Том 1 · Глава 107. Жизнь
Наградой стали два алмазных сундука.
Отказаться от них Гигю не смог.
Почему-то они казались последним, что осталось ему от Эль.
Он забрал награду и вышел из Башни с пустым взглядом.
И куда теперь...
До самой улицы никто из знакомых не встретился. Сотрудники Башни наверняка узнали его и уже сообщили Тэсику или Сонхуну, но сейчас это не имело значения.
Хотелось только одного — оказаться там, где никого нет.
Гигю не был уверен, что сумеет сохранить нормальное лицо, если сейчас увидит кого-то близкого.
Поэтому просто пошел.
Медленно. Без цели.
Но в Каннаме невозможно остаться одному.
Самый оживленный район страны не опустел и в новую эпоху. Люди заполняли тротуары, из заведений вываливались пьяные компании, прохожие спешили по своим делам.
К Гигю, впрочем, никто не лез.
Это что...
Игрок, наверное.
Почему он вообще ходит в таком виде?
Гигю не переодевался и не мылся после Башни.
Одежда насквозь пропиталась кровью. На поясе висел выщербленный меч. Черные волосы слиплись, украшения и снаряжение тоже были в бурых пятнах.
Выглядел он так, что людям хватало одного взгляда, чтобы отойти подальше.
Может, полицию вызвать?
Сам вызывай! А если он на нас сорвется?
Он хоть не красный игрок?
За нападение на обычных людей игроков сразу казнят. Ничего он не сделает.
Шепот сопровождал его со всех сторон.
Гигю шел и не реагировал.
Погода заметно похолодала, но игроку такого уровня обычный мороз был не страшен.
Жуткий...
Он повернул голову на женский голос.
Девушка увидела его взгляд и тут же убежала.
Обычные люди редко относились к игрокам нейтрально.
Обычно выбирали одно из трех: восхищение, презрение или страх.
Даже самый слабый игрок физически слишком превосходил обычного человека. Игроки защищали мир от Врат — за это им были благодарны. Но та же нечеловеческая сила напоминала, что в определенном смысле они уже не совсем такие, как все.
Отсюда и противоречивые чувства.
Щелк.
К страху быстро добавилось любопытство.
Кто-то достал телефон и начал снимать.
Игрок в таком состоянии был редким зрелищем, хотя не невозможным.
Иногда люди ломались после охоты.
Одни сходили с ума от самой резни.
Другие, наоборот, не могли оправиться от близости смерти.
А те, кто потом бродил по улицам весь в крови, с пустыми глазами и разбитым снаряжением, чаще всего только что потеряли товарищей.
Вы что делаете? Уберите телефон!
Кто-то вмешался.
Хватит фотографировать!
Чужое дело, по сути. Но сейчас Гигю был благодарен и за такую заботу.
Прохожие могли ругаться с защитниками, однако приближаться к самому Гигю никто не спешил.
И все же вскоре рядом появились двое.
Возьмите.
Он перевел взгляд.
Пара — на вид старшеклассники — осторожно накинула ему на плечи плед.
Мы пойдем...
Они явно боялись и потому сразу отошли.
Гигю продолжил путь.
Люди вокруг были разными.
Кто-то глазел.
Кто-то шарахался.
Кто-то пытался помочь.
Вот...
Маленький мальчик протянул ему бутылочку питьевого йогурта.
Хэмин!
К ребенку испуганно подбежала мать.
Но прежде чем увести сына, она все-таки позволила ему отдать бутылочку.
Гигю проводил их взглядом.
Ха.
Вышел какой-то пустой смешок.
На лицо упала капля.
Потом еще одна.
Начался дождь.
Толпа вокруг сразу задвигалась, люди прятались под козырьками и раскрывали зонты.
Гигю по-прежнему шел как шел.
Через несколько секунд он вдруг понял, что дождь на него больше не попадает.
Рядом оказался пьяный мужчина с зонтом.
Пожилой офисный работник, судя по одежде. Нос покраснел то ли от холода, то ли от выпивки, а изо рта ощутимо пахло алкоголем.
Он молча держал зонт над Гигю.
Не знаю, куда тебе надо, но давай пройдемся вместе.
Спасибо.
Других слов Гигю не нашел.
Мужчина действительно пошел рядом, не задавая вопросов и не спрашивая адреса.
Ха-ха...
Гигю сам не заметил, как тихо рассмеялся.
Что смешного?
Незнакомец тоже улыбнулся.
Гигю только покачал головой.
Он вспомнил другого мужчину примерно того же возраста — того, что когда-то кричал на него в метро и осыпал проклятиями.
Один увидел в игроке угрозу.
Другой сейчас просто держал над ним зонт.
Люди оказались не менее сложными, чем Башня.
Снег пошел,
Дождь и правда незаметно сменился снегом.
Хлопья ловили свет фонарей и неона, и небо над улицей становилось странно светлым — мутным, серо-желтым, почти без настоящей темноты.
Они дошли до тупикового переулка.
Ну, дальше сам.
Мужчина оставил Гигю зонт и ушел.
Может, испугался наконец.
А может, решил, что теперь его можно оставить одного.
Я вас долго искал.
Гигю обернулся на знакомый голос.
Я знаю, что вы шли за мной почти с самого начала.
Он посмотрел на Сонхуна.
И впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.
Сонхун отвез Гигю к себе.
В этой квартире тот оказался впервые.
Неожиданно чисто. Все аккуратно расставлено, ничего лишнего.
Гигю невольно оглядывался, пока снимал обувь.
Только в тепле квартиры он вдруг почувствовал, насколько промок и замерз.
Чаю?
Гигю не ответил.
Сонхун воспринял молчание как согласие и вскоре поставил перед ним чашку. Над горячим чаем поднимался пар.
О случившемся он не спрашивал.
Просто сел напротив и сделал глоток.
Некоторое время в комнате стояла тишина.
Из-за председателя О Тэгу я и сам подсел на чай,
Спасибо.
Гигю склонил голову.
Он благодарил не за чай.
За то, что Сонхун позволил ему хоть немного побыть ребенком.
Пока Гигю брел по Каннаму, в какой-то момент ему даже хотелось, чтобы кто-нибудь полез с дракой.
Хотелось сорваться. Причинить вред. Чтобы потом пришел кто-то сильнее, остановил его — и, если придется, убил.
И конечно, прохожие наверняка звонили в полицию.
Игрока, залитого кровью и бродящего по центру города, никто не оставил бы без внимания.
То, что к Гигю не подошел ни один патруль и ни один игрок Ассоциации, было не случайностью.
Сонхун и люди Ассоциации шли поблизости и следили, чтобы его не трогали.
Они дали ему время прийти в себя.
Гигю был благодарен именно за эту деликатность.
И от этого снова захотелось криво усмехнуться.
«Гильдия „Каин“... Дети Утренней Звезды...»
Люди, которые теряли товарищей из-за него.
Сейчас он лишился Эль и едва мог вынести собственную боль. А каково было им?
И ведь тогда Гигю спрятался за словом «вина» и попытался убежать.
А потом пришел к ним — и сам получил утешение.
«Игроки, которых я убил...»
Для него они часто были просто противниками, падавшими от одного удара.
Но у каждого тоже могли быть семья и друзья.
Кто-то потом, возможно, сидел вот так же и не понимал, как жить дальше.
Хаа...
Все становилось только сложнее.
Но мог ли он не убивать тех людей?
Или иной выход все-таки существовал?
Почему вы так помрачнели?
Гигю помолчал.
Просто понял, каким ребенком я был. И каким до сих пор остаюсь.
Речь шла не о возрасте тела.
Значит, взрослеете.
Сонхун улыбнулся.
Гигю неожиданно спросил:
Вы ведь говорили, что у вас есть мать?
Когда-то Сонхун упоминал ее болезнь.
Она в больнице.
Понятно.
Гигю повернул голову.
Дверь одной комнаты оставалась открытой. Внутри стояла старая мебель — явно вещи матери Сонхуна.
В ту ночь Гигю решил остаться у него.
Об Эль не говорил.
О Башне тоже.
Они говорили совсем о другом.
О детстве Сонхуна.
О его жизни.
О детстве Гигю.
О том, что происходило с ним до Башни.
У нас кое-что похоже,
Есть такое.
К этому времени стол был заставлен пустыми банками пива.
Сонхун растянулся на диване, Гигю лежал на полу.
Отец Сонхуна умер, когда тот был еще ребенком. Они остались вдвоем с матерью, а позже она тяжело заболела.
Сонхуну пришлось рано начать бороться за обычную жизнь. Потом пришло приглашение стать игроком, появились деньги и возможности.
Но болезнь матери к тому моменту зашла слишком далеко.
Теперь ежегодно он тратил на ее лечение астрономические суммы, лишь бы удержать ее рядом.
Эликсир...
Гигю произнес слово почти шепотом.
В Лабиринте Херионда Сонхун знал, что Гигю идет за эликсиром. И все равно без споров покинул Врата, когда пришло время.
Если бы на его месте был сам Гигю, он, наверное, боролся бы до последнего, лишь бы заполучить средство.
А может, уже после — попытался бы отнять его у счастливого владельца.
Сонхун усмехнулся.
Я слышал, эликсир очень разборчив в хозяевах. Вы смогли его вынести именно потому, что вы
Гигю рассмеялся.
Вот, значит, что тот думал.
Было время, когда мне казалось, будто несчастнее меня на свете никого нет. А выходит, людей с похожей жизнью полно.
Сонхун только улыбнулся.
Через несколько секунд спросил:
И что вы будете делать дальше?
Он смотрел прямо в глаза.
Сонхун был далеко не новичком. Он видел достаточно, чтобы примерно понять, что могло случиться с Гигю.
После такого многие уходили из игроков.
Просто потому, что больше не могли позволить себе еще одну потерю.
Гигю перевернулся на спину и поднял руку к потолку.
То же, что и раньше.
Пальцы медленно сжались в кулак.
Подниматься по Башне.
Он улыбнулся.
Становиться сильнее.
Гигю заслонил кулаком свет потолочной лампы, и комната на мгновение потемнела.
Чтобы больше никого не терять.
В голове по-прежнему был бардак.
Но стоять на месте Гигю не мог.
И Сонхуну он сказал правду не только из упрямства.
Обычный игрок мог отказаться от Башни и попытаться вернуться к мирной жизни.
Гигю знал слишком много.
И интуиция говорила совершенно ясно: если он сейчас остановится, впереди останется только одно.
Смерть.
Либо его собственная, либо смерть тех, кто ему дорог.
Продолжать восхождение велела и последняя воля Эль. Но Гигю и сам нуждался в силе.
Пора было снова заняться и Вратами.
Он вернулся домой.
В подвале находился только Старик Хван; Минсу не было.
С семьей Гигю лишь коротко поздоровался. После случившегося он особенно ясно понял, насколько они ему дороги, но прежде нужно было решить одно дело.
Ты точно в порядке?
Спасибо, что волнуетесь. Я в порядке. А вы?
Считай, благодаря тебе пережил занятное приключение.
Старик недовольно скривил губы.
Гигю едва заметно улыбнулся.
Потом улыбка исчезла.
Лу.
Чего?
Ответ был ледяным.
Похоже, Лу все еще злился за то, что Гигю хотя бы на несколько секунд сдался и решил принять смерть.
Способ вернуть Эль.
Гигю выдержал короткую паузу.
Он ведь есть?
Лу ответил мгновенно.
Ты только сейчас додумался спросить, дебил?!
Гигю улыбнулся.