице, я бы без колебаний выбрал последних. —
Тан Хвагён не нашел что возразить, так как в глубине души был с этим согласен, и лишь демонстративно отвернулся.
Ки Пунхан тихо добавил, по-прежнему глядя на проносящийся за окном лес:
Я сказал это искренне. О том, что вы удачливы. —
Его серьезный взгляд говорил сам за себя.
Если всю жизнь живешь среди заговоров... начинаешь сомневаться во всём. Не можешь принять доброту за доброту, во всём ищешь подвох. Будь я на вашем месте, я бы не пошел за мной. —
Это еще почему?
Потому что я бы подозревал. В этом смысле вы
Услышь это другие обитатели Мурима, они бы упали в обморок. Чтобы самого Тысячемильного Летящего Коня назвали «чистым»!
Самое опасное в Канхо
Тан Хвагён, долго рычавший, внезапно сжал кулаки.
Плевать. Я не попадусь ни в какой заговор, а если и попадусь, то выберусь. —
Он был преисполнен уверенности. Он был из тех людей, которые могут себе это позволить.
Большинство тех, кто попадает в ловушку,
Гр-р. —
...Жить в Канхо, где нет заговоров,
В его словах чувствовалось невысказанное продолжение: «Я хотел бы так жить. Я хотел бы по-настоящему кому-то доверять».
За всё время их знакомства это был самый длинный монолог Ки Пунхана.
Тан Хвагёну показалось, что юноше просто захотелось выговориться кому-то о своей жизни, полной интриг.
Спустя долгое время Тан Хвагён, не выдержав любопытства, снова спросил:
Так куда же мы всё-таки едем? —
Сначала мне нужно кое-что проверить.
Что именно?
Я должен узнать, что произошло четыре года назад.
Глаза Тан Хвагёна округлились.
Судя по тому парню в филиале, это какая-то большая тайна... У тебя есть кто-то, кто сможет ее раскрыть? —
Чем глубже тайна, тем проще ее узнать. —
Тан Хвагён не понял смысла этих слов.
Хм, как же это раздражает. Говори прямо. —
Ки Пунхан усмехнулся и спросил:
Вы за мной увязались, чтобы вот так, по-детски, обо всём выпытывать? —
Сравнение с ребенком снова задело Тан Хвагёна за живое. Хотя он привык смотреть на мир свысока, рядом с Ки Пунханом он и вправду часто чувствовал себя мальчишкой, что его ужасно злило.
Кхм! Да! Буду спрашивать! Спрошу, кто ты такой, с неба ли ты свалился, что собираешься делать
Ки Пунхан ответил без тени сомнения:
Как вы знаете, я Ки Пунхан, командир шестой группы Вихря Союза Небесного Дракона. Я не свалился с неба, а вышел из утробы матери. Моя цель
Ох! —
Тан Хвагён, не ожидавший, что на его гневную тираду ответят так буквально, в изумлении разинул рот.
Вскоре он лишь разочарованно прицмокнул и, словно используя свое секретное оружие, снова демонстративно отвернулся к окну.
Глядя на него, Ки Пунхан не мог не улыбнуться про себя.
Это был тот самый великий мастер из Двоих Необычных из Канхо, чей характер считался непредсказуемым, а рука — беспощадной настолько, что с ним боялись встретиться взглядом.
Однако Тан Хвагён, с которым он столкнулся лично, сильно отличался от слухов.
Хотя его считали жестоким мастером, стоящим между добром и злом, по сути своей Тан Хвагён был ближе к праведным школам.
Просто его вспыльчивый, взрывной характер породил такие пугающие легенды.
Да и пойман он был лишь потому, что ему не повезло с учеником, не более того.
Чтобы смягчить обиду старика, Ки Пунхан невзначай спросил:
Старший, вы когда-нибудь встречались с Хёлсоси?
При упоминании Хёлсоси Тан Хвагён вздрогнул и переспросил:
Зачем ты спрашиваешь? —
Просто раз уж вас обоих называют Двое Необычных из Канхо, я подумал, может, вы общаетесь. —
Тан Хвагён замахал руками и затряс головой.
И не думай об этом, даже не думай! От этой старухи лучше держаться подальше.
Она такая непостоянная. Знал бы ты, каким я был красавцем в молодости, меня даже звали Ветреным Господином. А превратился в такого сушеного старика я как раз из-за того, что угодил в сети капризов этой ведьмы. К тому же она такая доверчивая... Хоть и говорят, что доверчивые люди добры сердцем, но не в ее случае. —
Словно дождавшись повода, Тан Хвагён выплеснул все жалобы, копившиеся десятилетиями. Но в этом ворчании чувствовалась старая, глубокая привязанность.
Это правда? —
Говорю тебе, парень, эту бабку надо обходить за версту! И прозвище-то себе какое выдумала
Нет, я о другом... Вы действительно были Ветреным Господином? —
Кх! —
Взгляд Ки Пунхана был настолько серьезным, что Тан Хвагён снова лишился дара речи. Уж лучше бы тот сказал «не ври» — тогда бы он хоть поспорил.
А ч-что, не похоже? Эх, время течет как вода. —
Обливаясь потом, Тан Хвагён поспешно отвернулся к окну.
Затем он закусил губу и едва слышно пробормотал:
Проклятый мальчишка. —
В этот момент карета начала медленно притормаживать.
Снаружи раздался густой голос добродушного кучера, возвестивший о прибытии в место назначения.