Глава 46

—Что ты бормочешь? — Цзи Лин перевела взгляд на него, а затем снова на пьяного юношу.

Он казался относительно спокойным, только непрерывно раскачивался на диване.

От этих покачиваний Цзи Лин начало мутить, поэтому она придержала его за плечо.

—Вот, вот! Сестра Цзи, послушай, он может бормотать целую кучу, но ничего не разберёшь… — Чжао Гань, заметив её действие, оживился.

Цзи Лин не понравился его тон, полный любопытства, и она слегка нахмурилась, хотя, поскольку он был другом Фан Суйчжи, ничего не сказала.

Фан Суйчжи, всё это время наблюдавший за её реакцией, обернулся и посмотрел на Чжао Ганя.

Вэнь Цююй чутко уловил их недовольство и тут же дал Чжао Ганю пинка, заявив:

—Госпожа Цзи сама разберётся.

Чжао Гань, получив и взгляд, и пинок, сразу понял свою ошибку и извинился.

Цзи Лин с самого начала не проронила ни слова, лишь смотрела на Мин Сюаня.

Пьяный юноша, почувствовав тяжесть на своём плече, словно включился: медленно открыл глаза и, приподняв длинные, пушистые ресницы, показал округлые глаза.

Цзи Лин увидела его карие влажные и растерянные зрачки, и её пальцы слегка дёрнулись — ведь глаза омег всегда казались влажными.

В голове у неё промелькнул образ янтарных глаз, которые она видела не так давно: всего лишь мимолётный взгляд, но картина запомнилась чётко.

—Старшая двоюродная сестра… — взгляд юноши задержался на её лице на пару секунд. Он узнал её, и в его глазах растерянность сменилась обидой. — Ты наконец пришла, я тебя так долго ждал, и если бы ты не пришла, я бы ушёл…

—М-м! — Цзи Лин, поняв, что он собирается сказать, тут же зажала ему рот рукой: это было совсем не то невнятное бормотание, о котором говорили, — он говорил вполне чётко, едва не застав её врасплох.

На лбу у Цзи Лин выступил пот, и она повернулась к остальным, смотрящим на неё с недоумением:

—Идите пока, мне нужно с ним поговорить.

—Поговорить? — Фан Суйчжи усмехнулся, но улыбка была едва заметной. — Разве он сейчас в состоянии вести беседу?

Чжао Гань с удивлением осмотрел Мин Сюаня и заметил:

—А может, и может, он же говорит внятно… Ай!

Вэнь Цююй снова дал ему пинка.

—Да? — спокойно переспросил Фан Суйчжи, и на его лице не осталось и следа улыбки, пока он смотрел на руку Цзи Лин, по-прежнему прижатую к губам юноши, с холодом в глазах.

Лу Цзясяо, заметив его тон, повернулась и задумчалась.

Вэнь Цююй тоже посмотрел в их сторону, тогда как Сунь Сыюань предпочёл промолчать, и атмосфера на несколько секунд стала напряжённой.

Цзи Лин, оказавшаяся в центре всего этого, не понимала, почему такая очевидная отговорка вызвала столько бессмысленных споров, и подумала: «Что, все тут выпили?»

В воздухе действительно витал лёгкий запах алкоголя, но, оглядев присутствующих, она не заметила ни у кого и намёка на опьянение. Поэтому она взглянула на часы и чётко заявила:

—Продолжайте, мне, пожалуй, пора его отвести домой.

—Цзясяо, передай, пожалуйста, дяде Лу… — извиняющимся тоном обратилась она к Лу Цзясяо.

Та покачала головой:

—Мелочи, веди своего кузена.

Цзи Лин кивнула остальным, убрала руку ото рта Мин Сюаня и быстро увела его.

За их спинами реакция у всех была разной.

Лу Цзясяо сразу повернулась к рыжеволосому юноше и спросила:

—Тебе не нравится кузен Цзи Лин?

Цзи Лин, держа Мин Сюаня за запястье, быстро шла вперёд и только через некоторое время заметила, что тот не издаёт ни звука. Она остановилась и обернулась.

Пьяный юноша реагировал медленно и, не успев затормозить, чуть не врезался в неё, так что они оказались вплотную. Прежде чем это произошло, Цзи Лин упёрлась рукой в его плечо, сохраняя дистанцию, и вздохнула:

—Почему ты всегда такой неосторожный?

Тот, кто ещё недавно узнавал её, теперь лишь смотрел сияющими глазами, совсем не понимая её слов, и казалось, что он опьянел ещё сильнее. Поэтому Цзи Лин неуверенно спросила:

—Ты знаешь, кто я?

Юноша лишь смотрел на неё, не отвечая, и для омеги это было крайне опасное состояние.

После всех его жалоб на неё завтра настанет её очередь подать встречную — поэтому Цзи Лин достала оптический компьютер и включила запись.

Мин Сюань, увидев, что она подняла устройство, вытянул шею и уткнулся лицом в объектив.

Цзи Лин смотрела на экран, где крупным планом было его лицо: он выглядел растерянным, то смотря в камеру, то на неё. Внезапно она почувствовала, что поступает неправильно, и собралась убрать устройство.

Именно тогда юноша, словно что-то щёлкнуло в голове, вдруг понял, что его снимают, и закрыл лицо руками, воскликнув:

—Не надо! Цветы! Цветы!

Цзи Лин опешила, но тут же поняла, о чём он.

На прошлой неделе они с ним часто гуляли по саду после ужина. С разрешения матери Цзи он всегда срывал несколько цветов, чтобы поставить их в зале, их спальнях и кабинете, продолжая традицию матери. Кроме того, он любил фотографироваться среди цветов, и Цзи Лин, у которой хорошо получалось снимать, делала для него много снимков.

Её любимым был тот, где он сидел среди цветов, слегка повернув голову, а у его носа нежно касалась роза Остина. Его глаза светились радостью, а волосы цвета заката не уступали в яркости цветам вокруг — будто он был воплощением одного из садовых цветков. Мин Сюаню тоже нравились все её фотографии.

Теперь, выходя на прогулку, кроме срывания цветов, у них появилось ещё одно занятие — фотосъёмка. Сейчас он подумал, что она хочет его сфотографировать, и искал место с цветами.

Цзи Лин взяла его за руку и мягко сказала:

—Не будем сейчас, сначала пойдём домой, потом сфотографируемся.

Он не понимал, что значит «потом», ощутив лишь её отказ, и надул губы, повторяя:

—Цветы!

При этом он уже освоил метод воздействия на Цзи Лин и, даже будучи пьяным, мог в любой момент пустить слезу.

Цзи Лин тяжело вздохнула и потянула его к лифту. Когда лифт достиг семнадцатого этажа, раздался звон «дин».

Цзи Лин увидела в дверях их отражение — двух людей, держащихся за руки, — и вдруг вспомнила, что должна «держаться от него подальше». Она тут же отпустила его.

Юноша недовольно хмыкнул, и в следующее мгновение его рука потянулась за её опущенной ладонью, крепко сцепив пальцы в замок — их ладони соприкоснулись.

Цзи Лин впервые так явно почувствовала чужое, почти обжигающее тепло, и застыла на несколько секунд, не в силах высвободить руку.

—Цветы! — прозвучал его голос.

Двери лифта открылись. Юноша, увидев цветы, побежал; его яркие волосы развевались, оставляя в воздухе след молодой энергии. За ним чёрноволосая девушка сначала замедлила шаг, а затем, смирившись, тоже побежала.