Том 2 · Глава 62. Глава четвертая: Теперь могу это сказать: «я обожаю свою сестренку»! (3)

«Постойте. Неужели это та же самая беда, с которой борюсь я? И именно об этом она говорила, читая мою рукопись!»

—И сама это понимала. Пыталась исправиться во второй книге, но не вышло. Ирония судьбы в том, что именно такая работа стала хитом и получила экранизацию. — Май самокритично усмехается. Обычно она не упускает случая похвалиться своими успехами. — Тщетно пыталась справиться с этим недостатком. Книги продавались, читатели хвалили их. И начала думать: может, и так сойдет? Но именно тогда встретила тебя. — пристально смотрит на меня. Мне не нужны слова, чтобы понять. Она встретила «его» произведения. — Это был шок, разрушивший все мои прежние представления. Сразу поняла: вот он, идеал, к которому стремилась. Твоя работа была просто потрясающей.

—...

—Было видно, что автор пишет в свое удовольствие, и это выходило невероятно захватывающе. Персонажи получились живыми, настоящими... В отличие от моих.

—... А мне нравятся твои книги.

—Избавь от лести. Я тоже хочу писать так, как ты. Поэтому должна знать о тебе всё. Нет, обязана это узнать.

«Теперь мне ясны мотивы этой фанатичной преследовательницы. Но кое-чего в этой картине всё еще не хватает.»

—Но ведь это еще не всё, верно?

—... Знаешь, у меня недавно сменился ответственный редактор. — произносит Май, и лицо её вновь омрачается тенью беспокойства. — Новый куратор — человек весьма прямолинейный, рубит правду-матку, не стесняясь в выражениях. Понимаю, сие рвение продиктовано искренней любовью к моему творчеству и серьезным подходом к делу, однако он преисполнен чувства тревоги.

—Тревоги?

—Видишь ли, нынешняя серия книг скоро получит аниме-адаптацию, но в последнее время её популярность начала стремительно угасать.

«Что? Впервые об этом слышу... А ведь был уверен, что серия всё так же востребована, как и прежде.»

—В общем, мы провели экстренное совещание, и там мне заявили прямо в лицо: «У произведений моих слабые персонажи, в особенности касается протагониста». Вот так, без прикрас.

—Неужели всё зашло настолько далеко...

—Должно быть, та самая проблема, на которую так долго закрывала глаза, надеясь на авось, вернулась и ударила по мне в самый неподходящий момент. Мне дали понять, что если не преодолею данный изъян, то серия может просто заглохнуть и закончиться ничем. Знаешь, мне сейчас совсем не до смеха. — кажется, мучившие меня вопросы наконец-то складываются в единую картину. — ... Если мою работу снова закроют, родители на сей раз не проявят милосердия. Они под страхом смерти заставят бросить стезю автора ранобэ. Но я... ни за что на свете этого не допущу! Оттого мне жизненно необходимо во что бы то ни стало преодолеть преграду!..

Однако сколько бы она ни размышляла, сколько бы ни истязала свой разум поисками выхода, ответ так и не являлся ей. Чудес не бывает, и подобные трудности не разрешаются по мановению волшебной палочки.

«Вот оно что. Так вот к какому выводу пришла Май.»

—И ради этого мне не остается ничего иного, кроме как раскрыть тайну Товано Тикая — идеального автора ранобэ!

«Понятно. Теперь окончательно всё осознал. Причина, по которой Май была столь отчаянно настойчива, крылась в желании защитить то, что любит больше всего на свете — мир ранобэ. Проклятье, как же её понимаю. Мне, как человеку, чей разум и сердце так же беззаветно преданы этому жанру, её боль отзывается во всём теле...»

—Поэтому, Ю, умоляю тебя — расскажи, что скрываешь! Не сомневаюсь, что именно там таится ответ, который так истово ищу! — Май резко подается вперед и хватает меня за грудки. В её глазах, подернутых пеленой слез, нет прежней силы.

Напротив, всё её тело сотрясает едва заметная дрожь.

—Ну-у-у... — выдавливаю я, не в силах ничего возразить.

«Оно и неуместно. Не могу признаться, что вовсе не являюсь горячо любимым ею автором, даже если бы мне грозила смертная казнь. Но при этом нет и того самого ответа, который мог бы её удовлетворить. Никогда прежде осознание того, что я — лишь бледная тень, простой посредник, не приносило мне столько страданий.»

—Ну почему ты молчишь?! Знаю, мои слова звучат эгоистично! И всё же, прошу тебя! Если поможешь, можешь делать со мной всё, что твоей душе угодно!

—Ду... дура! Разве можно девушке разбрасываться такими словами?!

—Я вовсе не легкомысленна, говорю это со всей серьезностью! К тому же, если это будешь ты, Ю...

—Д-да успокойся ты! У тебя глаза кровью налились, и дышишь как-то странно!

—Сие лишь доказывает глубину моей решимости! Прошу, помоги!

—Да нет же, не могу! Просто не в силах! Пощади меня!

—Но почему?! Ты ведь и есть Товано Тикай?! Или же... или ты на самом деле вовсе не он?!

Чувствую, как внутри всё замирает.

Мне следовало незамедлительно ответить «нет». Но в тот миг попросту не нашел в себе сил для этого. Отчасти виной тому тяжелое положение, в котором она оказалась. Однако куда важнее другое — коренная проблема Май, а именно отсутствие души у главного героя, точь-в-точь совпадает с той стеной, в которую уперся сам. Именно от сего обстоятельство заколебался на мгновение.

«Имею ли право продолжать этот обман?»

Но секундное замешательство и рожденная им тишина оказываются фатальными.

—...Ю? Почему молчишь? Неужели... это правда?.. — глаза Май широко распахиваются, а хватка на моем воротнике внезапно ослабевает. — ...Этого ведь не может быть, верно? Ты ведь Товано Тикаой? Твои слова о том, что тебе нравятся мои работы... ведь не были ложью?..

—Ну, понимаешь...

«И почему не могу выдавить из себя простое 'да'?!»

Май смотрит на меня взглядом, полным надежды, словно хватается за соломинку. Однако, видя моё упорное молчание, с горечью опускает голову, и её тело начинает мелко дрожать. Затем вскидывает на меня полный слез взор и цедит сквозь зубы:

—Да ну тебя! Дура-а-а-ак!! — бросив лишь это, словно спасаясь бегством, выскакивает из гостиной.

После ухода Май еще долго храню безмолвие, не в силах пошевелить и пальцем. Наконец, издав тяжелый, протяжный вздох, хватаюсь за голову.

—Натворил дел...

«Своими собственными руками превратил её сомнения в непоколебимую уверенность. Но куда сильнее гложет чувство вины за то, что довел до слез. Черт возьми, и представить не мог, что она, горделива, уверенная в себе особа может в одночасье расплакаться... По-хорошему, мне следовало бы немедленно броситься вдогонку и вымолить прощение. Но какой смысл... если не знаю как помочь, как утешить, избавить от печали?»

—... И что мне теперь делать?..

«Впрочем, что бы ни случилось, моя задача остается неизменной: должен любыми средствами заставить Май поверить, что Товано Тикйа — это я. И точка. Вот только действовать по старинке уже не получится — не только потому, что её подозрения почти переросли в убежденность, но и оттого, что сам более не желаю прибегать к подобным методам. Разумеется, не хочу, чтобы истинная личность была раскрыта. И не думаю, чтобы предать Сузуку. Просто... выслушал япризнание Май. Узнав причину её отчаянного упорства, больше не могу позволить себе стратегии, основанные на слепом принуждении к вере. Ведь игнорировать её терзания — значит игнорировать мои собственные. Попросту не способен на сие кощунство.»

—... Не паникуй, Ю, только без паники. Именно в такие моменты нужно сохранять ледяное спокойствие...

«Если взглянуть на ситуацию под иным углом, теперь знаю истинную причину её сомнений. Если мне удастся её устранить, всё должно разрешиться миром. Да, это единственный путь. Чувствую, что обязан сделать сие ради Май... нет, прежде всего ради самого себя. Но как? Идеи не приходят в голову. Посоветоваться с Сузукой не выйдет. В таком случае мне придется обнажить перед ней и свою уязвимость. Это исключено. Инцидент с оценочным листом — проблема, которую должен преодолеть самостоятельно. Чтобы когда-нибудь сравняться с сестрой, не могу уступить в данном вопросе.»

—Но что же тогда предпринять?.. — слова срываются с губ, а мысли в голове ходят по кругу, превращаясь в неразбериху.

«Проклятье, никуда не годится. Нужно немного остыть.»

Выхожу на террасу, обуваю стоящие там пляжные сандалии и направляюсь к побережью. Подставляя лицо морскому бризу и лунному свету, делаю глубокий, размеренный вдох. Прохладный ночной ветер и безмятежное сияние луны приносят долгожданное облегчение.

—...Проблемы Май, значит... — шепчу я, вглядываясь в ночное небо.

«Её беда — слабый главный герой. Ровно то же самое гложет и меня. Сия преграда, перед которой пасую уже долгое время, стала первопричиной того, что моя следующая работа для конкурса оказалась в безнадежном положении. И вот теперь эта напасть оскалила зубы с новой стороны. Словно двуглавый змей. Тело одно, но головы атакуют меня с разных направлений. Однако стоит разобраться с туловищем, и всё разрешится само собой.»

—...

«Вот только способа не вижу. Всё упирается в тупик.»

—Как же мне создать сильного протагониста?.. — стоит мне произнести это в пустоту, как в сознании отзывается голос Сузуки: «Понятия не имею! Ведь написала свою работу, просто потому что на меня нечто нашло!».

«Везет же тебе. У тебя и при таком подходе получается писать превосходно. Персонажи в её книгах словно живые, а у главного героя — ярко выраженный характер. Неудивительно, что Май так рьяно пытается выведать секрет мастерства...»

—...Постойте-ка.

«Если рассуждать здраво, у меня же под боком есть идеальный образец. Если пойму, как пишутся герои в работах Сузуки, то, возможно...»

—...Нет-нет, у неё нет никакой особой техники. Она же сама говорила, что пишет по наитию, повинуясь внезапному порыву.

«Поразительно, конечно, что выдает такое качество, не прикладывая сознательных усилий, но раз не делает этого намеренно, спрашивать её бесполезно. К тому же, неосторожный вопрос может выдать мои собственные слабости, а она чертовски проницательна. Но... я зацепился за собственные слова.»

—«Нечто нашло»... что бы это могло значить?

«Раньше не задумывался над этим глубоко, но ведь состояние, когда на человека 'находит', означает, что перестает быть самим собой, верно? Оно и логично. Обычная Сузука никогда бы не смогла написать ранобэ в духе 'Братик, я тебя обожаю!'. Следовательно, во время работы превращается в кого-то другого?.. Помнится, упоминала, что это похоже на одержимость. Конечно, не в мистическом смысле. Вероятно, означает, что в процессе письма полностью вживается в роль персонажа?..»

—Вжиться... в персонажа... — ошеломленно бормочу я.

«В этом понятии нет ничего нового. Писать, перевоплотившись в героя — вещь почти само собой разумеющаяся. Но... подождите. Стоит вдуматься. Случалось ли мне хоть раз в жизни по-настоящему стать своим персонажем? Настолько глубоко, чтобы буквально овладел моим разумом?»

—...Пожалуй, нет.

«Никогда не подходил к сему вопросу с пущей серьезностью. Теперь понимаю, что даже когда мне казалось, будто я вживаюсь в роль, лишь заставлял героя действовать так, как того требовал сюжет. Словно бездушную шахматную фигуру.»

—Ах... — чувствую, как учащенно бьется сердце, дыхание невольно сбивается.

«Спокойно. Успокойся. Совет 'вжиться в роль' — это же уровень наставления для младшеклассника. Не принимай слишком близко к сердцу.» — пытаюсь унять волнение, намеренно вызывая в уме подобные скептические мысли. Но легкомысленные доводы мгновенно смываются волной осознания, оставляя лишь суровую правду.

—То, чего не хватало мне и Май...

«Почему-то преисполнен уверенности в этом. Бездоказательно, без веских причин, просто на интуитивном уровне. Стать персонажем. Простой и ясный путь.Но... постойте! Одного этого мало! Главный вопрос в другом.»

—Смогу ли сотворить подобное?..

«Стереть собственную личность и полностью перевоплотиться. На словах — пустяк, но возможно ли сие осуществить на практике? Меня терзают сомнения. Вдруг мои попытки обернутся лишь пустой тратой сил?»

—Н-нет, нет и еще раз нет! — яростно мотаю головой.

«Не время распускать нюни, даже не попробовав. В моем нынешнем положении нет места для колебаний. Ради Май, которая мучается от своих проблем, ради Сузуки, которая изо всех сил подыгрывает моему плану, рожденному из моей же ошибки, и прежде всего ради себя самого — если есть способ, обязан им воспользоваться!»

—...Фу-у-ух. — глубоко выдыхаю, собирая волю в кулак.

«Я стану персонажем. Вживусь в него всей душой. Но в кого именно? Обычно следовало бы выбрать протагониста из моей собственной работы, однако в голове почему-то всплывает образ Рё — главного героя книги Сузуки. Брат Юки — классический пример непробиваемого героя любовных комедий, который в упор не замечает чувств своей сестры, хотя та буквально вешается ему на шею. При этом всегда ставит её интересы превыше всего и искренне оберегает. Идеальный 'старший брат'. Поскольку перечитывал работы Сузуки бессчетное множество раз, этот герой мне куда ближе, чем собственный. Понимаю его натуру до мельчайших деталей. Лучшей кандидатуры для перевоплощения не найти.»

—... — заажмуриваюсь, вызывая в памяти страницы её романа, и начинаю шаг за шагом копировать сущность Рё.

«Обычный первокурсник старшей школы. Но при этом брат, для которого сестра — дороже всех на свете. Тот, кто порой теряется от её выходок, но, не осознавая своей привлекательности, проявляет истинную заботу 'сисконщика'. Его характер — полная противоположность моему. Но сейчас сие не имеет значения... внезапно звуки мира стихают. Шум прибоя, что слышался мгновение назад, будто исчезает. Бледный лунный свет кажется каким-то нереальным. — Я нахожусь в путешествии у моря со своей сестрой. Но она сейчас одна в комнате, спит, обиженная на меня. Причина — во мне. Я бросил её в расстроенных чувствах. Как бы поступил Рё в такой ситуации?»

—...Об этом не стоит и раздумывать. — бросаюсь к вилле, на ходу сбрасываю сандалии и взлетаю по лестнице.