Том 7 · Глава 35. +послесловие

Представление по Меруру закончилось, и мы решали, что делать дальше:

—О, где-то я это уже видела, — вдруг сказала Кирино, разглядывая логотипы кругов в каталоге.

Заглянув через плечо, я спросил:

—Что?

—Вот это.

Кирино указала на логотип круга под названием «EBS» – щёгольский росчерк из нескольких слов, точь-в-точь автограф какого-нибудь артиста. Так затейливо написано, что и не разберёшь.

Только буквы «E», «B» и «S» в словах я и различил…

—Я что-то не припоминаю…

—М-м… Нет, я точно где-то… — поджав нижнюю губу, Кирино задумалась. Да, так бывает: станет что-нибудь интересно — и уже не выкинешь из головы. Могу понять.

—Эй! Глянь… может, ты знаешь? — спросила сестра у Куронеко, но ответ её не обрадовал:

—Понятия не имею, что это… — покачала та головой.

—Ясно… Что ж такое… почему так знакомо выглядит?..

—Хм, похоже на логотип Eternal, — сказала, заглянув в каталог, Саори.

—О! Точно! — Кирино сдавила каталог в руке, — как только я не догадалась, ведь с виду один в один!

—Что ещё за Этарнал? — спросил я, и услышал «Как что? Этарнал и есть» — крайне полезный ответ.

Подняв палец, Саори объяснила:

—Этарнал — это зарубежный производитель дорогой косметики, Кёске-си.

—А! То-то я думаю, где-то слышал…

Когда Саори прислала нам пачку додзинси, она упаковала их в коробку от этой фирмы.

Кирино сначала зря обрадовалась: «Даже мне такое в руки нечасто попадает!»

Я склонил голову:

—Хм...

Глянул ещё раз на нужную страницу каталога:

—И почему зарубежный производитель дорогой косметики продаёт додзинси в восточном зале на комикете в Японии?

—Ну, наверное, всё-таки, это не они… просто картинка их круга похожа на логотип Этарнал, вот и всё.

—Тут написано, что продают изделия из серебра. Слушайте, мне интересно! Может, сходим?

Мы спустились от официальных залов вниз и стали осматривать восточный зал, заодно и высматривая EBS.

Бельё насквозь пропотело - уже привычные жара и духота никуда не исчезли.

Хнык… скорей бы домой и в душ.

Впрочем, было уже почти три часа, и людская толпа несколько схлынула.

Я, разумеется, был измотан, но она –

—О! Додзи по пурикюа! [Futari wa Pretty Cure — известное аниме]

Так и светится счастьем.

Точно ребёнок на храмовом фестивале, она прыгала туда-сюда, как только замечала что-нибудь интересное, совсем позабыв о том, куда шла сначала.

«Эй», — позвала вдруг Саори.

—Быть может, «красивый господин косплеер», о котором говорила Сэна-си — это вон тот молодой человек?

—Где?

Я глянул туда, куда указала Саори – за тем столиком посетителей зазывала единственная косплеерша в шикарном наряде.

—Хм-м, костюм героя из «Judas Emblem»? Отлично сделано… — восхитилась Куронеко качеством исполнения костюма. Похоже, не так-то это просто — самому шить одежду для косплея.

—Давайте посмотрим?

—Согласна.

Вот это ленивое движение от лавки к лавке – действительно, точь-в-точь как на храмовом фестивале.

Кирино в это время разглядывала додзинси других авторов и в наш разговор не вступала. Ладно, закончит – догонит нас.

Глядя на карту комикета, Саори сказала:

—Благородные господа, а ведь это и есть круг «EBS», который мы ищем.

—Да ладно?

И в самом деле, продавали тут серебряные украшения, а возле столика толпились девушки. Я заглянул в карту Саори: точно, это и есть «EBS».

Надо же, какие бывают совпадения.

—Пожалуйста, подходите, спрашивайте, — обратилась продавщица к подошедшим прицениться парням.

«О-о, какая хорошенькая» — уже распустил я слюни, но в ту же секунду в голове заверещала сирена тревоги: би-би-би-и-и-и!

—Да! Косплеил в форме из Джудас Эмблем, и она шла ему — просто супер!

—Моих глаз не обманешь. Телосложение было однозначно мужское.

Видимо, где-то в подкорке я сохранил эти «проницательные слова» слова Сэны.

З-значит…

Обливаясь холодным потом, я взглянул на горло продавщицы – и точно, вот он кадык.

Уо-о-о, я был на волосок от гибели! Чуть не втрескался в пацана!

—М-м? Что с вами? — удивлённо наклонив голову, спросила продавщица (пацан).

—Э-это… скажите… вы в полдень на площадке для косплея случайно не были?

—Был. Ах, мы с вами уже виделись? Просите пожалуйста, наверное, я вас не узнал.

—Нет-нет, не со мной, моя подруга о вас рассказывала.

—А, понятно.

Даже ко мне продавец обращался с достоинством, а ведь я странно себя вёл. Удивительно и загадочно, как это в такую жарищу он – и Куронеко, кстати – умудрился совсем не вспотеть.

Поп-звезда какая-то, а не парень.

Фигурка маленькая, ладная. Да, точь-в-точь как говорила Сэна.

—Я тогда ходил гулять по площадке, а за лавкой попросил последить знакомых.

—Косплей, значит, любите…

—Обожаю!!! — сверкая глазами и сжав кулаки, решительно заявил продавец.

Тык, – он ткнул пальцем в сдвинутую набок маску на моей голове и на его лице сама собой появилась улыбка:

—Вы тоже из наших, да?

—Эм… ну наверное…

Видимо, даже одна такая маска – это уже я «из этих», из косплееров. А ведь я ещё и пришёл на один с ними праздник, значит, вообще единомышленник…

Но язык у этого парня хорошо подвешен. Впервые меня видит, а уже как будто к приятелю обращается – наверное, это товарищеская солидарность в нём говорит, всё-таки одного поля ягоды.

Девушка, с интересом рассматривающая товары, повернулась к продавцу и попросила:

—Простите, можно мне вот это?

—Пятьсот йен одна штучка! Спасибо большое, — тот принял деньги и передал ей покупку.

Положив серебряный брелок в форме русалки на ладонь, девушка пролепетала с восхищением:

—Ва-ай, красота. Вы сами их делаете?

—Да, сам.

—И кажется таким дорогим… вы не перепутали, точно всего 500 йен?

—Совершенно точно. Я их делал только для продажи на комикете.

—Я буду его беречь.

И крепко, но осторожно сжимая брелок в ладонях, девушка ушла довольной.

—Спасибо за покупку!.. — помахал ей вслед продавец, так и сияя.

Хм-м.

Судя по их разговору, этот круг решил даже и не пробовать заработать на комикете. Мне они за это искренне понравились, но Саори почему-то повела себя странно:

—Пятьсот йен?

Она внимательно изучила серебрянную игрушку на своей ладони, то сдвигая очки-кругляши на нос, то надевая их обратно.

—Что?

—Нет… просто… позволь подумать минуточку…

Сказав так, она замолкла, погрузившись в сложные раздумья.

А стоявшая рядом со мной Куронеко тем временем, наоборот, наклонилась к товарам и с большим любопытством их разглядывала.

Я невольно улыбнулся:

—Тебе тоже такое нравится, да?

—Э?

Мой голос встревожил Куронеко – та подняла голову и удивлённо моргнула.

—Д-да… наверное…

Похоже, Куронеко приглянулся одевающийся на шею розарий [Розарий – традиционные католические чётки, на которых крепится распятие]. Цепочка была приделана к основанию распятия – видимо, его предполагалось носить кверху ногами.

Да, такое должно прийтись Куронеко по вкусу.

Засуетившись, Куронеко пошуршала у себя в одежде и вытащила кошелёк.

—А…

Но похоже, мелочи не было – Куронеко замерла в нерешительности, задержав палец на банкноте в тысячу йен.

Тогда я сам достал кошелёк и заплатил продавцу пятьсот йен:

—Дайте пожалуйста.

—…

Куронеко даже не скрывала того непонимания, с которым она посмотрела на меня. Взяв у продавца розарий, я протянул его ей:

—Держи.

—И з-зачем это?..

—Мелочи полный кошелёк, носить неудобно.

—А...

Она взяла у меня розарий – видимо, я её убедил.

Тут продавец, наблюдавший за нашей беседой, предложил:

—Ха-ха-ха, по такому случаю, может быть, вы розарий ей сразу и наденете?

Глупости не говори. Тогда выйдет так, будто бы я его ей подарил.

—Н-не стоит… Да, Куронеко?

—…

Когда я, нервничая, перевёл взгляд на Куронеко, она пристально смотрела на меня, как будто хотела что-то сказать – наверное, ей было неприятно произошедшее недоразумение.

—?.. У меня что-то на лице?

—Нет. Просто думала кое о чём… — Куронеко отвела взгляд и опустила голову.

Э-э… я её не обидел?

—Кстати, Кёске-си, а где Киририн-си? — вдруг спросила Саори.

—М-м?

И правда, нету. Сама всех сюда звала, и сама же куда-то делась.

Впрочем, посмотрев по сторонам, я тут же её заметил. Кирино с тревожным видом стояла в некотором отдалении.

Хм-м?

—Э-эй, Кирино! Ты чего отстала?

—! — вздрогнула Кирино и оцепенела. И тут уже у меня самого по спине пробежал неприятный холодок.

Потому что я испытал дежавю.

Мне крепко врезалось в память – Мгновение, когда год назад Кирино вздрогнула точно так же.

И это дежавю повторилось в реальности.

—К-Кирино?

«Э?» — раздался удивлённый голос продавца EBS у меня из-за спины, и в следующую секунду…

—Д-да это же Кирино!

Весь комикет как будто бы замолк вокруг нас.

—…

Кирино застыла с окаменевшим лицом, рукой приобнимая себя за плечо.

Да, точно так же, как год назад, когда по дороге с комикета она столкнулась с Аясе.

Сумасшедший дом какой-то. Сегодняшний фестиваль – почти что переигрывание прошлогоднего.

Одно за другим с нами происходят похожие, но не совсем такие же события.

Что же нас в таком случае сейчас ждёт? Опять ситуёвина, как в прошлом году? Или…

Чувствуя, как выступает холодный пот на лбу, я обернулся и решительно спросил:

—Ты что, знаком с Кирино?

—Да! — смелый прямой ответ и улыбка, — Мы с Кирино… мы… как бы представиться…

Секунду продавец серьёзно раздумывал, а потом заключил:

—Точно. Мы с Кирино знакомые по работе.

—Знакомые по работе? Это как это?.. — ещё сильнее надавил я, но тут…

—С-с-с-с… стой! — подскочила, мелко семеня, Кирино, обрывая меня. Она посмотрела загадочному продавцу в лицо, нахмурилась несколько затруднённо:

—Ты что здесь делаешь?..

—Э-эм… Ну, как бы… Торгую, как видишь, за столиком на комикете.

—Т-т-т-т… — ужасно запинаясь, искала слова Кирино — Т-ты что, отаку?!

—Ну-у, — смущённо зарделся продавец, почёсывая в затылке. Кирино схватила его за воротник:

—Не «ну-у», а отвечай! Живо!

—Да! Да! Я отаку!

Услышав это признание, Кирино выпустила его – как будто отбросила.

«Кха-кха», откашлялся тот со слезами на глазах и заныл:

—Ну з-зачем ты так, больно же.

—П-помолчи минутку, я думаю!..

—Хм...

Не понимаю, что происходит. И я, и Куронеко, и Саори – мы вместе наблюдали за происходящим в замешательстве.

Как это понимать? Это что, как если бы год назад Аясе оказалась отаку?

Нет, больше не могу ломать голову, спрошу напрямик.

—Эй, парень, что случилось-то?

—Не знаю, я сам ничего не понял… Вообще-то, я уже хотел представиться, но после реакции Кирино как-то страшновато уже. И непонятно, можно ли вообще...

Он посмотрел на Кирино, точно прося разрешения. И Кирино неохотно кивнула:

—Ладно. Представляйся.

—Меня зовут Микагами Кооки. Мне восемнадцать, я учусь в школе и подрабатываю дизайном серебряных украшений. Мы с Кирино…

—Стоп.

—Э?.. — растерялся Микагами, когда Кирино прервала его на полуслове.

Погодите-погодите, уже прозвучало несколько слов, которые требуют объяснения. Я не ослышался – он мне ровесник, и сказал, что работает дизайнером?

Остановившая Микагами выставленной ладонью сестра, точно позируя перед камерами, элегантным жестом отбросила за ухо волосы:

—Дальше я сама. Этот парень — Микагами-сан — работает на Мисаки-сан дизайнером и моделью сразу, ведёт один из дополнительных брендов Этарнал. Прирождённый талант, с детства завоёвывал кучу наград.

—А?

Да ладно сочинять – он тебе что, герой женской манги? С тех пор, как прозвучала фраза про этот Этарнал и его директора Мисаки-сан, сюжет становится всё менее и менее реалистичным!

Словам сестры я поверить никак не мог.

Но Саори, которой я доверял безоговорочно, сказала на полном серьёзе:

—Киририн-си истину глаголит.

—Да ну?!

—Честно.

Она наклонилась ко мне поближе и прикрыла рот рукой, чтобы со стороны не слышно было:

—Украшения, что здесь продают — исключительно тонкая работа. Пусть они сделаны из дешёвого металла… но качество исполнения — необыкновенное.

«Это так называемый «профессионал инкогнито» — прошептала Саори, даже не скрывая дрожи в голосе.

—И дизайн украшений тоже чем-то неуловимо напоминает Этарнал.

Увы, мне это мало о чём говорит… Но ладно, принял к сведению.

Однако действительно – эмблема Этарнал ведь, кажется, русалка? И браслет, который купила та девушка, был в форме русалки… хм-м.

—И ещё… Я всё думала, где же я видела этого господина — а ведь он знаменитость, появлялся пару лет назад в зарубежном журнале. Так что всё сходится, Киририн-си сообщила нам о нём чистую правду. «EBS» — это его личный бренд, сокращение от «Eternal Blue — Sister».

Фига себе бренд.

…

Значит, получается…

С большим сомнением я посмотрел на хрупкого аккуратного мальчишку с женственным лицом.

—Эм-м, получается… красавец-раскрасавец и знаменитая фотомодель? При этом талантливый дизайнер украшений, ведущий один из брендов Этарнал Одного со мной возраста, ему восемнадцать, и он ходит в школу?

—Да, так и есть.

—Прости — можно, я тебя побью?

—З-за что это?!

Да бесишь ты меня.

И ведь сразу ответил «Да, так и есть», не постеснялся!

Чёрт, чёрт-чёрт, чёрт! Почему ему всё в руки валится? Он что, мужская версия Кирино?

И вдвойне неприятно от того, что парень-то он хороший - по одному только разговору с ним это видно.

Слишком хороший – бесит, что он вообще существует на свете, но хочешь не хочешь – симпатизируешь ему.

И наоборот, живо чувствуешь собственную никчёмность. Чё-ё-ёрт, как же бесит…

—Такие слова недостойны даже шпаны, сэмпай. Приди в себя.

—Прости…

Ну вот, Куронеко во мне разочаровалась. Да уж, не мне других неудачниками называть…

Пора бы задуматься. Но когда я было нахмурился и ушёл в себя, Куронеко шепнула мне на ухо:

—Со внешностью у тебя тоже не так всё плохо, сэмпай.

—Ну спасибо…

Она решила меня утешить, что ли?

—…

Куронеко попыталась шепнуть что-то ещё, но тут вмешалась Кирино, заглушив её:

—Теперь я представлю Микагами остальных. Это мой брат и мои друзья…

Кирино указала на Куронеко, и та коротко кивнула.

Следом представилась Саори: «Я Саори» – не так затейливо, как обычно; видимо, решила не мешать.

Наконец, назвал себя и я, – «Косака Кёске», – и мы все были представлены друг другу.

«Приятно с вами познакомиться», — дружелюбно ответил Микагами, не придав, похоже, большого значения моим угрозам. Саори спросила у Микагами:

—Всё-таки, как вы с ней познакомились?

—Нас с Кирино свела Мисаки-сан. Кирино ведь модель. Как-то раз ей пришлось позировать для журнала мод в моих украшениях… тут нас и представили.

—Ага, ага — подтвердила и Кирино.

—Ну а потом мы часто пересекались…

М-м?!

—Но я не думала, что мы встретимся на летнем комикете.

—И я не думал. Эм-м… прости пожалуйста, если я ошибаюсь, но раз я тебя тут встретил… ты тоже?

—Да, я тоже, — улыбнувшись, кивнула Кирино.

Впервые она призналась парню, кроме меня, в том, что отаку.

Направив на Микагами палец, Кирино приказала:

—Смотри, никому не говори, что я отаку!

—Хорошо. Я сам обычно это скрываю, так что и ты не говори, пожалуйста.

Кто бы сомневался. Известным людям приходится следить за имиджем.

Юное дарование, талант, который вынужден скрывать, что он отаку.

У них с сестрой много общего.

—И кстати, чего это ты на комикете вздумал свои украшения продавать?

Естественный вопрос. Раз он профессиональный дизайнер и его творения обычно продают в магазинах, незачем специально являться на комикет и сплавлять их по дешёвке отаку.

—Это потому, что я сам отаку, — ответил Микагами, как само собой разумеющееся, — Как-то в детстве я посмотрел аниме «Литл витч» — знаете такое?

—Не только знаю, у меня диски есть.

—Как?! Те самые, которые совсем недавно вышли?

—Да-да. Я тут решила классику изучить, купила.

—Н-ну тогда ты должна понять. Вообще-то, я дизайнером стал как раз из-за этого аниме.

—А? Чё-чё-чё ты сказал?

—Ну, помнишь, там была такая штука, «жезл-брелок»? Которая превращалась в посох, когда героиня включала магию. Первой моей работой был брелок, сделанный по её мотивам. Конечно, под отцовским влиянием я тогда начал учиться дизайну, но честно говоря, не собирался превращать его в дело своей жизни. Но когда работал над брелком по мотивам вещи из любимого аниме… мне было интересно. Во многом именно после этого я стал находить удовольствие в творчестве.

—Хм-м.

—Так что, можно сказать, аниме изменило мою жизнь. Если б я не посмотрел тот сериал, не думаю, что стоял бы сейчас здесь с вами. Наверное, я был бы совсем другим человеком.

—Да… бывает такое, — кивнула пару раз Кирино.

Ты сама, если бы не наткнулась на «Звёздную ведьму Меруру» и «Поцелуй сестрёнку♪», возможно, не обратилась бы ко мне за советом и не встретила Саори и Куронеко.

Жизнь Кирино, как и жизнь Микагами, поменялась благодаря аниме и эроге.

Да и моя поменялась, наверное. Не окажись сестра отаку, меня бы тут не было.

—Но знаешь, я даже рад. Вообще-то… у меня почти нет друзей-отаку, и мне было одиноко.

—Ага… Я тебя немножко понимаю, — опять согласилась Кирино с Микагами.

Ладно уж, «немножко». Год назад ты была точно такой же.

—Вот я и подумал: если буду участвовать в фестивале, может, смогу это изменить. Одежда и украшения у меня хорошо получаются…

Ну да, ты же профессионал. В общем, он решил сходить на комикет, чтобы с кем-нибудь познакомиться.

—Но ты и сегодня был не один.

—Это я брата уломал, уговорил помочь. Но брат не отаку, с ним особо не поболтаешь. Вот и сегодня пришёл на комикет — всё время чем-то недоволен…

—Да-да, знакомо, знакомо! Ой как знакомо! И приятно, что согласился прийти, и благодарна вроде, а всё-таки задолбал своими жалобами…

Ой, Кирино, это ты что, про меня в прошлом году?

—Именно! Как ты меня понимаешь, Кирино!

В общем, многое о Микагами стало мне ясно.

В том числе и откуда эта злость на него, и почему кажется, что мы с ним давно знакомы…

Ведь он – почти как ещё одна Кирино. Слишком у них похожие обстоятельства в жизни.

Конечно, они друг друга поймут.

Их ситуации отличаются только в одном…

—Кстати, я не против поболтать на любые темы об играх или аниме, а ты о чём любишь говорить?

—М-м, ну о Меруру там…

—О, это хорошо. Мне тоже Меруру нравится. Я тут в официальном зале видел превью третьего сезона, дизайны у Тёмной ведьмы Меруру просто выше всяких похвал!

—О, я тоже видела! Улёт!.. Слушай, а у нас с тобой вкусы сходятся! — Кирино на радостях хлопнула в ладоши, — А ещё, а ещё, я люблю хентайные игры про младших сестрёнок!

—Х-Хентайные?!

Вот этим и отличаются…

Да уж, умеет сестра всех ошарашить. Даже прожжённые отаку растеряются от такого каминг-аута!

Кирино холодно взглянула на поражённого Микагами:

—Что? Сказать что-то хочешь?..

—Н-нет-нет, я просто немножко не ожидал. Разумеется, я тоже играю в хентайные игры… честно говоря, я их обожаю!

—Тьфу! Фу-у, что за гадости ты кричишь!

—Э-э-э-э?!

Вот и говори с ней.

Конечно, Микагами сам хорош: догадался при ученице средней школы восклицать «Обожаю хентайные игры!».

Ну а мне, заявлявшему отцу «Эроге – это моя душа!», вообще только сидеть и помалкивать.

—К-кхм! Раз уж я всё равно об этом начал, всё-таки расскажу! Я в эроге начал играть с «Sister x Sister», эта игра была популярна зимой.

—Э… «Сис икс сис»?

Это название вызвало у Кирино явный интерес.

Чего скрывать, «Sister x Sister» – та памятная игра, в которую мы с сестрой вместе играли в Америке.

И та самая, которую Кирино подарила мне перед отъездом – «Береги её, как берёг бы меня». Теперь вспоминать этот момент кажется просто помешательством.

—Да! Она самая! — горячо подтвердил Микагами, стиснув руки в кулачки, — И она та-а-акая… романтичная! Я был так тронут, чуть не плакал!.. Хотел бы и я когда-нибудь так любить…

Тронут до соплей.

Кхе, ну и дела.

Д-да он… стоит достаточно высоко на лестнице противности эрогеймеров!

—Я недавно видел пост на дваче, «Настоящая любовь — это Sis x Sis»… Вот именно! Под каждым словом подпишусь, так я и думаю!

—Да это же известная копипаста! Ты что, думал, это человек пишет?

—Копипаста?.. В смысле?..

—О-хо-хо, святая простота, — вздохнула тут даже Кирино, — Странный ты какой-то — то ли наивный, то ли бестолковый.

—Хм-м, ты считаешь?

—Реально ужасно выглядит.

—Э-э?!

—Да. Но… — сестра почесала щёку и улыбнулась, — Ясно одно, от «Sis x Sis» ты без ума. Верно-верно — не так уж ты безнадёжен.

Не безнадёжен?! Впрочем, рыбак рыбака… Кирино ведь тоже не слишком отличается.

—Ох, ну что ты, — засмущался Микагами.

Ты хоть сам понял, что именно ей в тебе понравилось?!

—Я бы хотел, чтобы как можно больше людей узнало о замечательной «Sis x Sis». Разве не странно, что приходится скрывать свою любимую игру только потому, что это эроге?

—Ха-а? Глупый, что ли? Взгляды общества так быстро не поменять, и нельзя же совсем о них не думать. Любишь игру — и люби себе, какие проблемы? Не надо другим ничего навязывать. К тому же, кое-что в хентайных играх потому и бывает, что они восемнадцать плюс… Не понимаешь? Ни к чему вытаскивать всё это на всеобщее обозрение! Тебе товарищи «спасибо» скажут.

Я в целом понимал, что Кирино пыталась сказать.

Похоже, Микагами считал свою принадлежность к отаку статусом.

Хотя он вынужден был скрывать свою страсть, ему, само собой, думалось: «быть отаку – здорово, пусть все станут отаку».

Наверное, эти слова Микагами и пришлись Кирино не по вкусу.

«Сам считай, как хочешь, но другим своих взглядов не навязывай».

—Ясно. Ты много над этим думала, Кирино-сан.

—Это просто ты совсем не думал! Кстати, ты же знаменитость — поражаюсь, как ты умудрился имиджа не испортить при таком подходе.

Вот уж правда.

Ляпнет же рано или поздно что-нибудь про эроге в интервью какому-нибудь журналу мод.

Прямо как Кирино – нет, ещё в большей степени, чем Кирино – Микагами Кооки был симпатичным и только с виду противным отаку.

Может, поэтому они с сестрой и нашли общий язык.

После этого…

Найдя благодаря встрече на комикете друг в друге полное взаимопонимание (и то, это большой вопрос!), сестра и Микагами увлечённо трепались о хентайных играх и плевать хотели на всех остальных.

Фух… Когда увидел испуг в глазах Кирино, в это мгновение я уже думал, что всё будет снова, как в прошлый раз с Аясе. А в итоге оказалось, что Кирино всего-то нашла нового отаку-приятеля.

А может быть, даже нашла того, кто займёт для неё моё место.

Если так, это хорошо… Наверное, я должен этому радоваться?

Так мне надо думать, но хотел бы я знать, какое у меня сейчас выражение на лице.

Расставшись с Микагами, мы закончили осмотр западного зала и вернулись в восточный, чтобы убрать своё торговое место. Скатерти, коврики и другие принадлежности, а также купленные по пути додзинси были упакованы в коробки и отправлены почтой по нашему с Кирино адресу. Я подумал, что Куронеко – девочка крепкая, если на зимнем комикете смогла такую тяжесть дотащить до дома одна.

Покинув торговые залы, мы на электричке вернулись домой и пошли в караоке возле станции.

Конечно, не для того, чтобы сразу же отмечать, а чтобы подсчитать наши доходы.

Есть вычесть из доходов стоимость печати, мы получили совсем небольшую прибыль.

Да и та грозила растаять, стоило нам вот так разок всем вместе пообедать.

А уж когда учли все дополнительные расходы…

—Да… мы же в откровенном минусе, — прошептал я, потягивая колу через трубочку.

«На додзинси не заработаешь».

Вот что я уяснил после того, как впервые побывал на комикете торговцем. Есть, конечно, наверняка и прибыльные круги… интересно, как там Фейт-сан? Всё у них нормально с доходами?

Ведь мы продали все копии до последней… и всё равно в минусе!

А уж если б распродать всё не получилось, это был бы не только глубокий минус, но и душевная травма.

—…

Прямо как у Куронеко на зимнем комикете.

Тяжело ей пришлось.

Мучилась, рисовала мангу, картинки на обложку иллюстрировала, писала рассказ.

Напечатала, потратив скромные сбережения, которые, скорее всего, на подработке заработала..

В холодном зале зимой зазывала покупателей, одна.

А в итоге, почти ничего не продав и оставшись в убытке, погрузила тяжёлые коробки на тележку… и повезла в одиночку на поезде домой.

И Куронеко – не единственный такой участник. Наверняка их много.

Тех, кому было тяжело, вложивших время, усилия, потративших деньги.

Чего ради они так старались? Не стоит оно того.

—Не может оно того… не стоить.

То, что убыток для них превращало в прибыль… Наверное, для каждого из них это что-то своё, и я не вправе за них решать.

Только… как бы сказать?

—Что-что? Что ты говоришь, Кёске-си?

—Нет, ничего… Хорошо, что мы в плюсе.

—Так точно, в огромном плюсе. Вот почему додзинси бросать нельзя! — убеждённо подтвердила Саори с места напротив моего — уж не знаю, поняла ли она, что я хотел сказать...

—Ты же тоже в первый раз участвовала?

—Ага.

—Ну даёшь…

Вроде и понятная, а вроде и непонятная – рассеянная, усталая беседа.

—Так или иначе — спасибо за работу, Кёске-си.

—Тебе тоже спасибо за работу.

Закончив подсчёты, мы с Саори обменялись словами благодарности.

В это время Кирино с Куронеко… разглядывали серебряные украшения, доставшиеся им прежде в EBS:

—Смотри, что мне Микагами-сан подарил, такой же брелок, как у Ринко-рин! Другого такого на свете нет! Видала?

—В-в самом деле… так тщательно проработано почём зря. Страшное дело, на что способны талантливые задроты…

Но сказав так, Куронеко всё-таки благосклонно тронула ожерелье с перевёрнутым крестом у себя на шее.

Наблюдать за ними мне было почему-то неприятно.

Щёлкнув языком от досады, я попытался остудить их пыл:

—Хех, а мне он на нервы действует. Я было подумал — приятный парень, а он такой жуткий задрот.

—…

От моих слов Куронеко вздрогнула и застыла, будто не ожидая такого услышать.

Кирино, наоборот, развернулась и ядовито заметила:

—Фу-у, как не стыдно такое говорить за чужой спиной! Да он в миллион раз лучше тебя. Ты вообще хоть в чём-нибудь его переплюнешь?

Угх!.. Разве можно так? Ну разве можно так? Пусть даже это и правда!..

—Д-да ты же сама про Манами чего только не говоришь за её спиной!

В своём глазу бревна не видит, курица!

—Тьфу!

—Пф!

Мы с Кирино совершенно идентично презрительно отвернулись друг от друга.

Прошёл день.

Шумный комикет остался позади, а с ним близилось к концу и лето для отаку.

Среди участников было немало взрослых людей - те, для кого слова «летние каникулы» уже ничего не значили – но уверен, что и они сейчас чувствовали тоску по уходящему лету так же, как мы.

Ещё не растеряв остатков энтузиазма, я радовался последним летним каникулам в старшей школе. На дворе шестнадцатое августа, и к цокоту маслянистых цикад за окном стали примешиваться голоса осенних предвестников - цикад Цуку-босси.

Стояло уже три часа дня, но солнце всё ещё заливало свысока мир ослепительным светом.

—Мрачная у тебя физиономия, — прошептала Куронеко, сидя рядом в школьной форме. Сегодня у клуба компьютерных игр в школе было собрание — разбор полётов по комикету. Сейчас мы возвращались с него домой.

—Ничё подобного, — отмахнулся я.

Но Куронеко мне не поверила и убеждённо сказала:

—Хочешь, угадаю, о чём ты думаешь?

Как обычно, неспешно шагая по дороге, мы обменивались редкими фразами.

Шли мы вместе с Куронеко ко мне домой. После разбора полётов в школе сегодня в планах у девочек-отаку было отметить комикет. Разумеется, вместе с Кирино и Саори.

Я ответил, не подавая виду, что предложение Куронеко меня заинтересовало:

—Хм-м, угадаешь? Ну попробуй.

—«Да… Если бы вчерашний отаку был парнем Кирино, мои дела были бы плохи»

—…

—Что? Угадала?

Ну даёт...

Я остановился напротив нашего дома. По лбу сползла капелька пота – жара стояла невыносимая.

—Пф... Что, опять эта твоя «сила тьмы»?

Было неприятно, что мои мысли угадали, и я невольно огрызнулся.

—Нет, — сказала Куронеко, — Тут и без неё всё понятно.

—Как это “понятно”?

Куронеко посмотрела прямо на меня.

Якобы бесстрастным, а на самом деле внимательным взглядом.

—Потому что я на тебя смотрела…

—…

Я покраснел. Сердце затрепыхалось, как в когтях у орла. Чтобы не выдать себя, я отвернулся и почесал щёку. Притворился спокойным – и всё-таки осторожно затронул нужную тему:

—Ты будь осторожнее, а то я тебя неправильно пойму.

—Н-ну и что… — едва слышно прошептала Куронеко… и ждала моего ответа.

К-как это… «ну и что»?..

Сердце сжимается. Дышать тяжело. Не зная, что ответить, я с перепугу спросил то же самое, что уже однажды спрашивал:

—Ты что, любишь меня?

Прежде я говорил это полушутя – как теперь всё поменялось!

Я ждал ответа несколько секунд, но они показались ужасно долгими.

—Люблю, — ответила Куронеко точно так же, как раньше… нет:

—Люблю… Настолько, что не уступлю в этом твоей сестре.

Ответила немножко по-другому.

—А?…

Мозги у меня тут же вскипели. Голову застилал дурман, как если бы мне ввели наркотик прямо в мозг.

Попытавшись ответить, к своему стыду я не смог выдавить ни слова. Сглотнул комок слюны, ещё раз открыл рот:

—З-значит, в тот раз, когда ты меня… п-по… по…

—В тот раз я… В тот раз…

Ответа на вопрос мне услышать не удалось.

—Что это вы делаете?!

Потому что, не знаю уж, как давно, но на пороге открытой входной двери стояла Кирино.

Широко раскрыв глаза, она застыла, как вкопанная.

—…

У меня (как и у Куронеко, наверное) чуть не остановилось сердце – но вообще-то, если подумать, что такого?

О чём бы мы с Куронеко не беседовали и что бы Кирино не услышала, её это не касается. И всё же, почему я сглатываю слюну и цепенею?

Вдруг придя в себя, Кирино брезгливо посмотрела на нас:

—Что это вы там торчите? Заходите уже скорее!

Сказав это своим обычным тоном, она закрыла за собой дверь с громким хлопком.

Чё это она, а?..

Несколько секунд я растерянно смотрел на закрытую дверь, а потом махнул на всё рукой и сказал, сменив тему:

—П-пошли внутрь, все, небось, уже там ждут...

Но стоило мне сделать шаг к двери – Куронеко потянула меня за майку.

Точно настаивая, что разговор ещё не закончен.

—По-послушай… сэмпай.

—Да?..

—Я с тех пор всё время думала кое о чём.

—?..

Я осторожно обернулся. Куронеко смотрела в землю и рассмотреть её выражения лица было нельзя.

—Да. Я не знала, как быть… кем бы я не поступилась, я буду раскаиваться. Наверное, впервые в жизни мне было так тяжело принять решение.

Кем бы ни поступилась – это она о чём? Я понятия не имел.

Поэтому и не знал, что сказать дорогой для меня младшей подруге.

—А потом… В общем, я посмотрела на неё, и решила не бояться своих желаний и изо всех сил пытаться получить то, что хочу. Потому что… знаю, что она не выбирала бы между теми, кого любит.

—Прости… я вообще не понимаю, о чём ты…

—Это… не так важно… просто слушай.

Голос Куронеко чуть дрожал – похоже, проявлялось её волнение.

—Больше я не буду сомневаться. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться такого итога, какого хочу сильнее всего — и чтобы ни о чём не жалеть.

«Иначе было бы просто нечестно».

Её иносказания были мне, конечно же, непонятны.

И всё-таки, они чем-то отзывались в моей груди.

Мы дружно сделали вид, что напрочь забыли о случившемся у входных дверей.

Когда мы с Куронеко вошли в дом, Кирино уже готовила гостиную к тому, чтобы отмечать летний комикет. «Идите помогите мне», – поторопила она самым будничным образом, и пока я носил из комнаты доставленные по почте додзинси, вскоре уже пришла Саори, и мы начали отмечать.

Начали, но…

—…

—…

—…

Все мы собрались вокруг стола, но и Кирино, и Куронеко, и я угрюмо молчали, даже не прикасаясь к напиткам.

В гостиной царила гнетущая атмосфера.

—Благородные господа?

Одна Саори не могла понять, в чём дело, и озиралась на нас с удивлённым видом.

Разумеется, и Саори тут же почувствовала, что «что-то случилось», и наклонилась к моему уху:

—Кёске-си, что это? Что происходит?

—Я… и сам не очень понимаю…

—Киририн-си и Куронеко поссорились?

—Ну… как сказать…

Мы с Куронеко стояли у дома… беседовали. И Кирино нечаянно нас услышала.

Как-то так всё и вышло…

—Это тяжело объяснить!..

—Эх... Иногда от тебя мало толку, Кёске-си.

Ну извините.

—О чём это вы там шепчетесь?

Сидя на диване и сложив ногу на ногу, Кирино холодно взглянула на Саори, которая гудела в раздумьях себе под нос.

—Ничего-ничего, я просто спрашивала, что случилось — все почему-то такие невесёлые.

—О-обычные мы…

Сказав это, Кирино отвернулась. Саори наклонилась к ней ближе и сложила губы буквой ω:

—Фу-му, правда обычные?

А затем ни с того ни с сего прижала к себе Кирино, утопив её лицо в своей пухлой груди.

—Эй… ты чего?!

—Фу-фу, дарю тебе хорошее настроения! Что бы ни произошло, я всегда буду за тебя, Киририн-си!

—Х-хватит плести не пойми что!

Кое-как вырвавшись из объятий Саори, Кирино отпихнула её грудь от себя и уселась, тяжело дыша. Тогда Саори спросила, широко улыбаясь:

—Ну как, полегчало?

—Издеваешься?!

Похоже, полегчало.

Да… Даже Саори, не понимая, в чём дело, пытается разрядить обстановку.

Нельзя сидеть в такой странной тишине.

Я перехватил взгляд Куронеко – та, чуть зардевшись, кивнула.

—Н-ну вот, вроде стало повеселее, давайте праздновать.

—Сначала я хочу всем кое-что сообщить, — вмешалась Кирино, хотя я уже был готов начать празднование с чистого листа.

—Э?

—Ну чего ещё, Кирино?

Мы с Куронеко одновременно взглянули на Кирино. И тогда сестра, опустив взгляд, внезапно проговорила:

—Я встречаюсь с Микагами…

Это было так неожиданно, что все, в том числе и я, только хором открыли рот от удивления:

—Э?

А Кирино следом нанесла нам следующий удар ещё более шокирующим заявлением.

Сердито глядя практически в мою сторону, она сказала:

—Мы уже даже целовались…

—Э-э?! — воскликнул я, вытаращив глаза — и Кирино, точно уклоняясь от моего вопля, отвернулась.

—Ну ты даёшь… — поражённо прошептала Куронеко, и Кирино вызывающе взглянула на неё:

—Что?.. Хочешь мне что-нибудь сказать? А?

—…

—Нет? Ну тогда празднуем! — весело воскликнула Кирино.

Но никакого праздника не получилось.

…

Как только Куронеко услышала признание Кирино, она с грохотом встала из-за стола.

Сжав кулаки, она молчала и дрожала.

—Э-эй… Куронеко… ты чего?..

Я хотел взглянуть ей в лицо, но Куронеко отвернулась, будто не желая это терпеть, и прошла, стуча каблучками, к двери. Перед самой дверью она остановилась, повернулась и взглянула на Кирино:

—Не желаю знаться с избалованными дурочками, так что я ухожу. Празднуйте, как хотите!

Голос был глухим и злым. И не успел никто ничего сказать, как Куронеко снова развернулась к нам спиной, открыла дверь и исчезла.

Кажется, никогда прежде Куронеко не разговаривала с Кирино с такой откровенной злобой.

Даже перебранки, которые они затевали первое время после знакомства, звучали теплее.

—Чего это она? Грубая какая, — сложив руки на груди, недовольно произнесла Кирино.

Блин, что это с ней такое?!

Может… стоит броситься за Куронеко?

Несколько секунд я колебался, но затем решился и сел на место. Да, придётся пока закрыть глаза на поведение Куронеко – прежде нужно расспросить сестру.

—Как это… что это такое?..

—А?!

—Ну, про то, что ты встречаешься!

На самом деле я хотел спросить другое, но вопрос вышел немного неправильным. Кирино посмотрела на меня пренебрежительным взглядом, но ответить не подумала.

—И давно вы встречаетесь? — удивительно спокойным тоном спросила Саори.

—С самого моего приезда. Где-то сразу за тем, как Мисаки-сан меня вербовала и я отказалась — «ещё не решила, работать ли снова моделью или нет». На второй вербовке Мисаки-сан моего Микагами и привела.

—Хм-м.

“Моего Микагами”, значит?

«Ещё не решила, работать ли снова моделью» — кажется, она говорила об этом по телефону вскоре после того, как вернулась в Японию.

—И что? Почему ты сейчас нам об этом сказала?

—Пф, — хмыкнула Кирино, — А сам как думаешь?

—Что-о? А причём тут я? Откуда мне знать?! — бросил я совершенно естественные слова, но Кирино только сильнее сощурилась и холодно глянула на меня.

—Ах так. Ну да, ты прав! — ядовито произнесла она, отвернувшись.

—Да что ж такое…

Издевается она, что ли?

—Правильно, какое твоё дело, с кем я встречаюсь? Ты не причём, сам сказал.

—Ну сказал… Ты хорошо всё взвесила?

—А? — Кирино так и не переменила своего издевательского тона, — Тут и взвешивать нечего. Где ещё другого такого парня найти? Симпатичный, не то, что некоторые. При деньгах. И уж-жасно талантливый…

Как же она сейчас бесит!

Обстановочка в комнате стремительно ухудшалась.

Изучая мою надутую физиономию презрительным взглядом, Кирино перечисляла достоинства Микагами:

—И говорить с ним так легко, и интересы у нас совпадают, и ещё если б я с ним встречалась… он никогда не изменит… так он сказал… — тут она замешкалась со словами.

—К тому же он меня всегда так внимательно слушает, и с таким уважением! Не то, что не! ко! то! ры! е!

—Бе-е! — Скривив лицо и показав язык, Кирино будто добавила себе градусов противности.

У меня чуть сосуды в голове со злости не полопались.

Отчаянным усилием удержавшись от того, чтобы не влепить сестре затрещину, я треснул кулаком по столуи поднялся на ноги.

—Да что ты говоришь?! Ну и чёрт с тобой, делай…

Как знаешь! – последние слова застряли у меня в горле, однако не исчезли, а провалились назад и чёрным, грязным неудовольствием застыли в груди.

Не вставая с дивана, Кирино смотрела на своего жалкого брата с таким же видом, как год назад:

—Ну? «Чёрт с тобой, делай…» что?…

—Ничего!..

—Ах. Ну ладно, тогда я пошла в комнату. Веселитесь!..

Кирино выскочила из комнаты и громко застучала вверх по лестнице.

И в комнате остались только мы с Саори.

А ведь мы хотели сегодня отдохнуть, отпраздновать комикет…

…

Ну что за фигня?

Почему я должен из-за такого бреда так паршиво себя чувствовать?! Аргх… бесит. Бесит! Как же всё бесит, ни о чём думать не могу. Стиснув зубы, я страдал от неописуемой досады.

—Что ж поделаешь. Давай приберёмся? — кротко предложила Саори.

Когда я услышал эти слова, мне вдруг стало ужасно стыдно.

—Ох…

Чёрт… Чёрт! Что я творю…

Как неловко перед Саори. Не для того эта добрая, тоскующая от одиночества девочка столько сил тратила на интернет-сообщество |community|, чтобы такое наблюдать. Самовнушением переборов свой замкнутый характер, она собрала остатки храбрости и организовала оффлайн-встречу… чтобы найти друзей с такими же интересами и радостно проводить с ними время. Чтобы ей больше не было одиноко.

И из-за таких глупых ссор её усилия идут прахом.

—Прости, — само собой вырвалось у меня извинение, — Прости пожалуйста, Саори…

Я не решался посмотреть ей в лицо. Наверное, она злилась на меня за то, что я испортил ей весёлую вечеринку.

Но Саори ласково посмотрела на меня и мягко сказала:

—Что ты, Кёске-си, тебе не следует извиняться. Где есть люди, там всегда будут проблемы. Бывает и такое. А если ты расстроен из-за испорченной вечеринки, то не волнуйся — когда вы помиритесь, мы просто устроим её ещё раз.

—Но Саори… Саори…

Ну и дела.

Похоже, даже в такой момент Саори… заботливая Саори… меня утешает.

Так стыдно – умереть хочется.

—Я, например, ни о чём не беспокоюсь. Ведь как раз ты, Кёске-си, мне однажды сказал: «Не о чем беспокоиться».

Это я произнёс в тот день, когда увидел её лицо без очков.

Серьёзным тоном Саори уверенно заявила:

—Я этому верю.

Наверное, никакой приказ не прозвучал бы так твёрдо.

—Ясно…

—Да. Похоже, что в нынешних треволнениях моими собственными усилиями ничего не добьёшься. Поможешь мне, Кёске-си?..

Вот балда.

Помогу ли я…

—Конечно, помогу. Не знаю, что я смогу, но… постараюсь.

—Ага.

—Не сердись, если толку не будет.

Честно говоря, я в своих силах не уверен.

Услышав моё жалкое заявление, Саори… сняла очки.

—Э?

Она же ужасно боится оставаться без маскировки!

С шелестом рассыпались по плечам волосы.

В ту секунду, когда Саори сняла очки, её щёки на мгновение вспыхнули. Тем не менее, глаз она не отвела. Её губы дрожали от переполнявших её чувств, но она смотрела прямо на меня:

—Нашёл время трусить, Кёске-сан. Нужно больше верить в себя.

И Саори улыбнулась, будто подавая пример.

…

Наверное, как раз про такую улыбку говорят «невозможно глаз оторвать».

На щеках стыдливый румянец, но улыбка – задорная и полная уверенности.

Сглотнув, я замер на месте.

Нечестно. Когда на тебя так смотрят, не получается трусить.

—Эх... Который раз замечаю, что ты меня перехваливаешь. Хвастать тут нечем, но я довольно заурядный мальчишка.

—Хо-хо… ну раз так, возможно, поможет вот какой стимул? Если вы вдруг не помиритесь, и если наше сообщество |community| распадётся… — соловьиным голоском рисовала страшное будущее Саори, — в таком случае тебя придётся призвать к ответу. Знай, я тебя предупредила! Всю жизнь не буду тебя ни во что ставить, и называть тебя стану «Разрушителем друзей» |Circle crusher|.

—Жуть какая…

Лучше до этого не доводить.

Но, получив от Саори такое напутствие и мысленно засучив рукава, я никак не ожидал, что на следующий же день случится ещё одна, ещё большая буря.

Моя сестра и дня не может прожить без того, чтобы что-нибудь не устроить.

Расхлёбывать всегда приходится мне…

Но только, возможно, и это тоже в последний раз.

Семнадцатого августа.

Кирино привела домой своего парня.

Этого никто совершенно не ожидал. Я понапридумывал кучу способов разрядить обстановку, но даже не успел ничего сделать. Утром, когда я вышел за дверь, чтобы взять соку…

—Хм-м, значит, вы работаете дизайнером, Микагами-сан?

—Да, так и есть. Ах да, вот, пожалуйста, это вам.

—Ох, что вы, не стоит. Спасибо огромное…

Микагами с мамой сидели друг напротив друга за столом и дружески болтали.

Э-э?! Это ещё что такое?

Мне что, мерещится?! Я застыл в распахнутых дверях, хлопая глазами.

—О, Кёске, — заметила меня мама. Следом и Микагами обернулся и дружески улыбнулся мне.

Такой же простодушной улыбкой, как и позавчера.

Из тех, кто был в комнате, одна лишь Кирино и бровью не повела. Как сидела, так и сидит в модном костюмчике рядом с Микагами, на своём обычном месте за столом – даже не знаю как описать то, что было на её лице.

Так она вела себя со вчерашнего дня. После того, как ушла Саори, Кирино заперлась в своей комнате, и даже за ужином ни в какую со мной не разговаривала.

Я невольно прищурился, а мама вдруг сказала:

—Поздоровайся, Кёске. Этот молодой человек — парень Кири…

—Вообще-то это мой стул. — бесцеремонно подойдя, произнёс я угрожающим тоном. Микагами перепуганно вскочил:

—О-ой, извини пожалуйста!

—Кёске! Как ты себя ведёшь!

—…

Ну чего ещё? Просто настроение паршивое.

—Извинись перед Микагами!

Конечно, мама за дело злится…

Но не хочу. Бесит он меня и всё тут.

Знаю, что веду себя как ребёнок. Но это из-за его появления мы в итоге и поссорились. Как мне теперь его спокойно переносить?

Сам не знаю, зачем, я уселся на свой стул и принялся ковырять мизинцем в ухе, глядя в сторону.

—Посмотрите на него! Кёске! Смотри, отцу пожалуюсь, он тебе покажет…

—Кстати, а где папа? У него же выходной.

—В комнате сидит.

—А чё сюда не придёт?

—Не знаю… Закрылся вот, разве его поймёшь?.. Господи, что за беда с мужчинами в этом доме.

Эй, минутку! Папа! Ты что, спрятался в комнате, потому что дочь привела своего парня?

Серьёзно?!

Эх… С ещё более мрачным настроением я выпрямился и сказал Микагами:

—Короче, Микагами…

—Да, Кёске-кун?

—Ох… вы уже знакомы?

Не ответив на вопрос мамы, я ещё более враждебно сказал:

—Чего тебе у нас надо?

—Э, а-а… ну… меня Кирино-сан позвала…

—Пф! Чё ты там мямлишь?.. Ты мужик или баба? — сам себе удивляясь, нарываюсь на драку с парнемсестры…

—Кёске, а ну прекра…

В ту же секунду, как мама поднялась со стула, с другой стороны тоже раздался стук – этот прямо рядом со мной. Я повернулся: Кирино встала из-за стола и с бесцветным видом смотрела на меня сверху вниз.

∗Шлёп!

—?..

Сильнейшая оплеуха взорвалась на моей щеке.

Чувствуя вкус крови во рту, я злобно уставился на Кирино, которая коротко бросила:

—Заколебал.

Она указала прямо на дверь:

—Пошёл вон.

Голос был полон отвращения. Даже мама потеряла дар речи от того, как дерзко повела себя её дочь.

—Пф. Ну и ладно и уйду!..

Сорвавшись с места и бросив напоследок фразу, достойную какого-нибудь мелкого злодея в манге, я выбежал прочь из неприятной комнаты.

Дверь захлопнулась за моей спиной. Оттуда, из-за двери, зазвучали голоса мамы, Микагами и Кирино.

О чём они теперь говорят? Наверное, извиняются за непутёвого брата…

Чёрт!.. Чёрт, чёрт!.. Полный привет!.. Что я вообще делаю?!.

Я уже сам не понимал, на что злюсь.

Непонятная злость и потребность что-нибудь сделать смешались и кипели в груди. Поддался чувствам, натворил глупостей!

Одна горечь была на душе, хотелось заснуть и не просыпаться.

Но уйти наверх и спрятаться в своей комнате я не мог.

Я верю…

Да… Мы снова соберёмся вместе и отпразднуем заново – только бы как-нибудь всё исправить.

Лишь эта мысль и заставляла передвигать ноги.

И вот я стоял перед комнатой родителей.

Перед той, в которой закрылся и не выходил папа.

«Брат, сестра которого, похоже, привела парня»

«Отец, дочь которого, похоже, привела парня»

По-моему, мы в похожем положении. К тому же, я прикинул, что папа – человек серьёзный, и если попросить у него совета о нашей с Кирино ссоре, он выслушает, всё взвесит и постарается помочь. Может, если поговорить начистоту с кем-то, находящимся в очень похожем положении, у нас получится хоть немножко разобраться в непонятных нам самим чувствах?..

Конечно, стыдно в который раз перекладывать свои проблемы на других, но тут уж не до гордости.

Я громко постучал в дверь.

—Отец, я знаю, ты там. Можно войти?

—Входи… — прозвучал, наконец, суровый ответ. «Вхожу», — нервно отозвался я и отворил дверь. Большая устроенная на западный лад комната с двумя сдвинутыми кроватями. Такое скорее нравится маме, чем папе.

Говорят, когда дом строился, папа хотел комнату в японском стиле, но мама захотела – и сделали так.

Отец у нас выглядит очень угрожающе, а вот мама мягкая и покладистая. Практически глаз от земли не поднимает.

Папа восседал на стуле рядом со стеклянным столиком. Похоже, со злости пил сакэ. Печальное зрелище – тоже мне, выдался выходной.

—Садись за стол.

—Иду…

Я сел за столик лицом к отцу, напротив него.

—Что нужно?..

Мрачно-то как… Папа будто на десять лет состарился. Не знай я причины, решил бы, что отца подкосила тяжёлая болезнь…

—Д-да я так… Из гостиной выгнали.

—Эх, ну и что ты натворил? — устало вздохнул отец. Нет-нет, пап, не тебе говорить.

—А ты что натворил, пап? К твоей дочке парень пришёл, а ты спрятался и сидишь у себя в комнате… Не мог что ли, как обычно, выйти и чётко всё разрулить?

—Сам не разрулил и ко мне пришёл… Оболтус.

—Угх!.. Нет уж, па, это… совсем другое. Если б ты был в гостинной…

Глаз не отводи!

—Папа! — настойчиво повторил я, и наконец, отец сдался:

—Не могу я быть в гостиной, сил нет это терпеть.

—Это точно.

От всей души согласен.

Мало этого Микагами, так ещё и мама с Кирино из себя выводят.

Что одна, что другая встают на его сторону, а не на мою, хоть я близкий человек.

Да, он симпатичный, но только внешне, а в душе-то грязный отаку!

—У-у-у-у, и чем только этот простак им с мамой понравился?!.

—Вот уж правда.

Изгнанные из гостиной, сидели мужчины дома Косака в тёмном уголке и шёпотом ругали Микагами.

Такое позорище, что плакать хочется.

—Кстати, раз уж речь зашла — какого бы парня ты хотел для Кирино, отец?

—Хм, надо подумать… Молодой человек должен быть накачан, ему должна идти японская одежда, он должен быть искусен в кендо и дзюдо, мягок, но иногда строг, и ради добра готов, не колеблясь, выступить против отъявленного злодея.

Да где ты найдёшь такого парня?!

И вообще, ты же явно с себя читал, отец?!

—Кёске, скажи… ты знаком с этим прохвостом?

«Прохвостом», вы посмотрите.

—Второй раз его вижу.

—Что он за человек?

Похоже, отец даже не раздумывал над своим побегом и теперь совсем ничего не знает о Микагами. А узнать-то, что за парня привела домой дочь, хочется…

Чья бы корова мычала, конечно, ну и отец у меня – одни проблемы!..

—Парень он очень старательный. И как мне показалось, человек совсем не плохой. И разговор у них с Кирино сам собой клеится… — откровенно поделился я впечатлением. Врать тут не было никакого проку.

Ну вот, сказал что думал – получилось, что его расхваливаю.

—Хм… — поджал губы отец с кислым видом, — Кирино ещё в девятом классе. Ей рано думать о парнях…

—Не так уж рано. Сейчас девятиклассники все встречаются.

Чёрт, я Микагами уже практически защищаю!

К моему неудобству, когда я о ком-то рассказываю, то обычно так стараюсь не навязать своего плохого мнения, что, наоборот, почти их хвалю.

Страшновато было, что у отца мгновенно испортится настроение – но ничего не поделаешь.

Ведь я действительно считаю именно так.

—Кирино ещё ребёнок, — веско произнёс отец.

—Она ответственней многих взрослых.

—…

—Да, Кирино совсем ещё малявка. Но встречаться ей с кем-то или не встречаться — она уже вправе решать сама. Ей это вполне по силам, и за свои решения она ответит.

—Это безусловно...

С тем же хмурым видом папа сделал глоток сакэ. Затем пристально взглянул на меня:

—Что же, Кёске, ты это одобряешь?

—…

Это для меня был самый главный вопрос.

Одобряю ли я то, что Кирино нашла парня? Против ли я?

Даже поругались мы с ней из-за этого.

—…

Видимо, следует сказать «одобряю». Возражать причин нет. Неприятно – да, но объяснить свою неприязнь словами я не могу.

—Ничего не поделаешь. Это выбор Кирино.

—А я против! — отрезал отец, сложив руки и откинувшись на стуле.

—Ну, отец… это уже глупо. Пусть она сама решает.

—Не хочу!

В-вот же папа даёт! Ну что ты как маленький?!

Я поморщился от такого неожиданного поворота событий, а папа тем временем хмуро выпятил нижнюю губу:

—Чтобы у Кирино был возлюблённый?.. Ух-х, при одной мысли злость берёт!..

Меня тоже, меня тоже!

И всё-таки. Всё же! Нельзя же делать, что нам заблагорассудится!

—Кёске… Давай, ты сходишь и испортишь им отношения?

—Нет-нет-нет-нет!

Что ты несёшь, па?!

—Э-это уж вообще ни в какие ворота не лезет!

—Знать ничего не хочу! Тут исключительный случай! Чёрт… надо было всё-таки дать ему разок-другой в морду! А разговоры потом.

—Тебя за хулиганство уволят!

—Всё равно.

—Не всё равно!

Вот теперь я понял. Отец спрятался в своей комнате потому, что рядом с противником он бы не удержался и по какому-нибудь случаю двинул бы ему в глаз.

—Так или иначе, я против! Против! Против! Против!

Пьянчуга зажмурился, продолжая талдычить: против, против. Никакой взрослости!

Стыд… грёбанный стыд, отец!

—Хм-м.

Эх… ну и оболтус папаша. До какой же степени он в дочке души не чает?

Да-а. У-у-ух… Как-то даже руки опускаются.

Чувствуя, что с души свалился камень, я глубоко вздохнул.

И с усмешкой сказал:

—Всё ясно.

—Ч-что тебе ясно?

—Пойду к ним вместо тебя. Поговорю с Микагами, дам ему разок-другой в морду.

—Думаешь, мне от этого полегчает?

—Ага, — подражая отцу, коротко подтвердил я.

Поговорив с папой, который был в очень похожем положении, я теперь понял.

—Потому, что мы с тобой чувствуем себя одинаково.

Когда я вернулся в гостиную, мамы не было – она куда-то ушла, а за столом с соком и пирожными сидели Кирино с Микагами, весело болтая.

—Опять явился! — заметив меня, сощурилась и бесцветно произнесла Кирино.

«Тебя только что выгнали, чего тебе ещё надо?» — именно такая пауза повисла в гостиной. Наверное, в обычных обстоятельствах я бы не выдержал и смылся обратно в комнату.

—А то!.. Явился и ещё как!..

Удержаться на месте и шагнуть вперёд мне помог пример, который подала Саори.

Микагами с растерянным видом взирал на то, как я неторопливо приближаюсь к ним.

—Эй, Кёске… чего тебе…

—Прости, я был неправ!…

Без предупреждения я опустился на колени прямо перед сестрой. Ничего странного – если припомнить, как я себя с ними вёл и что ещё собираюсь им сказать, ничем меньшим нельзя было обойтись. И Кирино, и Микагами ошеломлённо вздрогнули, когда, вернувшись внезапно в комнату, я так странно себя повёл.

—Э-эй… ты что это?!

—Прости пожалуйста, что я рассердился и так обошёлся с твоим парнем!

∗Бум

Стукнул я головой об пол, прося прощения. Прошла пара секунд – и сверху донёсся голос сестры:

—Х-хватит!.. И вообще, от таких извинений ещё больше проблем… Уходи.

“Ты даже злости не стоишь”, — вот что прозвучало в её словах, которые грубо стиснули мне грудь. Вскинув голову, я сказал:

—Прежде, чем я уйду, хочу поговорить!

—А-а?! Не о чем нам говорить!

—Увы, мне есть о чём! — гордо заявил я. Сейчас я был тем самым Кёске, что прежде выстоял и перед отцовскими угрозами.

Плевать мне на злые слова сестры, неприятной обстановки я даже замечать не собираюсь. Холодный взгляд Кирино я встретил, не отводя глаз.

—Вчера ты спросила меня, чего я хочу,помнишь?

—…

Кирино замолкла. Я продолжил:

—Тогда я сказал что-то про то, чтоб ты решала сама — короче, я передумал.

—Ч-что ты…

—Хочешь знать, чего я правда хочу? Я не хочу, чтобы ты встречалась с парнями.

Сам понимаю, что это полный отстой. Надо же было выпалить такое – брат сестре, на глазах у её парня. Но, тем не менее, я говорил искренне.

—Почему…

Тихий, почти неразличимый голос сестры. Я говорил что чувствовал, как есть.

Видимо, тема для меня была важной.

—Почему? Я и сам не понимаю…

Вот только…

—Может, потому, что мне обидно… когда сестру уводит какой-то хрен.

Сам не знаю, откуда это взялось. Папа – ладно, тот всегда в дочке души не чаял, но я…

Пусть мы в последнее время и стали немного ближе.

До сих пор я решительно не обращал на противную сестрицу внимания.

А когда у неё появился парень – занервничал, разозлился, стал срываться на всех.

—Понимаешь, Кирино. Брат не может просто заявить «пусть сестра ни с кем не встречается». А о ней самой он подумал? Если б речь шла о другом, я бы ему первым возразил. И наоборот, если б у меня самого появилась девушка, а сестра стала спорить, я бы тоже рассердился: «как-нибудь сам решу, что мне можно, а что нет!» Поэтому… я только и могу, что сказать это вот так…

Кирино молча слушала мои неуклюжие объяснения – не знаю, что она думала.

—Встречаться или не встречаться — я считаю, это твоё личное дело… Но всё-таки, как брату, мне горько. И я до сих пор не понимаю, за что ты вчера так рассердилась, так что не знаю, как мне за это извиняться. Сказать «прости» легко, но это же не настоящее раскаяние. Поэтому я решил хотя бы высказать тебе всё, как есть.

По крайней мере, я говорил правду.

—…здно.

—Э?

—Всё… Уже поздно…

В комнате снова стало тихо. Что это, интересно, «поздно»? Все присутствующие потупились и точно в рот воды набрали. В комнате было так неприятно находиться, что даже воздух, казалось, стал ещё более душным и тягучим.

Кирино молчала, так что, вытерев рукой пот со лба, я обратился к Микагами.

К нему у меня тоже был разговор.

—Микагами, скажи… ты любишь Кирино?

—Да, безумно люблю и уважаю, — с безмятежной улыбкой без запинки ответил Микагами, не чувствуя повисшего в воздухе чудовищного напряжения, — А что такое?

Наверное, он тоже во многих смыслах удивительный человек.

Поражает уже и то, как в таких странных обстоятельствах он держится лишь «несколько удивлённо», и, по крайней мере с виду, не сердится и не возмущается. Это уже можно назвать долготерпением.

Будь я на его месте, наверное, уже бы дал в физиономию брату своей девушки.

Микагами Кооки. Пусть он и грязный отаку до мозга костей, зато ему есть, о чём поговорить с сестрой, а почти сверхчеловеческий талант ставит его на одну ступень с Кирино – им будет проще понять, что тревожит друг друга.

Красив, обеспечен, талантлив и понимает с полуслова.

С таким парнем Кирино перед одноклассницами сможет гордо задирать нос.

Поэтому я, как брат, должен её поздравить.

Как ей повезло! Похлопаем в ладоши, порадуемся за неё, улыбнёмся – …

—Я тебе Кирино не отдам!

Пошло всё к чёрту. Знать ничего не хочу!

Я не заметил, как вскочил и выпалил Микагами то, что думал.

Прозвучит как оправдание, но то, что я чувствовал – не такая уж редкость. Любой брат, попавший в такое же положение, хотел бы сказать подобные слова.

Конечно… у кого-то это «чувство» сильнее, у кого-то слабее. Это правда.

И я…

—Хочешь встречаться с Кирино — докажи мне, что стоишь того! Слышишь, ты! Докажи, что тебе она нужнее, чем мне!

Ужасно ревнив! Нетактичен! И упрям, как осёл!

Съели?!

Сколько раз я слетал с катушек, но в этот раз совсем дошёл до ручки.

Вот это да.

Нашёл, что заявить, да ещё и кому? Парню сестры!

Сам не знаю, о чём я думаю.

Указав на этого парня сестры пальцем, я громко объявил:

—Но увы! Мне она нужна больше! В тысячу раз! Так что, тебе её не видать!

—Ты не отдашь сестру тому, кто тебе не нравится?

—Да! Каким бы ты не был замечательным… я за сестру волнуюсь! Волнуюсь и всё, хоть убей!

…

Обидно? – тогда придумай, как втереться ко мне в доверие!

В комнате снова стало тихо.

Ну вот… Всё сказал. Эх, всё сказал. Сейчас со стыда сгорю.

Но будто камень с души свалился. Когда произнёс это вслух, то ещё яснее всё понял.

Да, да, да, сознаюсь. Моё чистосердечное признание.

Что ни говори, ничего не могу поделать: обожаю свою младшую сестру, никому её отдавать не хочу, бесит меня это. Грустно и досадно.

И главное – страшно.

Микагами весьма незаурядный парень, да и Кирино девочка надёжная. Но хоть рассудок говорит, что волноваться не о чем, я всё равно боюсь. Вот боюсь и всё тут, хоть убейте. Прямо сам себе не верю. Ведь до сих пор я Кирино терпеть не мог – и всё же эти идущие вразрез чувства к сестре есть, и ничего с ними не поделаешь!

В комнате висела тишина.

—Т-ты… — раздалось, наконец, слабо — но и этот голос замолк.

Извини, Кирино.

Если посмотреть объективно, я просто самовлюблённый урод. Сестра с приятелем весело болтали, а я влез, не разбираясь даже, что да как, только чтобы сорвать на них пустую злость. Уму непостижимое самодовольство. Глупый поступок, и если из-за этого у Кирино и Микагами не заладятся отношения, меня они точно никогда не простят.

Я это понимаю. И тем не менее, иначе я поступить… Нет!

И тем не менее, так я решил поступить.

В комнате снова повисла тишина.

Прошла секунда, три, пять… Первой рот открыла Кирино:

—…вьёшься…

Сестра смотрела в пол, плечи её дрожали. Стиснув зубы, она подняла на меня взгляд и встала со стула:

—А сам-то! Сам-то! Так и вьёшься, и вокруг этой чёрной… и вокруг своей серой мыши! И ещё смеешь выступать!

Выплюнув это, она с размаху влепила мне пощёчину.

—Какое мне… дело?! Какое дело?.. Такое дело!

Тут Кирино схватила торт, который принёс Микагами, и швырнула его мне в лицо. Я ощутил неприятное соприкосновение со своим лицом, а затем ещё и удары по своей груди. Кирино отчаянно колотила меня кулаками…

—Дурак! Баран!

Удар за ударом, удар за ударом. Чашка, стоявшая на столе, свалилась, сок пролился.

В доме погром! Но останавливать её было немыслимо.

—А в тот раз такое лицо сделал — противно ему! А теперь говоришь! Что же ты теперь говоришь!

Переполняющие её, точно бушующий поток, чувства и слова выплёскивались на мою грудь.

Но я не мог уловить даже смысла этих брошенных невпопад в пылу ссоры фраз.

—Да о чём ты?! И причём тут вообще Манами и Куронеко?!..

—При том!

Кирино совсем потеряла над собой контроль.

Заливаясь слезами, она отчаянно выкрикнула:

—Не встречаюсь! Не встречаюсь я ни с кем! И не целовалась!.. Всё, всё я сочинила!

Выпалив это, Кирино, тяжело дыша, уставилась на меня, не отрывая взгляда от моего лица.

У неё был такой вид, будто она сейчас грохнется в обморок – наверное, исчерпала все свои силы.

Сколько же ярости было вложено в прозвучавшую сейчас фразу! И тем не менее, хватка на моём воротнике не ослабла. Как будто сестра из упрямства решила – ни за что не отпущу.

Но…

—М-мы не о том говорим!

Хоть я сам всё спровоцировал, но уже перестал понимать, что происходит.

Даже чтобы осмыслить брошенное сестрой заявление, мне требовалось ещё несколько секунд.

Как будто мы говорили, совсем друг друга не слушая.

А мир тем временем не стоял на месте:

—Ну наконец-то, Кирино-сан, — раздался звонкий до неуместности голос. Я обернулся — Микагами, как всегда, улыбался.

Он тут один-единственный полностью понимал происходящее – так это прозвучало.

И так легко смотрел в лицо сестре, что я опустил взгляд.

—Что… всё это значит? — выдавил я, обращаясь к Микагами. Но он точно не расслышал моих слов, и не отрываясь, смотрел на Кирино. С лёгким разочарованием он протянул ей платок:

—Ну вот, моя роль сыграна. Всё?..

—Угу… сыграна.

Стойте, стойте. Чего? Вы о чём сейчас?..

Видя, что я окончательно растерялся, Микагами сказал:

—На всякий случай я сам повторю… Мы с Кирино-сан не встречаемся.

—Не встречаетесь???

Только тут меня проняло, и я понял, какую важную вещь они пытались сказать.

—Да. Мы не то, что не целовались, а и за руки-то не держались. Она просто попросила меня притвориться её парнем.

…

«Притвориться парнем»…

Как и меня тогда…

Э? Э? Так что же? Я попался прямиком в их ловушку?..

И та-та-та-тата-такого наговорил!!!

А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! Да что, что ты будешь делать!

—З-зачем? — только и сказал я. Зачем это было нужно?

Зачем Кирино так себя повела, зачем устроила то, что грозило большой ссорой?.. Чтобы поиздеваться надо мной, выставить дураком? Я её так бесил? Нет, вряд ли. Не стала бы она из-за такой глупости пускать коту под хвост вечеринку с друзьями.

Видимо, не в силах смотреть, как Кирино сверлит взглядом пол и хранит молчание, Микагами робко предположил:

—Эм-м… Кирино-сан хотела, чтобы брат… обратил на неё внимание?

—Н-неправда! — яростно возразила Кирино. Не выдержав, я влез:

—А что тогда?

—Просто я… Просто я!..

Слова сами рвались из её горла, но договорить у неё никак не получалось.

—Из-за тебя… Из-за тебя!..

С ужасной мукой во взгляде Кирино подняла на меня глаза:

—Из-за… тебя…

Эх, блин… Чёрт!

Сдаюсь. Больше так не могу.

Пусть эта буча с парнем Кирино – ловушка, пусть глупость… я хороший брат, я люблю свою сестру. И не могу дальше так её мучить.

—Не надо.

—Что?..

—Не мучайся, не надо отвечать.

Я опустил ладонь на голову сестры и погладил её.

—Ч-что… т-ты…

—Что-что… Что положено всякому брату.

Пусть она сердится, пусть будет против – всё лучше, чем смотреть на её страдающее личико.

—У… у-у…

—Н-ну чего плачешь?.. Ладно тебе…

Эх, ну я придурок. За что ни возьмусь – ничего сделать не могу!

Стоя перед хнычущей сестрой, я только и мог, что ёрзать и клясть себя.

К делу это не относится, но у истории было продолжение.

Пока я растерянно мялся перед плачущей сестрой, откуда-то со стороны вдруг раздался голос:

—Кёске?! Ч-что это?!

В неподходящий момент из магазина вернулась мать. И что она увидела? В комнате погром, парень её дочери стоит и не знает, что делать, Кирино плачет, а рядом стою я – ранее с позором изгнанный из комнаты.

Как будто я ворвался в комнату, всё тут разгромил и довёл Кирино до слёз.

—Э?! М-мама, погоди, я всё объясню…

Да уж, крайне убедительно я оправдываюсь.

—Объяснишь?! Нечего тут объяснять. У тебя что, совсем головы на плечах нет?!

И тут на мамином лице вдруг сверкнуло ужасающее понимание:

—П-постой, ты что…

—Всё-таки полез… к своей сестре?!

—Э-э?!..

Чё?! Мама! Это с чего вдруг?!

—Поприкидывайся ещё дурачком, козлище!.. Мне соседки всё рассказали! И как вы под ручку недавно от станции шагали, всё!..

Тесен мир! Никуда не скрыться от всевидящих глаз соседок!..

—Подумать только, любовный треугольник с сестрой и братом!.. Ну уж нет! В жизни этого не допущу!

—Да нет же! Нет никакого треугольника!

—А почему Кирино плачет?! Из-за тебя ведь плачет!

—Ну из-за меня. Но дело в другом!

Да что ж ты будешь делать!

Безнадёжно…

Всё-таки, уладить всё как следует мне не под силу. Хоть я и выкручиваюсь, как могу, на сплошном упрямстве, забывая по пути и про гордость, и про репутацию.

Рано или поздно такой подход ещё выйдет мне боком.

Но когда это случится – тогда и буду думать.

—Слышишь меня, Кёске?!

—Да-да-да-да…

А теперь я буду жалко оправдываться.

Через десять минут…

—Ох… Ай-ай-ай, ну мамаша, ну дерётся.

—Ха-ха… Цел?

Кое-как успокоив маму, мы с Кирино и Микагами вышли на улицу.

Микагами собирался домой, да и разговор надо было закончить там, где нам никто не будет мешать.. Мне даже не пришлось просить, Микагами сам заговорил:

—Так вот… Сначала Мисаки-сан попросила меня уговорить Кирино-сан.

Чтобы заставить не желающую лететь за границу Кирино передумать, Мисаки-сан постаралась найти ей бойфренда получше. Однако ни Микагами, ни Кирино не были настолько наивны, чтобы на это купиться.

—Кирино-сан замечательная во всех отношениях девушка, но я не могу взять на себя такую ответственность. Дружить — это ещё ладно, но встречаться с Кирино-сан я ни в коем случае не готов. Я не справлюсь.

Грустная усмешка в мою сторону – «Ну ты понимаешь».

—Поэтому ты волновался не зря, Кёске-кун. Ты всё правильно сделал, стараясь защитить сестру. Может быть, ты думаешь, что повёл себя глупо, но, я считаю, тебе есть, чем гордиться.

—Хм.

Улыбается ещё мне. Ишь какой фамильярный.

—К тому же, — тут Микагами с достоинством приложил руку к груди, — Моё сердце уже принадлежит другой.

—А. Я понял, кому — лучше молчи.

—Вот это да! Может, ты экстрасенс?

Сердце принадлежит другой – это, небось, ей? Одной известной и ему, и мне героине эроге?

Чёрт, и почему мне эта очевидная вещь в голову не пришла? Такой страшный задрот, как Микагами, ни за что не влюбится в трёхмерную девушку!

—Ха-ха, кстати, раскрываю секрет: Мисаки-сан давно знает, что вы брат и сестра.

—Э?! Серьёзно?!

—Ага, насквозь вас прочла. Плохие вы актёры!

Тьфу на тебя. Эх… Плохие, значит? Ну да, наверное, плохие…

—Но только всё равно это то же самое. По-моему, то же самое. Я передам ей так: чтобы вбить между ними клин, нужен кто-нибудь получше меня.

—Как-нибудь ещё загляну, теперь уже как приятель Кёске! — бросил Микагами на прощание.

Оставшаяся проблема – помирить Куронеко и Кирино – разрешилась без какого-либо моего вмешательства.

Вечером в день ссоры, в гостиной. Сидя рядом с повеселевшим и пьющим сакэ папашей, Кирино позвонила Куронеко. Они довольно долго проболтали. Разумеется, я понятия не имею, о чём именно.

Но когда сестра повесила трубку, она с необычным облегчением на лице сказала:

—Послезавтра будем отмечать заново! Понял?

Значит, пронесло – не придётся мне называться “Разрушителем дружбы” и отвечать перед Саори.

И то, о чём меня просила Аясе, мне тоже благополучно удалось выяснить.

—Аясе. Нет у Кирино парня.

—Нет? Слава богу, — ответили из трубки с облегчением.

—Кстати, откуда ты взяла ту нашу фоточку? Моя половина до сих пор хорошо спрятана, а Кирино свою швырнула в меня, когда мы поругались.

—Братец, а вы хорошо присмотрелись к той половине, которую Кирино швырнула в вас?

—Э? Нет, а что?

—Вот и хорошо, и не смотрите. Не на что там смотреть…

—…

«К чему это она?» — пожал я плечами.

И вот…

Я подошёл туда же, куда прежде – на задний двор школы. Меня вызвала сюда Куронеко.

Солнце уже уходило на покой. Небо окрасилось красным, протянутые у ног тени вытягивались всё длинее и длинее.

Здесь, во дворе, на скамье сидела Куронеко.

—…

Заметив меня, она тут же встала. Тихим, едва различимым голосом, сказала:

—Я тебя ждала...

—Ага.

Куронеко была в том же белом платье, что и на комикете.

Простой и приятный уличный наряд был неуместен рядом с возвышающимся тут зданием школы и вызывал странный душевный подъём – как будто я случайно оказался в другом, необычном мире.

—Говорят, вы с Кирино помирились?

—Да… вчера, по телефону. Но я и вам с Саори доставила неприятности…

—Ничего страшного. Вы помирились — и слава богу. Саори тоже, кажется, ждёт не дождётся завтрашнего праздника. Надеюсь, в этот раз всё пройдёт отлично.

—Угу… я тоже. — ясным голосом подтвердила Куронеко, кивая.

Кажется, в последнее время она говорит со мной чуть-чуть не таким тоном, как обычно.

—Кстати говоря, вы с Кирино столько разговаривали… О чём вы хоть говорили?

—Секрет.

—Секрет…

А мне-то интересно. Но раз не хочет говорить – ничего не поделаешь.

—Ладно, так о чём ты хотела поговорить?

Приложив руку к груди, Куронеко подняла на меня взгляд. Я изобразил затруднение на лице:

—Ну… из твоего письма ведь ничего не понять, правильно? «Жду тебя в обещанном месте»…

Даже то, что я догадался, о каком месте речь – уже значит, что у меня незаурядная интуиция.

—Д-да?.. Ну ладно.

Будто стараясь отвлечься, Куронеко зачесала прядь чёрных волос за ухо. Она сегодня выглядела как-то странно загнанной в угол. Заразившись её волнением, и я почувствовал, как сердце у меня в груди стучит всё чаще.

—Я позвала тебя сюда для того, чтобы снять… заклятие…

—Заклятие?..

—Д-да, заклятие. Которое когда-то на тебя здесь наложила…

Красные губки чарующе плели слова.

—А.

Поняв, о каком заклятии (поцелуе) речь, я мигом покраснел. Одновременно зарделась и Куронеко.

Казалось, что и чувства мы с ней испытываем одни на двоих.

—И как же ты… с-собираешься его снять?

—Г-глупый… Что ты себе вообразил?! — укорила меня Куронеко, точно прочитав насквозь. С перепугу я честно признался:

—Ну, я думал, может, то же самое… как тогда…

—Т-так я и знала, что ты так подумаешь… Эх!.. Эх ты… Бесстыжий самец.

—П-прости.

Но что тут ещё могло прийти в голову?

Сердито кусая нижнюю губу, Куронеко глянула на меня наискось, украдкой:

—Заклятья я не сниму.

—Что?

—О-однажды наложенное заклятье… больше отменить не могу.

—Ты же говорила по-другому. Что, если я исполню твоё «желание», то заклятие с меня снимется.

—Да. Правда… если исполнишь, то наложенное заклятие снимется. Но это не значит, что оно исчезнетсовсем.

Не понимаю, что она говорит! Эх, Куронеко! Совсем переключилась в свой чокнутый режим, но смотрит на меня так пристально и решительно, что хочется сказать «хватит, говори по-человечески!». Но я так сказать не могу…

—Ну и как его тогда снять?..

—Переписав его ещё более могущественным заклятьем.

И затем Куронеко произнесла самое сильное, древнее и ужасное заклятье в мире.

—Пожалуйста, встречайся со мной.

Через несколько дней после этого признания…

Мы с Куронеко стали парой.

Послесловие

Добрый день, это Фусими Цукаса. Слава богу, седьмой том благополучно сдан в печать. Ну как вам? Надеюсь, понравилось.

Отвечаю на письма читателей

Из города Токио: Гатяпиново-зелёный-сама (спасибо, что не забываете! Снова столько рисунков – мне приятно), Я…сэ-сама (в средней школе – футбольный клуб), М…си-сама (письмо от девочки-отаку в такой же ситуации, как Кирино – это придаёт уверенности!), С…ки-сама (рисуночки вокруг вашей заметки такие милые).

Из префектуры Чиба: М…ко-сама (спасибо за второе письмо. Вы, вроде бы, мне и на mixi писали… я всё читаю с удовольствием. Простите, что не могу отвечать, слишком много получаю сообщений в mixi и писем).

Из префектуры Сайтама: М…то-сама (спасибо за прекрасный рисунок! Я поместил его как фото автора. Кирино срисована с нескольких персонажей манги и реальных людей).

Из префектуры Айти: К…фудзи-сама (я передал письмо Канзаки-сан), К…нэ-сама (это письмо мне как мёд на сердце. Теперь хочется написать продолжение и для «Нэкосис»), О…хаси-сама (спасибо за указание на опечатку).

Из префектуры Хёго: Тудэй-сама (спасибо, что смотрели прямой эфир на нико-нико. Кажется, я видел ваш комментарий), Чёрная-точка-сама (спасибо за воодушевляющее письмо и картинку! Я постараюсь).

Из префектуры Токусима: Така ☆ така-сама (я ещё заеду в Токусиму! Хотя, думаю, когда выйдет том, я уже заеду).

Из префектуры Нагано: Н…яма-сама (приятно познакомиться. Спасибо за такое мощное письмо! Привет вашим похожим на Риа и Манами подружкам!)

Из префектуры Хиросима: Я…хара-сама (очень приятно, что Сэна вам так близка! Похоже, меня читает неожиданно много фудзиёси. Удивительно)

Из префектуры Миэ: И…то-сама (для меня опора – ваша общая поддержка).

Из префектуры Тотиги: О…кава-сама (спасибо за ваши мысли и рисунки Кирино и Меруру!), Я..ооти-сама (спасибо за воодушевляющее послание. Сразу видно, сколько усилий вы прикладываете, сочиняя текст).

Из префектуры Сизуока: Н…яма-сама (вот это Макабе вы нарисовали! Думаю, он ещё появится в книгах, так что держите за него пальцы крестиком), Г…фудзи-сама (очень приятно было прочесть такое солнечное письмо!).

С Хоккайдо: С…фудзи-сама (здравствуйте, Эро-очки-сан. Не на каждое письмо так тяжело отвечать. Но я рад за вас, пишите ещё), С…та-сама (спасибо за огромное количество писем. Когда главный редактор мне их передал, я был поражён – вот это толстенная пачка. А вы ещё вроде бы и в конкурсе на темы эндинга для аниме участвуете!..).

Из Киото: Т…яма-сама (спасибо за прекрасный рисунок Кирино! А как вам понравился драма-CD?).

Из префектуры Мияги: О…сима-сама (спасибо за картинки и ваши мысли! Надо же, с какими произведениями вы поставили мой труд в один ряд… Постараюсь не ударить в грязь лицом!).

Из префектуры Кагава: Т…та-сама (спасибо, что не забываете).

Из префектуры Ивате: Хи-и-Ха-а-сама (кажется, наше аниме и в интернете транслируют! Покупать все DVD выйдет довольно дорого, так что… попробуйте сначала посмотреть бесплатно).

Ваши письма для меня - огромная поддержка. С нетерпением буду ждать новой почты!

Сейчас мне приходится работать над кучей всяких вещей во множестве разных видов медиа. Для выходящей 27-го января игры «Моя сестра не может быть такой милой Portable» я пишу два сценария – «ветку Аясе» и «ветку Канако». Атмосфера книг останется неизменной, но добавятся великолепные картинки и озвучка, так что если есть желание, поиграйте обязательно.

Надеюсь к середине ноября сделать во всех этих занятиях перерыв – и к тому времени, как эта книга доберётся до читателей, взяться за написание восьмого тома.

Жду не дождусь – хочется побыстрее выпустить продолжение!

В следующем томе дело будет происходить во второй половине лета, и арка с любимыми достигнет своего апогея.

Ждите непременно.

Август 2010, Фусими Цукаса.