Том 1. Глава 47

«Я достаточно долго закрывал на это глаза. Твое высокомерие вскружило тебе голову», — предупредил герцог, — «Ты смеешь думать, что ты выше меня?»

«Нет», — ответила Адель, — «Но это вы оказались бы в трудном положении без меня, ваша светлость. Должна ли я рассказать об этом здесь, о причине, по которой вы не отпускаете меня, несмотря на то, что я вам так сильно не нравлюсь?»

Она не собиралась отступать. Кукла поднялась и впервые за все время начала двигаться самостоятельно. Герцог Вифта нахмурился, услышав бунтарский голос Адель. Он сжал кулак, чтобы не отдернуть руку, и пристально посмотрел на нее.

Где она научилась так меня презирать?

В последнее время ее поведение приняло странный оборот.

Сначала он воспринял это как небольшой акт неповиновения. Было легко справиться с ребенком, настолько обделенным любовью. Он держал ее на расстоянии, время от времени делая комплименты, а когда отдавал ей тонко завуалированный приказ в форме просьбы, она всегда охотно подчинялась. Поначалу, когда она еще не была приручена, ее обучение было немного утомительным, но довольно скоро она преуспела в том, чтобы играть роль его дочери. Но за неделю до охотничьего турнира все начало меняться. Теперь она определенно стала другой.

«Понимаю. Ты была такой тихой в последнее время. Я забыл указать тебе твое место», — пробормотал герцог Вифта. Он пренебрегал ее обучением, так как до недавнего времени она была такой послушной. Она капризничала, потому что он был слишком снисходителен. Если он не напомнит ей о ее месте, она может начать нападать на него, владельца, который взял ее к себе и вырастил.

«Не имеет значения, забыла она или нет. Я всегда могу научить ее снова», - подумал герцог Вифта, и его глаза потемнели. Под его пристальным взглядом Адель вздрогнула и задрожала.

«Белла», — позвал герцог Вифта. Стоя рядом с Адель и не зная, что делать, горничная опустила голову и свесила свои руки. Адель не сводила глаз с герцога Вифта.

«Отведи это существо в ее комнату», — приказал он.

Она снова вздрогнула и неудержимо затряслась, ее глаза задрожали, когда она посмотрела на герцога.

Адель изо всех сил старалась не поддаться желанию развернуться и убежать прямо сейчас.

«Да, господин», — ответила Белла.

«Нет», — сказала Адель, высоко подняв голову, несмотря на дрожь. Герцог Вифта приподнял бровь. Было ясно, что он недоволен ее отношением, но Адель не могла отступить. Если бы она поддалась его "дрессировке", то в конечном итоге вернулась бы к самому началу.

«Миледи, пожалуйста, послушайте хозяина», — взмолилась Белла, дергая Адель за руку.

Герцог Вифта наблюдал, как Адель закрыла рот и напрягла ноги, чтобы устоять. Затем, насмешливо фыркнув, он достал из нагрудного кармана сигару и зажал ее губами. Дворецкий, стоявший рядом с ним, поклонился и чиркнул спичкой.

«Что вы с ней сделаете, отец?», — спросил Куарен.

«Ты все еще здесь, не так ли? Возвращайся в дом», — ответил герцог, — «Я не хочу, чтобы ты доставлял еще большие неприятности. Мне нужно кое-что с ней обсудить».

Он затянулся сигарой и выдохнул белый дым, который рассеялся в ночном небе.

«Сейчас же», — холодно произнес он.

Куарен наблюдал за происходящим, приподняв брови, но послушно подчинился словам отца и кивнул, напуганный властностью, прозвучавшей в голосе герцога. Он понял, что переступать эту черту ему не следует.

«Черт возьми», — сказал он, проводя руками по волосам, — «Ты! Увидимся завтра», — прорычал Кварен, указывая на Адель. Она прикусила губу, наблюдая, как он уходит.

«Всем уйти, кроме Беллы и Салливана», — приказал герцог, как только его сын скрылся из виду. После его слов сад немедленно опустел. Теперь рядом с герцогом остались только Белла, Адель и дворецкий, известный как Салливан.

Воцарилась тишина, когда герцог Вифта в последний раз затянулся своей наполовину сгоревшей сигарой, прежде чем передать ее дворецкому Салливану, который молча взял ее у него. Затем герцог шагнул к Адель.

«Это потому, что в тебе течет грязная кровь? Ты, кажешься, тупой во всем, что делаешь», — сказал он.

На его лице больше не было ни следа отеческой заботы. Его игра, какой бы слабой она ни была вначале, теперь полностью исчезла. Все, что осталось, - это чистая, неразбавленная жестокость.

«Теперь я понимаю, откуда она у Куарена», - подумала Адель, фыркнув, несмотря на свой страх.

На лице герцога появилась слабая улыбка.

«Карина Вифта», — сказал он.

«…»

Адель поджала губы и ничего не ответила.

Герцог усмехнулся, как будто она показалась ему смешной.

«Ты, наверное, знаешь, как трудно тебя любить, когда так себя ведешь», — пробормотал он, медленно поглаживая щеку Адель пальцем.

Она чувствовала отвратительный запах его сигары, исходивший от кончиков его пальцев. От его прикосновения у нее по спине пробежали мурашки, но она застыла на месте, не в силах пошевелиться.

«Вы что, окончательно впали в маразм? Если только вы не на смертном одре, я советую прекратить эту чепуху прямо сейчас», — сумела вымолвить она, дрожа от его угрожающего присутствия.

Она усмехнулась, подумав, как сильно изменилось выражение лица герцога, когда внезапно ее лицо дернулось в сторону.

Шлеп!

Адель услышала звук только после того, как поняла, что больше не смотрит вперед.

«О да», — пробормотал герцог. Он протянул руку и приподнял подбородок застигнутой врасплох Адель.

Она все еще пыталась понять, почему у нее онемели щека и голова, когда кто-то резко дернул ее за подбородок. «Я не могу оставлять следы там, где их кто-то может увидеть», - добавил он тихим голосом, прищелкнув языком.

Именно тогда Адель, наконец, поняла, что произошло. Герцог крайне редко бил ее сам.

«Я просто не понимаю, почему ты продолжаешь меня провоцировать», — сказал он, притягивая ее подбородок к себе и глядя ей в глаза.

«Сумасшедший придурок», - подумала про себя Адель. Она попыталась вывернуться из его хватки, но ей было не справиться с мужчиной, который всю свою жизнь обучался фехтованию на мечах.

«Оставайся покорной, какой ты всегда была раньше», — сказал герцог, — «Тогда ты сможешь жить спокойно, не возвращаясь в канаву».

«Даже если в конце меня ждет смерть?», - подумала Адель, сдерживая насмешку.

«Черта с два я это сделаю», — сказала она. Обычно от нахлынувшей боли и страха она лишалась дара речи, но Адель заставила себя пошевелить губами. Говорили, что для того, чтобы освободиться от многолетнего гнета, требовалось провести значительное время вдали от своего угнетателя.

Однако она знала, что никогда не сможет избежать общения с герцогом. Ее страх перед герцогом Вифта укоренился глубоко внутри нее, распространился по всему телу. Он поглощал ее все это время. Но сейчас, по крайней мере на сегодняшний день, Адель боролась за то, чтобы избавиться от этого страха. Она знала, что ничего не изменится, если вначале не предпримет самостоятельных действий.

«Ты дрожишь», — заметил герцог.

Это было то, что она не могла контролировать.

«Этого бы не случилось, если бы ты просто послушала меня», — сказал он

«Я... Я ненавижу вас», — вскипела Адель.

«Итак, я вижу, ты решила выйти замуж. Хорошо, что на этот раз ты приняла правильное решение», — сказал герцог, сделав вид, что не услышал ее. Он медленно погладил ее по волосам, словно желая похвалить. Это был сухой и бесстрастный жест, очень похожий на поглаживание послушной собаки.

«Знай свое место, пока не согласована дата и детали», — закончил он.

Мое место. Адель прекрасно понимала, что имел в виду герцог Вифта. Герцог любил применять определенное наказание, когда Адель проваливалась в учебе или не оправдывала его ожиданий - он запирал ее. Забивал окна в комнате досками и убирал все свечи, заставляя Адель съеживаться в кромешной тьме, ожидая, пока утихнет гнев герцога. Она ела пищу, которую ей подавали раз в два дня, даже не зная, что у нее на тарелке, просто ела, чтобы жить.

Адель ненавидела темноту. Более конкретно, она ненавидела темноту маленьких, замкнутых пространств. Это была еще одна форма насилия.

«Уведите ее и заприте», — приказал герцог, — «Кормите ее раз в два дня, как раньше».

«Да, хозяин», — ответила Белла, потянув Адель за руку.

«Отпусти!», — прошипела Адель, вырывая свою руку и свирепо глядя на женщину. Белла и дворецкий широко раскрыли глаза, впервые в жизни став свидетелями ее яростного бунта. Герцог Вифта поднял руку и погрозил пальцем.

«Да, господин», — раздался более низкий голос.

«Заприте ее», — повторил герцог.

«Да». Внезапно из ниоткуда появились два рыцаря в кожаных доспехах и схватили ее за руки. Адель не смогла вырваться из их хватки, как ни извивалась.

«Карина, ты ничего не сможешь сделать без меня. Было бы жаль, если бы от тебя избавились так рано», — прошептал герцог Вифта, когда Адель проходила мимо него, — «Уведите ее. И сообщите об этом чудовищу».

Он поднес руку ко рту, осознав свою ошибку, и покачал головой. «Я имею в виду, пошлите весточку великому герцогу Гексиону Миллатрио и попросите, чтобы мы обсудили детали свадьбы».

«Да», — ответил один из рыцарей.

Адель смотрела вслед уходящему герцогу Вифта, злясь на то, что он по-прежнему обращается с ней, как с марионеткой в его руках.

«Послание от его светлости герцога. Ваши заслуги были оценены по достоинству».

«Я полагаю, что император, вероятно, планировал вас убить. Возможно, он даже планировал свалить вину на герцога и заявить, что это он убил вас, потому что не хотел устраивать свадьбу».

Она вспомнила, что наемник сказал ей за несколько мгновений до ее смерти, и что недавно сказал ей Гексион. Кто на самом деле убил ее? Герцог Вифта? Или это действительно было подстроено императором, как сказал Гексион?

«Карина Вифта все еще была когда-то его настоящей дочерью», - подумала она. И все же герцог Вифта смотрел на нее так холодно, называя ее этим именем.

Адель сжала кулаки, когда ее потащили прочь.