Том 4. Глава 133
Сезон закончился, и в светском обществе Форнатье теперь устраивали лишь небольшие салоны. Клариче это ужасно раздражало.
Нормальных мужчин совсем не осталось!
На первый взгляд вроде бы приличные, но копнешь глубже — вторые сыновья без наследства или вовсе без стабильного дохода. Ну или просто уроды.
Сегодня ей тоже не повезло. Побывав на салоне госпожи Савелли, Клариче вышла в коридор и раздраженно вздохнула.
Я не могу вечно сидеть на шее у Делла Валле. Мне нужно срочно найти себе кого-нибудь…
К тому же взгляд Лукреции, который она ловила на себе, с каждым днем становился все более зловещим.
Клариче нервно грызла ногти, поворачивая за угол, когда вдруг услышала:
О, Боже! Леди Савелли, вы знали?!
Это был голос леди Людовики. Клариче тут же замерла и затаила дыхание.
О чем, леди Людовика?
Мой слуга только что принес известие! Вы ведь слышали, что торговый флот Стеллоне в последнее время прочесывает море?
Разумеется.
Оказывается, они искали тело леди Аделаиды!
Что?!
Клариче, спрятавшись за колонной, в ужасе задержала дыхание.
Тело Адель? Значит, она мертва?!
Но выражение лица леди Савелли говорило, что ее удивило совсем другое.
Значит, все-таки так… Герцог Чезаре решил просто избавиться от улик и замять скандал. А флот пустили лишь для вида.
Похоже на то! Значит, она и вправду была чернью!
Теперь понятно, почему говорили, что Делла Валле потребовали за молчание огромную сумму… Видимо, это как-то связано.
Интересно, как отреагирует дом герцогов Сфорца?
А что они могут сделать? Самой виновницы нет, доказательств подлога тоже. Все это просто замнут…
Женщины понизили голоса. Клариче, хоть и напряглась, прислушиваясь, дальше ничего разобрать не смогла. Ей удалось уловить лишь последние слова:
Интересно, кто следующий под зачистку?
Ну… кроме Делла Валле… Ах.
На этом разговор резко оборвался.
Послышались приближающиеся шаги. Клариче поспешно отступила назад, сделав вид, что только что подошла к повороту.
Прямо перед ней в дверях появилась леди Савелли.
Л-леди Савелли! — Ах, я просто хотела продолжить наш разговор…
О, мисс Донати.
Но взгляд Савелли, еще недавно дружелюбный, стал холодным.
Какая удача, мисс Клариче. Наверняка вы пришли поведать нам что-нибудь интересное?
Только несколько часов назад она мило ей улыбалась, но теперь ее лицо было ледяным.
Но, боюсь, вам лучше уйти. Прямо сейчас.
Джиджи глубоко вздохнул перед дверью рабочего кабинета внутреннего дворца.
Господин, это Джиджи.
Он вошел без стука и сразу увидел, кто сидел за массивным дубовым столом. Джиджи на мгновение застыл.
На фоне ярко-синего неба темно-синий оттенок волос казался почти черным. В этом свете он походил на древнего бога.
Опущенные веки, застывшее выражение лица.
Красивый. Величественный. Но вместе с тем — мрачный, словно древняя статуя, истертая временем.
Золотые глаза, бегавшие по бумагам, лениво скользнули в его сторону.
Джиджи сглотнул и заговорил:
До сих пор не нашли.
Чезаре не ответил. Его глаза, цвета старинной золоченой монеты, лишь долго и молча смотрели на Джиджи, а затем вернулись к документам.
Перо ровными движениями скользило по бумаге.
Да лучше бы он устроил истерику… А это что такое?
Джиджи передернуло, он ослабил воротник, словно вдруг стало нечем дышать.
Люди уже знают, что миледи пропала. Мы отправили слишком много людей на ее поиски, невозможно было избежать утечек. Теперь ходят слухи…
Он на секунду запнулся, а затем все же выдавил:
Говорят, что вы ее «убрали». А поиски
Шорох пера смолк.
В воздухе повис жуткий, звенящий в ушах, холодный, как металл, ужас.
Делла Валле...
Джиджи поспешно продолжил:
Они прислали письмо, в котором предлагают уменьшить сумму компенсации. Раз миледи исчезла, они считают, что у вас больше нет причин отказываться от их предложения…
Перо вновь заскользило по бумаге.
Чезаре по-прежнему молчал.
…Кроме того, госпожа Ева пыталась выйти на связь с Оракенией, но после новости о пропаже миледи активности больше не проявляла.
Когда Джиджи закончил доклад, в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь веселым пением птиц за окном.
Казалось, для Чезаре ни одно из сказанного им не имело значения.
Ваша Светлость, — Шансов, что она жива
В тот же миг раздался резкий звук рвущейся бумаги, и перо замерло. Прозвучал холодный, шершавый голос:
Тогда принеси мне ее тело.
Хотя весна уже приближалась, ночи на острове оставались прохладными. Адель сидела на длинном шезлонге на террасе, глядя на темное море, когда к ней подошла Катарина.
Любишь одиночество?
Она протянула один из двух бокалов шампанского.
Нет, не особо.
Адель взяла бокал, и Катарина села рядом.
Некоторое время они молчали. Первой заговорила Катарина.
Ты не задаешь мне вопросов.
Простите.
Не за что извиняться. Я сама сбежала из Оракении, потому что устала от этих церемоний.
Катарина усмехнулась и сделала глоток шампанского.
Разве тебе не интересно узнать о Чезаре?
Адель молча смотрела в бокал. В золотистой жидкости, сквозь которую поднимались пузырьки, всплыли глаза Чезаре.
Не особо.
Хм. А ведь он может стать отцом твоего ребенка.
Этого не будет.
Адель резко отрезала.
Катарина только улыбнулась, не возражая. Вместо этого она заговорила о другом.
Я думала, ты хотя бы упрекнешь меня за то, что я бросила Чезаре.
…
Впервые Адель повернулась к ней. Немного поколебавшись, спросила:
Почему вы ушли из дворца Буонапарте?
Катарина сделала глоток шампанского и изящно улыбнулась.
Ты ведь знаешь, что я была принцессой?
Да.
Я ненавидела Оракению. Поэтому сбежала на Сантанар. Но Форнатье оказался таким же. Нет, даже хуже. Там все твердили о реставрации монархии, но под этой напускной романтикой скрывались лишь зависть и презрение.
Она устало вздохнула.
Я устала и хотела уйти.
Но… вы могли бы взять его с собой…
Ни за что. Как бы я с ним справилась? Даже в династии Шредеров не было таких, как он.
Катарина рассмеялась звонким, почти девичьим смехом.
Ты ведь и сама видишь
…
К тому же, вряд ли Чезаре когда-либо страдал из-за того, что у него нет родителей.
Может, из-за того, что она была иностранкой? Для жителей Сантанара, с их сильным культом семьи, такие слова были почти непостижимыми.
Но правда в том, что Адель никогда не чувствовала в Чезаре недостатка чего-то подобного. Он… Нет, зачем вообще об этом думать…
Адель нахмурилась и залпом осушила бокал.
Тем временем Катарина, успевшая полностью допить свое, продолжила разговор с куда более расслабленным видом.
В конце концов, в этой стране люди живут любовью и умирают ради нее. Прямо как моряки. Взгляни хотя бы на Роуэна и госпожу Еву.
Внезапно она рассмеялась.
«Госпожа Ева»! Очаровательно, правда? Гораздо лучше, чем «пожизненная герцогиня Буонапарте» или «председатель синьории». Вообще, ей больше нравится быть «миссис Аттикус».
Адель удивленно вскинула голову.
Она выбрала такое обращение из-за этого?
Конечно. Разве не романтично?
Катарина резко вскочила, взмахнула шалью, словно крыльями, и подняла бокал.
Любовь делает нас свободными!
А затем, поддавшись настроению, закружилась в танце — и не выглядела при этом пьяной.
В этот момент кто-то появился рядом.
Чезаре?
Адель на миг задержала дыхание.
Но это был не он. Такие же темно-синие волосы, такие же золотые глаза, но лицо — мягче, добродушнее. Мужчина средних лет.
А…
Сидите.
Роуэн добродушно улыбнулся и протянул бокал с горячим бренди, когда она, замявшись, хотела было подняться.
Допьете и идите в дом. Ночью холодно.
…
Адель не сразу смогла ответить. Было странно видеть столь похожее на Чезаре лицо, но с таким теплым выражением.
Бывший глава дома Буонапарте недолго задержался подле нее, быстро справившись с формальностями, после чего подошел к Катарине.
Пора идти, мадам.
И прежде чем та успела возразить, поднял ее на руки.
Два силуэта растворились в глубине особняка, оставив после себя прощальный взгляд.
Яркая, ослепительная картина — и слишком короткий миг, чтобы ее осознать.
Вот оно.
То, чего не было у Чезаре.
То, что он хотел.
И чего не нашел во мне.
Адель молча сидела, затем залпом осушила бренди.
На следующий день к острову причалил корабль. Торговое судно компании «Стеллоне».
Катарина сидела в кабинете вместе с Роуэном Буонапарте.
Перед ними стоял человек в темном плаще с бесстрастным лицом.
Я Арль Гольдони, рыцарь миледи Лукреции Делла Валле.
Роуэн внимательно изучил его, после чего тихо сказал Катарине:
Кажется, это правда.
Я так и думала.
Катарина приподняла бровь.
Это госпожа Ева так на Чезаре повлияла? Он мой сын, но все же…
Она с раздражением взяла письмо у рыцаря.
На бумаге сиреневого оттенка было выведено аккуратным почерком:
Ее Светлости, что скрывает в себе луну Оракении. Лукреция Делла Валле приветствует вас.
Прежде всего, мне жаль, что приходится тревожить вас известиями после вашего ухода от суеты светской жизни.
Однако в свете последних событий, происходящих в высшем обществе Форнатье, есть нечто, о чем вам следует знать.