Том 2 · Глава 61. Глава четвертая: Теперь могу это сказать: «я обожаю свою сестренку»! (2)
Не спится...
Проходит без малого час с тех пор, как улегся в одну постель со своей младшей сестрой. Разумеется, уснуть в подобной обстановке решительно невозможно, отчего провожу сие неуютное время в попытках игнорировать присутствие младшенькой.
С-су... С-су...
Невольно восхищаюсь тем, как безмятежно почивает, несмотря на то что нахожусь совсем рядом. Вероятно, сказывается дневная усталость, хотя и я измотан ничуть не меньше.
Ха-а...
«Ничего не поделаешь. Сколько ни заставляй себя сомкнуть веки, сознание лишь сильнее проясняется. В такие моменты остается лишь отдаться на волю бессвязных раздумий.»
«И все же... полюбить сестру всем сердцем»...
«Ну уж нет, сколько об этом ни размышляй, подобное исключено. Будучи в столь критическом положении, готов сколько угодно разыгрывать нежности на публику, однако мысль о том, чтобы сам искренне проникся чем-то подобным, кажется немыслимой. Ведь жизнь
М-м-м... Брати-и-ик...
Уо-о?!
Поворачиваю голову и вижу, как младшенькая с блаженным видом что-то невнятно бормочет, шевеля губами во сне.
«Значит, это лишь сонные грезы. На мгновение не на шутку пугался, решив, что ненароком разбудил её. К тому же, если до этого она лежала ко мне спиной, то теперь неведомо когда развернулась в мою сторону. Должно быть, просто ворочалась, но от такой близости мое напряжение лишь нарастает.»
Нельзя... нужно успокоиться...
«Вновь зажмуриваюсь и возвращаюсь к своим мыслям. Так, на чем остановился? Верно, главная проблема
Эхе-хе... Нельзя так, братик...
На сей раз её слова звучат так вовремя, словно подыгрывает моим мыслям, отчего теряюсь еще сильнее. Судя по её довольной улыбке, снится что-то приятное.
«Неужели в сновидениях выступаю в роли объекта для выговоров? Нет-нет, нужно выбросить Сузуку из головы, иначе вовсе не сомкну глаз. Концентрация, только концентрация на собственных думах... Так, о чем же размышлял? Ах да, вспомнил. Гран-при ранобэ. Что мне делать с конкурсной рукописью? Из-за суматохи вокруг Май и 'сбора материала' с Сузукой работа совершенно не движется. Впрочем, прекрасно осознаю, что истинная причина кроется в моем творческом бессилии. 'В главном герое нет души'
Мм... Брати-и-ик...
Снова? Хотя погоди, у-у-ува-а!
Уже было решаю проигнорировать очередное бормотание, к которому начал привыкать, но сделать это оказывается невозможно.
Что?! Да как же это!
Сузука, не прекращая лепетать во сне, внезапно приникает ко мне. Более того, не просто хватает за руку, а буквально обвивает мою шею, прижимаясь всем телом так плотно, что впадаю в замешательство.
Эй, ты... Сузука?!
Эхе, эхе-хе... братик... эхе-хе-хе-хе...
Сама же виновница переполоха продолжает счастливо блуждать в мире грез.
«Неужели она всегда так ведет себя во сне? Разве пользуется дакимакурой? Впрочем, откуда мне знать подробности её сна! Сейчас явно не время для праздных раздумий.»
Э-э-эм, Сузука? Прошу прощения, но не могли бы ты... проснуться?
М-м-м... Братик... Эхе-хе...
«Проклятье, спит с таким упоением, что у меня не поднимается рука прервать сие блаженство.»
Однако пока пребываю в нерешительности, дело принимает скверный оборот.
Эй, постой!
Сестричка усиливает натиск, прижимаясь еще крепче и буквально ерзая на мне. Наши тела разделяет лишь тонкая преграда одежды. Её голова уютно устраивается где-то между моим плечом и затылком, отчего явственно ощущаю исходящий от неё невыразимо сладкий аромат, кружащий голову
«Нет-нет-нет! О чем только я думаю?! Мало того что вдыхать запах родной сестры само по себе предосудительно, так еще и позволяю себе какие-то извращенные мысли! Как бы там ни было, ситуация критическая! Нужно немедленно выбираться из этого плена, иначе рискую утратить нечто очень важное!»
С-Сузука! Да проснись же ты наконец! 0 легонько трясу её за плечо, взывая к голосу разума.
«Понимаю, что лучшим выходом было бы бесцеремонно оттолкнуть её, но не могу позволить себе грубость в отношении сестры, поэтому ограничиваюсь лишь такими мерами.»
Ня-а... Братик... Это слишком бурно... Эхе-хе-хе...
Что ты такое несешь! Тебе снится кошмар! Приди в себя!
Однако мои усилия дают обратный эффект: Сузука лишь крепче смыкает объятия.
Ха-а-а-а?!
Вдобавок к этому принимается ластиться, доверчиво притираясь головой к моему телу! Я невольно издаю странный вскрик, втайне надеясь, что хотя бы этот звук заставит её пробудиться.
Братик... Так делать нельзя-я-я-я...
Это тебе «нельзя»! И вообще, что за сны тебе снятся?! Пожалуйста, очнись уже!
«Но постойте. А что, если Сузука действительно проснется и осознает происходящее? Узнав, что, пусть и в полусне, обнимала и ластилась, бедняжка наверняка испытает колоссальное потрясение. Пускай сейчас мы и разыгрываем нежные отношения ввиду чрезвычайных обстоятельств, в обычной жизни она относится ко мне, мягко говоря, прохладно. Вдруг в отчаянии решит, что ей больше незачем жить? Нет, подобное вряд ли возможно... хотя с неё станется! Сузука по натуре своей чрезвычайно серьезна и в чем-то даже излишне щепетильна, а объектом её нечаянных ласк стал не кто иной, как я!»
Во дела-а-а-... Пожалуй, будить её все же не стоит. Попробую как-нибудь иначе... Хи-и-и?!
...Снифф-снифф... Эхе-хе-хе... братик, так вкусно пахнет... Эхе.
Ощущая её горячее дыхание на своей коже, невольно пытаюсь отстраниться, извиваясь всем телом, однако крепкая хватка сестры делает все попытки побега тщетными.
«А-а-а, всё, это конец! Дальше заходить нельзя! Мой предел терпения исчерпан. — Это единственный выход.»
Сузука же продолжает улыбаться во сне, пребывая в полной гармонии с миром. Так я оказываюсь вынужден приступить к выполнению сложнейшей миссии: ускользнуть, не разрушив сию прекрасную улыбку.
Ф-фух... Наконец-то выбрался.
Примерно через полчаса осторожно прикрываю за собой дверь и в изнеможении опускаюсь на колени прямо на пол в коридоре.
«Как же устал. Эта операция по спасению, требовавшая предельной осторожности, дабы не разбудить Сузуку, совершенно выжала из меня все соки.»
Сначала пытался понемногу убрать её руки, но сия затея с треском провалилась. Однако затем случайно обнаружил, что стоит лишь ласково погладить её по голове, как хватка объятий слегка слабеет. Воспользовавшись данной лазейкой, начал медленно высвобождаться из плена. Заметив, что нежный шепот действует еще эффективнее, принялся без конца гладить её, приговаривая: «Какая Сузука умница» и «Ты самая лучшая сестренка на свете». Лишь благодаря этому удалось покинуть постель. На всякий случай подложил ей вместо себя подушку, так что её покою ничто не должно помешать.
«Кажется, можно и дух перевести.»
И надо же, у неё, оказывается, есть привычка обниматься во сне...
Оставив в стороне это внезапное открытие новой грани личности сестры, задумываюсь о своих дальнейших действиях.
«Для начала стоит зайти в уборную. — Но что мне делать дальше? Нахожусь на вилле Май, где мне совершенно не знаком каждый угол. Единственный разумный вариант — едва принимаю сие решение и собираюсь идти обратно, как...
?!
Сердце уходит в пятки, и я замираю на месте. Перед дверью моей комнаты маячит чей-то силуэт. Кто-то притаился там, словно пытаясь выследить, что происходит внутри.
«Неужели вор? Если так, то Сузука там сейчас одна!»
Ах ты мерзавец! Что ты здесь вынюхиваешь?!
Прежде чем успеваю это осознать, срываюсь с места и налетаю на подозрительную фигуру.
Кья-я-я-я?!
Хватаю незваного гостя за руки и прижимаю к полу, но тут же чувствую неладное. Тело под моими руками кажется подозрительно хрупким, а попытки сопротивления — слишком слабыми. К тому же, не послышался ли мне девичий вскрик?
Нехорошее предчувствие охватывает меня. Заметив поблизости оброненный фонарик, подбираю его и направляю луч света на пойманного.
Эй! Слишком ярко!
В круге света предстает лицо Май с глазами, полными слез.
Т-ты... Что ты тут забыла в такой час?
А? Это... ну... просто небольшая прогулка!
«Убедительность на нуле, скорее даже в глубоком минусе.»
Тебе что-то было нужно в моей комнате?
О чем ты?! Вовсе не собиралась нападать на тебя спящего, чтобы выведать твои секреты!
Так именно об этом и думала?!
И... и вовсе не надела сегодня вызывающее белье, чтобы соблазнить тебя, если обычный план не сработает!
Я понял... понял, замолчи уже...
«Мне хочется плакать. От того, что Май выбалтывает всё без утайки, и от того, насколько прискорбно мое собственное положение
Как бы там ни было, в комнате сейчас спит Сузука, избавь меня от своих ночных налетов.
Но ведь моей целью был ты, и знай об этом заранее, не стала бы так рисковать.
«Слышать признания, произнесенные с таким апломбом, выше моих сил.»
... И долго собираешься меня так держать?
В смысле «так»... — О-ой, прости!
... Если это ты, Ю, то я не против. Но скажи, неужели тебя ни капельки не взволновало?
Твоей беспардонности нет предела...
Май заливается краской, а я чувствую себя так, будто зря извинялся. Когда оба замолкаем, вокруг воцаряется тишина.
Послушай, Ю, что намерен делать теперь?
Ну, собирался вернуться в комнату и лечь спать, но...
О, тогда я с тобой!
И не вздумай идти за мной!
Ну почему же! Ведь именно за этим сюда и пришла!
Глядя на одноклассницу — видать забыла о провале своего ночного нападения — теряю всякую волю к спору.
Эх, в такой обстановке всё равно толком не уснуть.
Тогда, может, спустимся в гостиную?
В гостиную?
Ага. У меня в горле пересохло, устроим небольшой перерыв.
Соглашаюсь с предложением Май, ввиду того что остатки сна окончательно улетучились, а смена обстановки кажется неплохой идеей.
Мы направляемся в гостиную, наливаем в стаканы ячменный чай, приготовленный Сузукой, и садимся на веранде, открыв стеклянные двери. Лунный свет заливает всё вокруг так ярко, что нет нужды зажигать лампы. Потягивая холодный напиток, размышляю о будущем. Разумеется, главной проблемой остается сидящая рядом Май. Мы остались наедине, и уверен, что она вновь примется донимать расспросами о тайне Товано Тикае. Миссия по её нейтрализации и возвращению в комнату в обход Сузуки всё еще ждет своего часа.
Однако, вопреки моим ожиданиям, молчит — лишь безмолвно созерцает бледную луну в ночном небе. Озаренный лунным сиянием профиль этой невероятно красивой девушки кажется таинственным и притягательным. Глядя на неё, чувствую, как сердце начинает биться чуть быстрее.
«Но о чем я только думаю? Должно быть, недавние слова Сузуки так на меня повлияли. Нужно взять себя в руки.»
Слушай, Ю, расскажи уже наконец, что скрываешь.
Услышав это, даже испытываю некое облегчение. Хотя и понимаю, что расслабляться не стоит.
Я ведь уже не раз говорил: мне нечего скрывать.
Врешь.
«По-прежнему мне не верит.»
Однако на сей раз, ограничившись коротким обвинением, вновь замолкает. Это сбивает меня с толку.
Слушай, почему так во мне сомневаешься?
Потому что твоя самая преданная фанатка, разве не ясно?
Обычно такого ответа было бы достаточно. Но сейчас мне кажется, что тобой движет нечто большее.
«Все эти нелепые попытки соблазнения и ночные вылазки...»
Ничего подобного.
Да и вообще, разве по моей любви к сестре не видно, что я и есть Товано Тикай?
О, прекрасно осведомлена, что ты извращенец и аморальный тип, который посягнул даже на собственную сестру.
Ну, спасибо за комплимент!
И всё же у меня такое чувство, что нечто утаиваешь...
Вот именно. Откуда берется чувство? Если кто-то из нас что-то и скрывает, то это скорее ты, не находишь?
Чавось?!
Выпаливаю это на одном дыхании, а подруга заметно тушуется. Поколебавшись мгновение, решаю продолжить: меня давно не покидало ощущение неправильности в её поведении.
«Почему так одержима моей тайной, аж доходит в своем стремлении почти до отчаяния? Сейчас самый подходящий момент, чтобы выяснить это.»
Скажи честно, на встрече с редактором что-то произошло?
Май вздрагивает всем телом.
Для меня это был лишь случайный вопрос, но неужели попал в точку? Если в период между автограф-сессией и началом новой учебной недели так разительно изменилась, то иная причина едва ли найдется. Видя, как её лицо омрачается болезненной тенью, понимаю, что мой вопрос достиг цели. Девица обхватывает колени руками, кладет на них подбородок и устремляет взгляд вдаль. Помолчав, наконец произносит едва слышно, словно обращаясь к самой себе:
Я... во что бы то ни стало должна узнать секрет твоих произведений.
И я хочу знать, почему...
Моя семья весьма состоятельна, мы принадлежим к так называемому высшему обществу.
Что? К чему ты вдруг это завела?
Опешив от резкой смены темы, лишь слушаю её рассказ.
Знатный род, именитая семья... Мне всё равно, но такова реальность. Мои родители строги, не плохие люди, но традиции и престиж для них превыше всего. Мы с ними совершенно разные — Но мы всё же семья: мне приходилось посещать скучные занятия, старалась находить компромисс... Но с ранобэ всё вышло иначе. — Мне без конца твердили, чтобы не читала столь «низкопробную» литературу, но всем сердцем любила ранобэ и не отступала. Родители не выбрасывали мои книги, но те часто становились поводом для упреков. Однако всё изменилось. — Когда получила гран-при и решила дебютировать как автор, они были категорически против. «Дочь рода Химуро не должна заниматься подобной ерундой». Началась настоящая война. Не собиралась отказываться от мечты: умоляла, убеждала, бунтовала... — В итоге родители сдались, сказали: «Делай что хочешь». И я счастливо дебютировала. То был самый прекрасный миг в моей жизни. Была полна решимости покорить вершины мира ранобэ! Но... вскоре наступил самый худший момент. Дебютный роман «Снежная ведьма не смеется» совершенно не продавался. Его закрыли, на сайтах с рецензиями меня смешали с грязью. Я горько плакала, это было едва ли не самое тяжелое разочарование в моей жизни. Впрочем, страсть к творчеству во мне не угасла.
А твои родители...
Разумеется, не упустили случая заявить, что не стоит тратить время на чепуху. Снова начались раздоры. В конце концов пришли к соглашению, и я продолжила писать... хотя осадок остался. — Мне позволили продолжать, но предупредили: второго шанса не будет. В такой ситуации обязана была доказать, что ранобэ
«Небохран». Произведение, принесшее Энрю Хомуре славу и разошедшееся тиражом более ста тысяч экземпляров.
Должно быть, была невероятно счастлива.
Да, поначалу. Но вскоре охватила тревога
Проблемы?
На это указывали и рецензии, и мой тогдашний редактор. Главный герой был слаб