Том 1 · Глава 22. Окно статуса открылось в мой первый учебный день (6)

Максимилиан был одним из Похищенных. И он был не единственным.

Даже если отбросить тот факт, что Иван никогда прежде ни о чем подобном не слышал, что стало с остальными?

Герой исчез. Он затворился где-то в глуши, в глубине гор Тиллеса, оставив позади жену и дочь.

Никто не мог этого понять. Но Иван, казалось, понимал.

Это было... это было...

«Неужели он... вернулся домой?»

Иван опустил голову, его лицо покрылось мертвенной бледностью. Неужели он смог вернуться? Убийство Владыки Демонов было тем самым условием? Тогда каково было условие самого Ивана?..

∗Хлоп!∗

Его голова резко дернулась в сторону, перед глазами вспыхнул белый свет. Боль настигла лишь секунду спустя. Иван повернулся, чувствуя, как горит его щека.

Энрика смотрела на него с печалью во взгляде.

—Приди в себя. Я еще не закончила.

—...Энрика.

—Да. Ты узнаешь меня. Хорошо.

Энрика откинулась на спинку дивана и тяжело вздохнула. Этому парню катастрофически не хватало сна. Нет, ему не хватало покоя. Теперь она наконец поняла почему.

Это была не просто военная травма. Он находился в состоянии диссоциации. Он признавал этот мир реальностью, но в глубине души отчаянно желал, чтобы это было не так.

Разумеется, он не мог нормально отдыхать, проведя все эти долгие годы в полном одиночестве. Должно быть, каждую ночь он изводил себя этим одиночеством, а затем изо дня в день страдал от гнетущего чувства чужеродности происходящего.

Похищенные. Странники, насильно выдернутые сюда из иного мира. Энрика сочувствовала их участи. Но этому тихому, изломанному безумцу она сочувствовала сильнее, чем кому-либо.

Пристально посмотрев на своего ученика, она неспешно заговорила:

—Говорят, каждый из них приносил с собой свою историю. До наших дней дошли лишь обрывочные записи, но в большинстве случаев это подтверждается. Одни вспоминали о сказках, другие — о легендах и мифах, третьи — о книжных романах. Иногда это были театральные пьесы, а порой они описывали нечто совершенно невообразимое.

—...У всех они были разными?

—Да. Это означает, что у каждого была своя собственная история.

Не было никакой закономерности в том, что именно заставляло их попадать сюда.

И все же каждый из них ощущал себя так, словно провалился в сюжет, которым когда-то восхищался.

Невозможно было узнать, при каких обстоятельствах или каким образом это происходило.

—Чем закончились их истории... истории Похищенных?

Это был самый важный вопрос, который терзал Ивана. Какой финал уготован ему самому?

—Некоторые исчезли вновь. Некоторые погибли. Другие остались.

—А Герой? Максимилиан?

—Как тебе известно, он уединился. Кто знает, удалось ли ему в итоге вернуться, или на то была иная причина? Мы ведь не можем просто пойти и спросить его. У нас нет никакой возможности с ним встретиться.

Иван опустил голову, его замутило от головокружения.

У каждого была своя история, и у каждого — свой финал. Каким будет его? Неужели он навсегда застынет в этом мире? Неужели пути домой не существует? Ему отчаянно хотелось верить, что смерть — не единственный возможный исход...

∗БАМ!∗

Энрика со всей силы ударила ладонью по столу. Когда Иван вскинул на нее взгляд, она смотрела на него все с той же печалью в глазах.

—Так кто мы для тебя?

—...Что?

—Неужели мы для тебя всего лишь второстепенные персонажи какого-то романа из твоего мира? Как ты сам выразился, неужели мы просто «персонажи», списанные со счетов как обычные строчки текста?

—Это не...

—Нет. Конечно же, нет. Как такое вообще возможно?

Если бы в мире, где переплетаются десятки тысяч историй, существовало бы десять тысяч главных героев, разве каждый из них должен был бы считать остальных лишь массовкой?

Нет. Так это не работает. Каждый из них был главным героем своей собственной истории. А раз так...

—Разве твой мир в корне отличается от этого? Разве то место — единственная реальность, а это лишь обрывок чьего-то сюжета? Нет. Я жива. Я дышу. Я ненавижу солнечный свет и божественные благословения, я пью кровь и получаю удовольствие от хорошего чая. Я живу как самая настоящая личность, в точности как ты.

—Энрика...

—И ты смеешь думать, что ты всего лишь чей-то второстепенный персонаж? Не говори ерунды! Ты — главный герой своей жизни, а я — центр своей!

Ее глаза пылали таким огнем, что, казалось, могли испепелить Ивана.

Иван молча смотрел ей в лицо.

—Ты не хочешь быть второстепенным персонажем? Тогда кем, по-твоему, были мы? Кем ты считал меня? Иван. Маленький Иван. Неужели ты жил с мыслью, что покойный король, которого ты так уважал, был всего лишь функцией в чьем-то сюжете? Неужели ты в душе насмехался над ним, повторяя себе: «Не скорбите об ушедших»?

—Нет, я никогда не...

—Тогда живи. Живи своей историей и допиши ее до конца. То, какой финал она обретет, решает не судьба и не этот мир. Это должен решить ты сам.

У каждой истории есть свой финал.

И путь, ведущий к нему, отнюдь не всегда предопределен роком.

Даже если поход Отряда Героя и стал легендой, каждый его участник был не мифическим полубогом из преданий, а обычным человеком, который жил и дышал.

Энрика крепко сжала ладонь Ивана и посмотрела на него твердым, немигающим взглядом.

—Ты хочешь вернуться? Домой?

—...Да.

—Тогда не жди, ученик, пока судьба сама поставит точку в твоей истории. Переворачивай страницы собственными руками. Иди до самого конца. До финальной точки.

—И в самом конце я смогу сделать свой выбор?

—Право перевернуть страницу принадлежит только тебе. Как и всем остальным. Как и каждому человеку в этом мире и в твоем.

Герой, Максимилиан, всегда улыбался. И с этой улыбкой он неизменно делал еще один шаг вперед.

Вспоминая те времена, когда надежда была на вес золота, Энрика тихо думала о своем.

Тот парень тосковал по дому. Он скучал по любимой женщине и родителям, которых оставил там. И всякий раз, когда он рассказывал о своей спокойной жизни и чудесах своей цивилизации, Энрика проникалась к нему жалостью.

Бедный потерпевший кораблекрушение. Межпространственный скиталец. Чужак.

И все же Герой улыбался. Он говорил, что понятие «нормальной жизни» одинаково и для того мира, и для этого.

Поэтому он не был ни изгнанником, ни чужаком. Он был самым обычным человеком.

Взвалив на свои плечи бесчисленное бремя, он делал еще один шаг вперед. За ним — еще один, стремясь обрести ту самую обычную жизнь, в которую так верил.

Шаг за шагом он шел сквозь кромешный ад на континенте, утратившем всякую надежду.

Он шел вперед, добровольно становясь маяком для тех, кому не хватало мужества вести за собой остальных.

Его мужество коренилось в самых простых, естественных вещах, в которые он верил. Именно поэтому он стал Героем. Не из-за привилегий, таланта или особого предназначения, а потому, что он с бесконечным упорством отстаивал право на ту обычную жизнь, которую ценил.

А тем, кто называл его подвиг чем-то экстраординарным, он лишь улыбался и отвечал, что делает лишь то, что на его месте сделал бы любой.

—Если бы я встретила тебя хоть немного раньше... Если бы я всерьез прислушалась к твоей истории, всего этого бы не случилось... Прости меня, ученик.

—Энрика...

—Я посторожу. Поспи.

—Посторожишь?

—Мне достаточно посмотреть на твое состояние. Ты нигде не чувствовал себя в безопасности, а потому, скорее всего, толком и не спал. Как минимум последние четыре года. А если дольше... то, возможно, и всю жизнь.

В этом кабинете не было даже намека на спальню.

Должно быть, он просто валился на этот стол или диван и всякий раз предавался лишь поверхностной дреме.

А что, если главный герой этого мира внезапно решит избавиться от второстепенного персонажа? Что, если сюжет оборвется, пока он будет беспомощно наблюдать? Вот о каких мелочах он переживал.

Он считал окружающих второстепенными персонажами, но при этом упрямо отказывался причислять к ним себя. И тем не менее, он был уверен, что главным героем ему не стать никогда.

—Если нужно, я буду сторожить твой сон каждую ночь.

Иван не стал отказываться. Он был слишком истощен.

Ким Сону тихо смежил веки.

Он во всем ошибался. Этот мир не был ни пошаговой стратегией, ни типичной героической RPG. Пусть это и была чья-то история, но только не его.

Он не был безликим солдатом в стратегии. Не был скаутом в Отряде Героя. История Ивана Петровича, история Кима Сону, еще даже не началась, ее первая страница оставалась нетронутой.

С момента окончания пролога прошло тридцать лет.

И теперь этот пролог подошел к концу. И назывался он отнюдь не книжным жанром. Он назывался «жизнь».

«Может, это и вправду академка», — с едва заметной улыбкой подумал Иван, оценивая свое положение.

Теперь эта мысль больше не вызывала у него злости.

Он был слишком усталым и вымотанным, чтобы злиться.

Ладонь, мягко поглаживающая его по плечу, излучала тепло.

Он чувствовал себя в безопасности.

Ему было шестнадцать, и последние два года его безжалостно перемалывали жернова войны.

Ким Сону стиснул зубы, перекатываясь по земле. Выданный ему меч переломился. Патроны кончились, и армия Владыки Демонов наконец прорвала линию обороны.

Когда меч сломался, он на четвереньках пополз по земле в поисках копья. Когда древко копья расщепилось, он пустил в ход щит. Он хватал топоры, размахивал двуручным мечом и просто держался из последних сил.

Он и предположить не мог, что способен так сражаться. Оказалось, что он гораздо лучше справляется с тяжелой физической работой, чем думал, и не так быстро выдыхается.

Конечно, адреналин, кипевший в крови, наверняка притуплял чувство усталости.

С учетом его прежней физической подготовки, он должен был свалиться с ног еще несколько часов назад. Но Иван продолжал перекатываться по земле, поднимая брошенные мечи. Он подбирал копья. Рубил топором и принимал удары на щит.

Сколько прошло времени?

Тело продолжало двигаться. Зрение оставалось ясным. Единственными звуками, которые он различал, были его собственное хриплое дыхание и бешеный стук сердца, готового разорвать грудную клетку. А нос давно перестал различать любые запахи, кроме густого смрада крови.

Он просто блокировал, оттеснял и крошил все, что к нему приближалось. Он просто выживал.

И когда, наконец, воцарилась тишина, Ким Сону заметил огромную тень, накрывшую его с головой.

—Ты славно потрудился.

Глубокий, рокочущий голос прозвучал где-то сверху. Он вскинул голову и увидел военный штандарт. Штандарт Красилова.

Это были свои. Ким Сону обессилел, опустил плечи и склонил голову.

Человек сидел в седле, а значит, был важной шишкой. А раз над ним реял штандарт, это был сам командующий.

—Как твое имя?

—Иван Петрович, господин командир.

—Сколько тебе лет?

—Шестнадцать, господин командир.

—Звание?

—Рядовой призывник, господин командир.

Лица человека, стоявшего так, что солнце светило ему в спину, было не разглядеть. Солнечные лучи, окутывавшие его подобно нимбу, слепили глаза.

—Повернись.

Повинуясь приказу, Иван обернулся. Он было подумал, что ему велят возвращаться в основной лагерь.

Вокруг лежало столько трупов, что земли под ними было не видно. Бесчисленные тела, как людей, так и демонов.

Ким Сону нахмурился, но тут до него снова донесся мягкий, спокойный голос:

—Подними глаза. Посмотри на тех, кто все еще стоит на ногах.

И только тогда он увидел остальных. Не мертвецов, а людей.

Выживших. Израненных солдат, которые держались на ногах лишь благодаря тому, что опирались на обломки копий. Они дрожали, но они жили.

—Этот участок фронта был обречен. Нам пришлось перебросить основные силы на другое направление.

—Ваше Величество! — в ужасе выдохнул адъютант за спиной командующего. Но крупный мужчина лишь отмахнулся и продолжил, не обращая внимания на этикет: — И все же они выжили. Иван Петрович, посмотри на тех, кого ты спас. Выпрямись. Ты спас их жизни. Ты спас деревни, что находятся за их спинами. Ты спас их семьи, живущие далеко отсюда, и всех мирных жителей в тех краях.

Командующий спрыгнул с седла и тяжелой, огромной ладонью взъерошил волосы Ивана.

—Так что выпрямись, Маленький Иван.

—...Я не маленький.

Он и вправду был выше среднего жителя этой эпохи. Даже офицеры, гнавшие вчерашних призывников в мясорубку, вполне могли принять его за взрослого мужчину.

—Когда мне, королю, было столько же лет, я сражался точно так же и заслужил имя Иван Великий. Неужели ты осмелишься носить то же имя, что и твой государь?

—Ваше Величество! — снова взвился адъютант. Здоровяк лишь одобрительно хлопнул Ивана по плечу и легко запрыгнул обратно в седло. — Вылечите парня. Обучите его.

—Ваше Величество, вы возьмете его к себе?

—С таким же успехом я мог бы растить льва в зверинце. Просто найдите ему место. Если он сумеет встать на ноги и добиться чего-то сам, наши пути еще пересекутся.

Он встретил этого человека вновь лишь пять лет спустя.

Спустя пять лет его зачислили в ряды королевской гвардии.

И с тех пор он был известен как Маленький Иван. И это было невероятно почетное прозвище.

В ту ночь Ивану не снились кошмары.

Покойный король, которого он увидел впервые за долгие годы, был все так же великолепен, и потому Иван спал на удивление крепко.

—Что это? Что это вообще такое, черт возьми?! Да объясни же ты мне!

Евгений истошно заорал, в ярости пялясь на мерцающий синий экран.

Разумеется, проклятое Окно Статуса не удостоило его ответом.