Том 1 · Глава 2. Никогда не знаешь, что принесёт тебе жизнь
Эй, Юя. Где сейчас твой старик?
Это случилось зимой, в мой первый год старшей школы.
Прямо сейчас я, Йошизуми Юя, сижу в гостиной собственного дома напротив компании мужчин в чёрных костюмах и тёмных очках. У каждого на щеке по шраму — с первого взгляда ясно, что это опасный народ.
Понятия не имею. Я и сам вернулся совсем недавно. На столе нашёл только вот это...
Я протянул главарю этих жутких типов записку, оставленную на столе. Он снял очки, пробежал глазами написанное — и у него задрожали плечи. Ага, точно взбесился.
Вот же сволочь... Наконец-то, наконец-то удрал...! Да ещё и собственного сына тут бросил! Ну и мразь!
«Никогда не знаешь, что преподнесёт тебе жизнь»
Он вечно гонялся за лёгкой наживой и бросался на любой новый тренд, но всякий раз опаздывал на шаг. Пока он по-настоящему начинал шевелиться, большая волна уже успевала схлынуть. В итоге у него оставались лишь залежавшийся товар и гора долгов. За что он взялся в последний раз? Кажется, за тапиоку, но, если честно, мне и вспоминать об этом не хочется.
Хуже всего было то, что мама этого безнадёжного человека, у которого напрочь отсутствовала деловая жилка, просто обожала.
Из-за её детского личика, которое, казалось, вовсе не старело, нас не раз принимали за брата и сестру, когда мы шли вместе. Даже как сын я должен признать: мама была прелестной, и я гордился тем, как замечательно она готовит. Однажды я спросил её, почему она вообще вышла замуж за такого никчёмного человека. Она смущённо заёрзала и ответила:
Ну разве не прекрасно, когда человек, пусть даже и дурак, всё равно старается изо всех сил
Любовь слепа, как говорится. Я и сам уважаю людей, которые вкладываются во всё без остатка, и хотел бы стать таким же, но в случае моего отца это давно перешло все разумные пределы. Глядя на него, хотелось прочитать ему лекцию о том, что человек вообще-то существо обучаемое.
Но по-настоящему отчитывать нужно было вовсе не его.
Я ни разу не высказал ни слова своему паршивому отцу, который то и дело затевал новый бизнес, проваливался и накапливал новые долги, и ни разу — своей беспечной матери, которая вместо того, чтобы его остановить, подбадривала и подталкивала вперёд. Итогом этого и стала нынешняя катастрофа.
Така-сан. И сколько на этот раз занял мой отец?
А? А, ну... Чего на тебя-то злиться. Извини. Дай-ка подумать... Где-то тридцать миллионов иен. Он занимал ещё денег, чтобы расплатиться с прежними долгами. Так и раздувал всё это, пока не дошёл до такого.
Така-сан и его подручные дружно прихлебнули чай. Ах да, наверное, надо сказать заранее: на самом деле я их вовсе не боюсь. С Така-саном — то есть Омити Такаси-саном — я знаком ещё с начальной школы. Выглядит он сурово и занимается, мягко говоря, таким себе делом, но ко мне всегда относился хорошо. Несмотря на разницу в возрасте, он мне почти как старший брат.
И всё же долг почти в тридцать миллионов... Даже если отдать все деньги, которые я копил у себя на счёте с новогодних подарков и летней подработки, это будет капля в море. И подрабатывал я только летом, так что сейчас не работаю. Что мне теперь делать?
Чёрт. Этот Котаро... Значит, всё-таки бросил Юю и смылся за границу. Да ещё и заявляет, что дальше всё через адвоката? До чего же этот ублюдок любит недооценивать людей!
Когда я вернулся домой, в доме было темно, хотя обычно мама к этому времени уже бы включила свет. Заподозрив неладное, я зашёл внутрь и нашёл на столе записку. В ней было написано вот что:
『Юя! Всё случилось внезапно, но мы с твоим папой решили уехать за границу! Похоже, Япония оказалась слишком тесной для твоего отца! Для начала мы сорвём куш в казино в Вегасе, так что жди нас и не теряй надежды! Мы попросили знакомого адвоката обо всём позаботиться, так что не волнуйся! Пока-пока!』
Честно говоря, я всерьёз усомнился в здравомыслии отца, но раз весь их багаж уже исчез из дома, значит, они и правда были серьёзны. Меня оставили совсем одного — и что мне было делать? Как раз когда я стоял в полном оцепенении, появились Така-сан с людьми. Вот так мы и пришли к нынешней ситуации.
Подумать только, у такой парочки родился такой приличный парень. Это ж настоящее чудо. А хотя... может, это благодаря мне?
Ха-ха-ха... Ну, когда прямо рядом с тобой в качестве примера находятся самые бесполезные люди на свете, это и правда многому учит. Но важнее другое: что теперь собираетесь делать вы, Така-сан?
А-а, насчёт этого. На этот раз даже мой босс уже не готов всё спустить на тормозах, и прикрывать твоего старика у меня больше не выйдет. Похоже, придётся забрать тебя с собой.
Така-сан произнёс это с тяжёлым лицом. Его подручные тоже понуро уставились в пол. Ясно. Значит, мне придётся расплачиваться за долги вместо никчёмного отца. И, скорее всего, не вполне законными способами. Это что, конец моей жизни?
Не переживай, Юя. Я как-нибудь уломаю босса сделать тебя моим личным помощником. Я выторгую для тебя нормальную жизнь любой ценой, так что не бойся.
Точно, Юя! Тебе лучше всего просто остаться таким, какой ты есть, и жить обычной жизнью старшеклассника!
Не кончи, как мы, Юя!
Така-сан сжал губы и с решительным видом стиснул кулак. Его примеру последовали и остальные, подбадривая меня. У них страшные только рожи — сами-то они хорошие люди. Наверное, именно поэтому отец так бессовестно этим пользовался.
Ладно. Извини, что всё так внезапно, но ты поедешь с нами, Юя. Я покажу такое догэдза... нет, догэдза всей нашей жизни.
То, что ты при этом показываешь мне большой палец с таким решительным лицом, ещё куда ни шло, но сама фраза ужасно убога, Така-сан. Я криво усмехнулся, поднялся и направился на кухню, чтобы помыть посуду после всех присутствующих...
Дзинь-дон.
Раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Для сборщика платы за газеты ещё рановато. Навязчивые проповедники? Нет, их я уже не раз выставлял. За телевещание я тоже заплатил, так кто же там?
Дзинь-дон. Дзинь-дон.
С каждым новым звонком промежутки становились всё короче и короче. В конце концов это превратилось в настоящую какофонию, когда новый «дзинь» раздавался ещё до того, как затихал предыдущий. Грохот стоял такой, что и мы с Така-саном, и его люди одновременно зажали уши. Пришлось идти открывать.
Да иду я, иду! Кто там?!
Немного раздражённый этим безумным натиском, я распахнул входную дверь.
А там стояла —
Здравствуй, Йошизуми-кун. Я пришла тебя спасти.
Длинные, прямые, прозрачные чёрные волосы, напоминающие ночное небо. Глаза, в которых одновременно жили и круглая милая прелесть, и безупречная, ясная красота жемчужины. Сравнивать её с моделью из журнала было бы даже самонадеянно — казалось, будто богиня шагнула ко мне прямо с полотна знаменитого художника.
Хитоцуба Каэдэ...-сан?
Хитоцуба Каэдэ. Наверное, во всей частной старшей школе Мэйвадай не найдётся ни одного ученика, который не знал бы этого имени. А если и найдётся, то он либо живёт где-то вне реальности, либо вообще самозванец.
Если открыть маленький секрет, то именно она в декабре прошлого года победила в конкурсе «Мисс старшеклассница Японии» и получила титул самой милой старшеклассницы страны.
Хитоцуба-сан была самой красивой девушкой в школе — с внешностью и фигурой, слишком взрослыми для её возраста. А её редкие улыбки были подобны улыбке богини и очаровывали всех без исключения, вне зависимости от пола. Я и сам был одним из тех, кто тайно ею восхищался. Именно восхищался, и только. Не то чтобы она мне нравилась или что-то в этом роде. Но почему Хитоцуба-сан вообще знает, кто я такой? Мы в разных классах, и, насколько я помню, ни разу не разговаривали.
Что случилось, Йошизуми-кун? У тебя всё лицо красное. У тебя, случайно, не жар?! Это ужасно! Нужно немедленно отвезти тебя в больницу—!
Да всё нормально! Никакой температуры у меня нет! Я совершенно здоров!
Правда?... Но на всякий случай дай мне проверить.
У меня вырвался какой-то позорный писк:
И-и-и! —
но ничего не поделаешь.
Хитоцуба-сан сняла перчатку и приложила свою безупречную белую ладонь к моему лбу. Рука была прохладной, но от неё исходило отчётливое тепло, и из-за этого температура моего тела взлетела до небес. Я буквально чувствовал, как пылают не только щёки, а всё моё тело.
Совершенно не замечая моего смятения, Хитоцуба-сан склонила голову набок. Уже одного этого жеста было достаточно, чтобы сразить наповал, но вдобавок она ещё и надула щёки, как фугу, увеличив разрушительную силу вдвое.
М-м... А ты и правда немного горячий, знаешь? Тебе всё-таки лучше в больницу...
Да говорю же, всё в порядке! Тебе просто показалось! Я только что сидел в натопленной комнате, вот и всё! Куда важнее другое
Ой! Точно. Йошизуми-кун, можно мне войти?
Мне очень хотелось как можно вежливее отказаться. Ведь в комнате сейчас сидели Така-сан и его компания жутких мужчин в костюмах. Я-то знаю, что под их страшной внешностью скрываются хорошие люди, но если кто-то вроде Хитоцубы-сан увидит их впервые, она, пожалуй, и в обморок упасть может. Поэтому я изо всех сил хотел её остановить, но...
Эй, Юя. У тебя гость? Слушай, извини, но скажи ему уйти. Нам уже пора.
Да что за ужасный тайминг. Ну почему ты вышел в прихожую именно сейчас, Така-сан?! И вы тоже, ребята! Я как раз собирался отправить её домой, чтобы она вас не увидела.
Э-э-э... Это же Хитоцуба Каэдэ-сан?! Ух ты... вживую она ещё милее, чем в сети!
Стоило одному из людей Така-сана увидеть Хитоцубу-сан, как он тут же шумно втянул воздух носом. Во время конкурса фотографии и видео, которые она выкладывала в соцсети, оказались настолько милыми, что подняли настоящий переполох, а потом ещё и в новости попали с заголовком вроде «Появилась старшеклассница-ангел!». Так что неудивительно, что он её узнал.
Эй, ты знаешь эту барышню?
Да вы что, Така-сан, не знаете?! Это же Хитоцуба Каэдэ! Та самая красавица, которую выбрали самой милой старшеклассницей Японии!
Один из подручных сжал кулаки и объяснял так горячо, будто вот-вот бросится на Така-сана. Напряжение в воздухе немного спало, но сама Хитоцуба-сан — предмет всей этой суеты — совершенно не испугалась ни сурового Така-сана, ни его людей, и с улыбкой богини произнесла:
Я хотела бы поговорить с вами, Омити Такаси-сан. Или, быть может, правильнее будет сказать
И тут она сбросила бомбу. Откуда она знает о якудза-семье, к которой принадлежит Така-сан, и о его положении в ней? У неё не должно быть ничего общего с таким кровавым миром. В глазах Така-сана, который ещё секунду назад лишь криво усмехался на выходку подчинённого, мелькнул убийственный блеск. Такого тяжёлого взгляда, каким он не смотрел даже на меня, он точно не должен был направлять на старшеклассницу.
Т-така-сан! Успокойтесь! Нельзя делать такое лицо! Вы что, забыли, как на фестивале на тире распугали ребёнка до слёз и он убежал?! Вы же тогда поклялись быть добрым старшим братом, разве нет?!
...Извини, Юя. Но тут другое дело. Эй, барышня. Откуда ты меня знаешь? На тебе форма, как у Юи... Кто ты вообще такая?
Тот добродушный старший брат, которого я знал ещё мгновение назад, исчез, и на его месте стоял Така-сан — правая рука якудза-семьи. Он давил на Хитоцубу-сан той же аурой, что и тогда, когда распекал моего отца. Но она заговорила, даже не дрогнув.
Меня зовут Хитоцуба Каэдэ. Впрочем, запоминать моё имя не нужно. Более того, сомневаюсь, что вы вообще сможете его удержать в памяти, так что лучше забудьте сразу.
А? Ты что, издеваешься надо мной?
То, что вы думаете, будто можете напугать меня одним только таким взглядом... как бы это сказать... несколько примитивно. Ах, прошу прощения. Сравнивать вас с одноклеточным организмом было бы оскорблением для одноклеточного организма. Извините. И да, галстук у вас безвкусный.
Почему ты с улыбкой его провоцируешь, Хитоцуба-сан?! Вообще-то Така-сан страшно способный человек, раз смог в столь молодом возрасте стать вторым человеком в семье, знаешь?! Только не спрашивайте меня, чем именно он занимается. Я и сам не хочу туда лезть.
Ха... ха-ха-ха. А язык-то у тебя острый, для такой невинной на вид девчонки. Если бы ты н-не была знакомой Юи, знаешь ли, мне пришлось бы тебя... ну... воспитать. Но... н-на этот раз я сделаю особое исключение и закрою глаза!
Ага, у Така-сана уже слёзы на глазах и он почти сдался. Несмотря на внешность, Така-сан довольно ранимый человек.
Впрочем, его можно понять. Когда прекрасная девушка, с которой ты только что познакомился, называет тебя тупым, хуже амёбы, а заодно проходится по твоему любимому галстуку жуткого фиолетового цвета, который ты считаешь стильным, тут любой захочет расплакаться. Да, я тоже так думаю.
Эй, Юя. Ты ведь тоже надо мной смеёшься, да? У тебя всё на лице написано.
Разве? Нет, я совсем не смеюсь, Така-сан. Наоборот, уважаю.
Хмф... Неважно. Хитоцуба Каэдэ, значит? Ты успела меня здорово разозлить, но на мой вопрос так и не ответила. Спрошу ещё раз. Кто ты такая?
...Хитоцуба Ёитиро. Это имя вам должно быть знакомо, не так ли?
Мне это имя ни о чём не говорило. Я догадался лишь, что это, наверное, отец Хитоцубы-сан или ещё кто-то из её семьи. Но Така-сан, похоже, знал, о ком речь. Его лицо, раскрасневшееся от ярости, застыло от шока, а потом постепенно побледнело.
Начальник уголовного управления Национального полицейского агентства... Это твой отец?
Нет, Ёитиро-сан
...Что ты собираешься с нами сделать?
Всё просто. Пожалуйста, оставьте Йошизуми-куна в покое. Разумеется, я не прошу об этом бесплатно. Позже вам переведут тридцать шесть миллионов шестьдесят семь тысяч девятьсот семьдесят семь иен
Стоп, стоп, стоп. Пока я молча слушал, всё успело зайти куда-то совсем далеко. У Хитоцубы-сан дядя — большая шишка в Национальном полицейском агентстве, и она собирается выплатить колоссальный долг, который наделал мой отец? Кстати, сама сумма звучит как-то уж слишком красиво. «Фудзисанроку о:му наку»? «У подножия Фудзи кричит попугай»?∗
В голове у меня царил такой хаос, что я думал о подобных глупостях. Но сами посудите: родители бросили мне чудовищный долг и сбежали за границу, я уже почти отчаялся и приготовился с шестнадцати лет пахать на якудза, как вдруг является девушка, которую признали самой милой старшеклассницей Японии, невозмутимо провоцирует главаря якудза, а потом спокойно объявляет, что полностью выплатит долг. Разве тут не запаникуешь?
Но на этом моё потрясение не закончилось. Потому что появился ещё один человек.
Эй, Каэдэ. Я же велела тебе не идти вперёд одной—!
Даже не позвонив и не постучав, внутрь внезапно вошла красивая женщина, удивительно похожая на повзрослевшую Хитоцубу-сан. Судя по всему, она спешила — несмотря на середину зимы, на лбу у неё поблёскивали капельки пота.
Прошу простить за столь внезапное вторжение. Меня зовут Хитоцуба Сакурако. Я мать Хитоцубы Каэдэ и работаю адвокатом.
Она была стройной и чуть выше Хитоцубы-сан. Рыжевато-каштановые волосы ровно спадали до плеч. Чёткие, красивые черты лица придавали ей не мягкость, а силу — скорее образ богини войны, несущей победу, чем милосердной богини.
Омити-сан, правая рука Харацу-гуми. Похоже, ваша организация занимается весьма сомнительными делами.
Лицо у неё оставалось спокойным. Но голос был острым, как клинок, и от него возникало ощущение, будто к горлу приставили меч, от которого никому не уйти. Даже мне, к кому эти слова не относились, стало не по себе. Что уж говорить о Така-сане, на которого они были направлены напрямую.
Ну и что с того? Мы всего лишь хотим вернуть то, что одолжили. Но это ведь отец этого парня занял деньги и смылся за границу, не вернув долг. Пусть сам парень и ни при чём, но у нас ведь не остаётся выбора, кроме как заставить его расплатиться, верно? Разве не так это работает?
Ого, он что, неожиданно взял себя в руки? Хотя нет, это точно не про Така-сана. Если присмотреться, у него на лбу холодный пот, а уголок рта слегка дрожит! Это чистой воды блеф.
Точь-в-точь как тогда, когда он торговал якисобой на фестивале и пытался улыбнуться ребёнку, а улыбка у него получилась такой жуткой, что тот расплакался от страха, а сам Така-сан отчаянно сдерживал слёзы обиды!
В подобной логике нет ничего. Более того, ваш ростовщический бизнес незаконен с любой точки зрения. Думаю, нам нет нужды обсуждать ни ставки, ни что-либо ещё, не так ли? Ведь вы и сами прекрасно это понимаете.
Ха! Думаешь, если бы я боялся такой ерунды, я бы до сих пор занимался ростовщичеством?! Ну и что вы, госпожа адвокат, собираетесь нам сделать? Настучать какому-нибудь важному человеку из полицейского управления? А? Ну так что вы сделаете?
Ого. Така-сан бросил на неё по-настоящему убийственный взгляд. Внутри у него наверняка всё сжималось и он обливался потом, но внешне это выглядело как великолепная демонстрация запугивания. В душе я даже зааплодировал ему, обливаясь слезами. Но для матери Хитоцубы-сан Така-сан с самого начала был не более чем слабым врагом из первой локации. Тем самым противником из обучающего уровня, которому проиграть попросту невозможно.
Мой папочка
Она ударила по врагу начального уровня всей своей мощью. На лице Така-сана вспыхнула паника. Я изо всех сил сдерживал смех.
Папочка каждый день трудится ради мамочки и Рики. Рано утром уходит из дома и поздно вечером возвращается. Но перед уходом он всегда целует меня в щёку, а перед сном делает то же самое. А мамочку целует в губы. Боже мой, разве это не слишком уж волнительно для девочки из первого класса начальной школы?
Т-ты... ты... к-как ты вообще об этом узнала—?!
Целоваться при ребёнке... Право, я беспокоюсь, что с этой девочкой будет дальше...
Едва мать Хитоцубы-сан нанесла удар, как следом сама Хитоцуба-сан добила критическим попаданием. Эта мать с дочерью просто ужасны.
Така-сан задыхался, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег, и шаг за шагом пятился от матери Хитоцубы-сан.
Да уж. Така-сан страшно любит свою дочку — её зовут Рика-тян. А с женой у него до сих пор полный розовый флер. Откуда я это знаю? Да бывал у него дома несколько раз. И нет, Рика-тян правда очень милая. Когда вырастет, популярности у неё будет хоть отбавляй.
Но, Омити-сан, своей горячо любимой дочери и даже супруге вы ведь не объяснили, чем на самом деле занимаетесь? Вы говорите им, что обычный служащий, не так ли?
А... ну... Это... И что в этом плохого?! Моя жена и ребёнок к этому никакого отношения не имеют!
Именно это я и хотела сказать. Долг, оставленный родителями Йошизуми Юя-куна, должны выплачивать его родители. Сам Йошизуми Юя-кун не несёт за него никакой ответственности.
Я мало разбираюсь в законах. Но если мои родители натворили дел и подвели Така-сана с его людьми, мне кажется, именно я как их сын должен разгребать последствия. К тому же Така-сан всё это время по-настоящему хорошо ко мне относился. Я и вправду смотрю на него как на старшего брата.
Однако я понимаю, что ни вы, ни ваш начальник этим не удовлетворитесь. Поэтому давайте заключим сделку.
С этими словами мать Хитоцубы-сан вынула из сумки конверт. Така-сан осторожно принял его и заглянул внутрь. Одного взгляда хватило, чтобы его лицо изменилось — теперь на нём читалось изумление.
Вы... серьёзно? И вы ведь не просто какой-то там адвокат, да?
Нет. Я всего лишь адвокат. Просто мой работодатель очень богат.
Улыбка матери Хитоцубы-сан была поистине прекрасной, но в ней чувствовались шипы — как у розы. Стоило прикоснуться к ней неосторожно, и это стало бы смертельно опасно. Закалённый в подобных вещах Така-сан учуял угрозу в этой чарующей улыбке, с ожесточением почесал затылок, а затем поднял руки, признавая поражение.
Ладно. Если вас это устраивает, считаем дело закрытым. С этого момента мы больше не тронем Юю. Обещаю.
А? Что ты имеешь в виду, Така-сан? Неужели долг в тридцать шесть миллионов шестьдесят семь тысяч девятьсот семьдесят семь иен и правда исчез из-за содержимого этого конверта? Жутковато как-то. Огромный долг, оставленный никчёмным отцом. Что же такого было в конверте Хитоцубы Сакурако-сан, что от него не осталось и следа? Мне стало страшно любопытно, но Така-сан быстро и бережно убрал конверт во внутренний карман пиджака. Неужели это тот самый чек, который показывают в старых драмах?
Значит, этим самым долг, который этот проклятый — взял у вас, выплачен полностью, я правильно понимаю?
Назвать чьего-то отца проклятым человеком. Хотя он безусловно именно такой, но язык у матери Хитоцубы-сан тоже довольно острый. Может, они и раньше были знакомы?
Ага. Этим вы точно покрыли всё, что тот идиот у нас занял. Всё так. Повезло тебе, Юя. Живи нормально, понял? И не вырасти таким же проклятым, как он.
Ага... да. Конечно. Эй, Така-сан. Что вообще сейчас произошло? Я совсем перестал понимать, что тут творится.
Пока я стоял в растерянности, Хитоцуба-сан мягко взяла меня за руку и ласково улыбнулась. От этого я нисколько не успокоился — наоборот, сердце забилось ещё сильнее. Ну ещё бы: как тут не разволноваться, когда богиня держит тебя за руку и улыбается?
Постойте. Но рука у Хитоцубы-сан... Разве она не холоднее, чем тогда, когда касалась моего лба? И мне кажется или у неё слегка выступил пот, а сама она дрожит?
Йошизуми-кун. Я всё тебе объясню, так что не переживай. Всё в порядке. Для тебя, Йошизуми-кун, никаких минусов здесь нет.
Верно. Отсюда давайте оставим всё молодым. Ах да, Омити-сан. Не желаете чаю? Мы ведь оба, по сути, пострадавшие от Йошизуми Котаро, так что, может, немного побеседуем? Разумеется, ваши люди тоже могут присоединиться.
Обойдусь. Чем глубже связываешься с такими, как вы, тем хуже заканчивается. Эй, ребята! Сворачиваемся!
Подчинённые, до сих пор стоявшие наготове, даже за тёмными очками выглядели сбитыми с толку, но Така-сан намеренно ушёл, ничего им толком не объяснив. Уже перед самым уходом, не оборачиваясь ко мне, он сказал:
Юя. На этом и наши отношения заканчиваются. Скорее всего, мы больше не увидимся. Береги себя.
Помахав рукой и бросив через плечо «бывай», Така-сан исчез в вечерней темноте. Наверное, пытался выглядеть круто, но я ведь знаю, где он живёт. Более того, его жена сама как-то сказала: «Рика по тебе скучает, так что заходи», — так что, если захочу, увижусь с ним в любой момент.
Ну вот, с этим покончено. Дальше всё за тобой, Каэдэ.
Хорошо. Спасибо, мама.
Ничего страшного, не переживай. Куда важнее другое, Йошизуми Юя-кун. Прости, что всё получилось так внезапно. Этот подлец — сам на это напросился, так что долг полностью погашен. Можешь быть спокоен. Ты сможешь и дальше жить как старшеклассник, пусть и не совсем так, как раньше.
Меня зацепили её слова «не совсем так, как раньше», но, прежде чем я успел расспросить, мать Хитоцубы-сан взяла вещи и ушла.
В прихожей остались только я и Хитоцуба-сан.
Она всё ещё держала меня за руку, но, похоже, дрожь у неё только усилилась. Нет, погодите, у неё даже ноги ходят ходуном, как у новорождённого оленёнка!
Ч-что с тобой, Хитоцуба-сан?! Ты так дрожишь, всё в порядке?! Нет, ничего не в порядке, да?!
Ч-что ты такое говоришь, Йошизуми-кун? Я совсем не дрожу. И вовсе не было такого, что я специально сыпала лишними колкостями перед теми очень страшными мужчинами, чтобы ты ничего не заметил, и вовсе не было такого, что, как только мы остались одни, меня с новой силой накрыл весь тот страх, и теперь у меня подкашиваются ноги, так что я совершенно спокойна, правда.
Взгляд у неё был устремлён куда-то в пустоту, лицо оставалось невозмутимым, но слова она выдала пулемётной очередью. А её хрупкое тело трясло так, будто случилось землетрясение баллов на семь. Так она всё-таки боялась Така-сана. Я вздохнул и накрыл её ладонь обеими своими руками.
Хитоцуба-сан. Я заварю чай, так что почему бы тебе пока немного не отдохнуть в гостиной? И да, ты ведь собиралась мне всё объяснить?
Д-да... конечно. Я всё тебе объясню как следует. И то, как именно был погашен долг, который оставили тебе родители... и то, что за это пришлось выполнить одно условие.
Условие? Что-то это звучит зловеще.
Условие такое
................Прости, что?
Э? Жить вместе? Она сейчас правда сказала — жить вместе? Я и Хитоцуба-сан? Да не может быть! Если это правда, меня убьют не только все парни в школе, но и все поклонники Хитоцубы Каэдэ по всей стране!
Фуфу. Всё хорошо. Я всё тебе как следует объясню. Так что давай поскорее в гостиную, ладно? Хорошо, Юя-кун?
Хитоцуба-сан улыбнулась мне улыбкой богини и впервые назвала по имени. Это была улыбка на девяносто девять баллов из ста — настолько прекрасная, что не поддаться ей было невозможно. Один балл она теряла лишь за то, что ноги у неё всё ещё дрожали от страха.
Я отвёл дрожащую Хитоцубу-сан в гостиную. Когда мы немного перевели дух за чаем, она медленно заговорила:
Итак, Юя-кун. Сейчас я объясню тебе твоё нынешнее положение. Впрочем, его можно свести всего к одной фразе.
Я сглотнул и приготовился слушать.
Юя-кун, отныне ты являешься моей собственностью. Вот и всё.
Ага. Понятно. То есть объяснять ты вообще не собираешься, да?
Мне показалось, что растягивать бессмысленно, и я решила сразу подытожить самое главное. Это было плохой идеей?
Конечно плохой! С каких это пор я стал твоей собственностью?! Это тебе не новый домашний питомец! Объясни так, чтобы я хотя бы мог понять!
Питомец... Да, именно так. С сегодняшнего дня, Юя-кун, ты мой питомец. М-м, да. Звучит просто замечательно!
Она не только не собиралась мне ничего толком объяснять — она вообще не слушала ни слова из того, что я говорю. Скрестив руки, она с румянцем на щеках витала в своих фантазиях и довольно хихикала. То, что даже это в её исполнении выглядело как картина, было вопиющей несправедливостью со стороны судьбы. Я нарочно шумно отпил чай.
Нет, Поти, так пить нельзя... ах, прости, Юя-кун. Я немного увлеклась. На чём мы остановились?
...Кажется, на том, что я стал твоей собственностью, Хитоцуба-сан.
Точно. А причиной тому, что ты стал моей собственностью, Юя-кун, послужило не что иное, как то, что твой отец со слезами обратился к моей матери.
Почему мой отец вообще плакался матери Хитоцубы-сан? Вкратце произошло вот что.
Оказывается, мой проклятый отец и мать Хитоцубы-сан учились в одной начальной, средней и старшей школе — в общем, из тех знакомых, от которых не так-то просто отвязаться. До неё доходили слухи о том, какой же он бесполезный человек, но после выпуска они вообще не общались. А потом, примерно месяц назад, он внезапно с ней связался.
Суть его послания сводилась к одному: «Помоги».
Сначала мама, разумеется, собиралась отказать. Она сказала, что даже если у них когда-то и была долгая общая история, петлю на шею он накинул себе сам
О чём вообще думал этот старик? Не могу поверить, что он стал посылать сигнал SOS замужней подруге детства, у которой уже есть семья. Когда он вернётся из-за границы, я буду бить его до тех пор, пока не успокоюсь.
Однако твой отец, рыдая, будто бы сказал: «Спасите хотя бы моего сына». Сказал: «Юя ни в чём не виноват и, в отличие от меня, у него есть способности. Я не хочу ломать ему будущее». Во всяком случае, именно так, говорят, он плакал.
...
Впрочем, даже после этого у моей матери не было никаких обязательств соглашаться. Если уж на то пошло, это только подлило масла в огонь.
Ну это и понятно. Для матери Хитоцубы-сан я совершенно посторонний человек. Просить о помощи, приплетая собственного сына, — это настолько жалкая и поверхностная отговорка, что лужа и то глубже. Хоть бы немного головой думал, идиот.
И вот теперь, уверена, столь умный человек, как ты, Юя-кун, уже задаётся вопросом, почему мама всё-таки решила помочь. Ответ, разумеется, заключается в следующем: я впервые в жизни эгоистично попросила её об этом!
Гордясь собой, Хитоцуба-сан выпятила грудь и самодовольно произнесла «кхм!». Даже сквозь вязаный свитер угадывались мягкие очертания её пышной груди, а когда она ещё и выгнулась, подчёркивая это ещё сильнее, я не знал, куда девать глаза. Я чуть отвёл взгляд и сказал:
Т-твоя эгоистичная просьба, Хитоцуба-сан? Но как из этого вообще следует помощь моему отцу? Обычно люди не взваливают на себя чужой долг только потому, что их ребёнок чего-то захотел.
Хочешь верь, хочешь нет, но я всегда была честной, послушной и хорошей девочкой, которая ни разу в жизни не капризничала. Поэтому, когда их любимая единственная дочь впервые за всю жизнь чего-то эгоистично пожелала, родители и бабушка с дедушкой пришли в настоящий восторг. Не до уровня «устроим праздник», конечно, но очень близко.
Она так буднично назвала себя честной и хорошей девочкой, что я решил пока оставить это без комментариев. И всё-таки семья, которая приходит в восторг только от того, что ты впервые покапризничала, — это уже перебор.
У меня было две просьбы. Первая
Почему Хитоцуба-сан вообще так переживает за человека вроде меня — вот в чём настоящий вопрос. Но всё равно ужасно приятно, когда за тебя волнуется кто-то другой.
А вторая моя просьба... именно она и сделала тебя моей собственностью. Это была величайшая эгоистичная просьба в истории меня самой. Потому что... я сказала, что хочу жить вместе с тобой.
Отлично! Теперь я запутался ещё сильнее! Это уже не каприз какой-то! Ты просто перескочила все ступени — и сразу объявила родителям, что хочешь жить вместе?!
Потому что... я хочу быть рядом с тобой, Юя-кун...
Это запрещённый приём! Любой парень мгновенно влюбится, если такая милая, похожая на богиню девушка, как Хитоцуба-сан, начнёт мять пальцы, обиженно надуется, поднимет на него застенчивый взгляд и скажет что-то вроде «потому что хочу...»!
И вот... когда к моей просьбе прибавилось ещё и то, что ты
Пока я ломал голову, стоит ли вообще оставлять без внимания слова «первая любовь», Хитоцуба-сан протянула мне лист бумаги. Это было что-то вроде письменного обязательства, а в самом низу красовались подпись и печать моего отца. Содержание было таким:
«Первое: я разрешаю Юе и Хитоцубе-сан жить вместе. Второе: когда Юе исполнится восемнадцать и он окончит старшую школу, я даю согласие на его внесение в семейный реестр Хитоцуба и брак с этой семьёй. Кроме того, после начала совместного проживания Йошизуми Котаро и его жена навсегда лишаются права связываться с Йошизуми Юей». Что это вообще за чушь-я-я-я-я?!!??
Да уж, такое вполне естественно заставит заорать.
Мало того, что мне предстоит жить с Хитоцубой-сан, так мы ещё и поженимся сразу после выпуска из школы?! И я ещё и войду в их семью?! Они вообще у моих родителей спрашивали согласие? А, ну да — внизу же их подпись. Значит, эти двое без малейших сомнений на всё согласились. Я прямо вижу, как мой никчёмный отец с довольной улыбкой ставит подпись, а мама с такой же беззаботной улыбкой приговаривает что-нибудь вроде: «Теперь и Юу-кун будет счастлив».
Пожалуйста, не волнуйся. Я, конечно, намерена тебя поддерживать, Юя-кун, но для столь достойного человека, который не захочет довольствоваться только этим, после женитьбы на мне ты будешь работать личным помощником моего отца, а затем в будущем займёшь пост президента группы Хитоцуба. Это уже решено.
Да что не так с этой семьёй?! Моя родня, конечно, та ещё история, но и семья Хитоцуба не лучше! Они не только без колебаний согласились выдать свою драгоценную единственную дочь за какого-то старшеклассника, с которым даже не знакомы, но ещё и заранее решили сделать меня следующим президентом. Как ни крути, а шурупов у них в голове явно не хватает.
Твои родители и мои родители уже дали своё согласие. А ещё, Юя-кун, к сожалению, ты не имеешь права отказаться. Если всё же откажешься... понимаешь, что тебя ждёт, не так ли?
А. Вроде бы понимаю. Меня наверняка заставят работать как раба где-нибудь в компании Хитоцуба. А то и вовсе отправят под землю, как в манге. Дни ада — без солнца, без свободы, пока не помру.
Фуфуфу. Как и ожидалось от тебя, Юя-кун, ты быстро всё схватываешь. Если ты откажешься, то до конца своей жизни будешь рядом со мной в качестве личного дворецкого. А раз ты дворецкий, то не сможешь не то что поцеловать меня
Это тоже был ад. Просто немного другого рода. Никогда бы не подумал, что услышу от Хитоцубы-сан слова вроде «поцеловать» или «двусмысленно», но, судя по тому, как у неё пылает лицо, она и сама выдавливает это из себя с большим трудом. Запретная любовь слуги к юной госпоже... В каком-то смысле не так уж и плохо.
Нет! Никакой запретной любви не будет! То есть... сама по себе это, конечно, не худшая идея, но... ну... мне бы всё-таки хотелось чего-нибудь чистого, понимаешь... или, вернее, чтобы мы могли открыто нежничать друг с другом...
Что это вообще за девушка? Она ужасно милая. В школе Хитоцуба-сан всегда идеальна, чиста и благородна. Недосягаемая красавица, цветок на вершине горы. Но та девушка, что сейчас сидит передо мной, — совсем другая.
Наивная и чистая. Самая обычная девчонка, каких можно встретить где угодно, просто до безумия влюблённая в сёдзё-мангу. Быть может, именно это её настоящее лицо. Если так, то выходит, я один из немногих мужчин, которым довелось увидеть настоящую Хитоцубу Каэдэ?
Л-ладно. Я принимаю это предложение. Не то чтобы я собирался во что бы то ни стало отказываться... Для меня это скорее невероятный подарок. Жить вместе с кем-то вроде Хитоцубы-сан, а потом ещё и жениться? Разве это не мечта? Просто лучше не придумаешь.
Я заставил себя говорить бодро. И одним махом осушил чашку с чаем. Тёплая жидкость скользнула по пересохшему от бесконечных возражений горлу и немного остудила бешено колотящееся сердце.
Ах, я сказал это. Поддавшись моменту, согласился и на совместную жизнь, и на будущую женитьбу, и на вхождение в семью Хитоцуба. Но... наверное, так и надо. Мне предстоит жить с потрясающе красивой девушкой вроде Хитоцубы-сан, жениться на ней, а в перспективе меня ждёт кресло президента. Всё ведь отлично. Я вовсе не чувствую себя одиноким и не—
Юя-кун! Что с тобой?! У тебя где-то болит?!
...А? Что случилось, Хитоцуба-сан? У меня ничего не болит...
Тогда почему... почему ты плачешь, Юя-кун?
Я коснулся щеки. Пальцы стали влажными, почувствовалась прохлада. Странно. Я ведь теперь свободен от своих нелепых родителей, так почему же не могу перестать плакать? Почему в груди так больно, словно она вот-вот разорвётся? Почему—
Всё хорошо. Всё хорошо, Юя-кун. Я рядом с тобой. Я всегда, всегда буду рядом.
Не успел я и понять, как Хитоцуба-сан уже обнимала меня. Её ладонь мягко скользила по моей спине, точно она успокаивала маленького ребёнка, а в голосе было столько тепла, что я невольно обнял её за талию в ответ и крепко прижал к себе.
Тебя внезапно оставили совсем одного. Естественно, ты чувствуешь одиночество. Но давай с этого дня взамен будем счастливы, хорошо, Юя-кун?
Объятия богини были такими чудесными. Мне казалось, я просто растворяюсь в них.
А когда успокоишься, начинай собирать вещи. Этот дом мы снесём.
И как раз в тот момент, когда я уже почти начал наслаждаться этим счастливым ощущением, меня резко дёрнули обратно в реальность. Постойте. Этот дом собираются снести? Да вы издеваетесь.
Мы его снесём, заново отстроим, а потом будем сдавать в аренду. Доходы от аренды тоже будут идти нам. Ах да, о нашем любовном гнёздышке можешь не переживать
Я шмыгнул носом и кивнул. Хитоцуба-сан улыбнулась и мягко погладила меня по голове.
Что вообще здесь происходит?
Похоже, кровь моего беспутного отца течёт и во мне. Возможно, я только что совершенно наобум принял решение, которое перевернёт всю мою жизнь.
Примечание
36 067 977 — это японская словесная игра, основанная на чтении цифр. В произношении эта последовательность звучит похоже на фразу Fujisanroku Ōmu naku (富士山麓オウム鳴く) — «у подножия Фудзи кричит попугай». В японском языке такие числовые каламбуры встречаются довольно часто: цифры подбирают так, чтобы из них складывались слова или целые фразы.