Том 1 · Глава 1039. Новая отправная точка

Холодный звёздный свет пересёк бескрайнюю даль и достиг этого места из самых глубин мироздания. Прозрачное сияние озаряло вдребезги разбитую обшивку «Тар-Лонда», точно покрывая этот древний звездолёт слоем серебра.

В хвостовой части гигантского корабля тяжело пострадавший реакторный отсек разверзся громадной пробоиной. Системы аварийного контроля уже сработали и отсекли соответствующие энергетические каналы. Часть угасшей активной зоны открылась космосу. Какие-то жидкости, улетучившись из пробоины, в вакууме вскипали и обращались в пар. Преломляя лучи гигантского солнца, что лились с другой стороны горизонта, они являли краски, подобные радуге.

Слабый свет в двигателях мигнул несколько раз и в конце концов совершенно угас. Этот корабль, построенный сто восемьдесят семь тысяч лет назад, использовал технологию, совершенно отличную от нынешней эпохи. Он не только имел антигравитационные механизмы, но и опирался на рабочие двигатели, дававшие дополнительную тягу на этапе взлёта, — искусство, перенятое у Вознёсшихся. Теперь же творения, порождённые этими технологиями, одно за другим «умирали».

—Наш главный двигатель заглох. У группы двигателей ориентации ещё есть толика тяги. Я постараюсь заставить корабль сбавить скорость и удержаться на высокой орбите. Хотя немного погодя нас всё равно унесёт в дрейф, но до того мы можем вдосталь полюбоваться здешним пейзажем, — проговорил Барлогер и с силой хлопнул по пульту перед собой. — Эх, и эта штука тоже окончательно вышла из строя... У меня тут нет показаний третьего реактора, но, надо думать, и его состояние не лучше.

—Ты говорил, что главный двигатель под твоим началом продержится тридцать минут, — посмотрел на главного механика Герагор. — А ещё и двадцати не прошло.

—То была риторика. Так, для поднятия духа, — безо всякого смущения ответил Барлогер. — В таких условиях заставить двигатель выдержать последний этап взлёта уже было нелегко. Не говоря уж о том, что эта громадина промокла в море больше миллиона лет.

—Все мы знаем, что за этот миллион лет она ничуть не постарела, — небрежно заметил Герагор. И тут же обратил внимание, что Андал, сидевший поодаль, всё это время не проронил ни слова и точно глубоко о чём-то задумался. Это невольно пробудило в нём любопытство. — Андал, о чём ты думаешь?

—Считаю удары своего сердца, — тихим, низким голосом ответил Андал. — Я уже много-много лет не замечал стука собственного сердца... Всё это время кровяной насос и циркуляционная машина сообща поддерживали работу этого тела. Я почти позабыл, что внутри меня ещё осталось изначальное сердце... И что оно по сей день бьётся.

—А я-то полагал, что твоё сердце давно удалили, — с удивлением вскинул бровь Герагор. — Ты же короткоживущий чёрный дракон. Как твоё изначальное сердце до сих пор не омертвело?

—Мне и самому это кажется невообразимым. Совершенно невообразимым, — на мгновение умолкнув, медленно проговорил Андал. А затем вдруг нахмурился. — Вы не чувствуете никакого запаха?

—Ты только сейчас заметил? Это из газохранилища, — поднялся с кресла Барлогер и медленно поплыл в невесомости зала. — Наша система фильтрации остановилась, и часть отработанных газов попала в трубы жизнеобеспечения. Не тревожься. Пока что эти газы нас не убьют. Жизненная сила драконов всё ещё очень крепка.

—Ах, ну и «добрые вести», — покачал головой Андал. — И сколько мы ещё протянем?

—Трудно сказать. Зависит от того, сколько ещё точек утечки осталось в корпусе и не взорвутся ли раньше времени наши реакторы, — пожал плечами Барлогер. — Пульт управления сломан. Я уже совершенно не представляю, что творится с кораблём. Но если глядеть с более оптимистической стороны — разве мы только что не прожили ещё несколько минут? Это драконий род впервые собственными силами шагнул в звёздное пространство. Каждая секунда, что мы здесь пребываем, должна быть записана в историю.

В зале на время воцарилась тишина. Герагор же медленно подплыл к куполу, сделанному из полимера. Он вглядывался в картину снаружи корабля. Безбрежное звёздное небо приковало его взор. И вдруг он ощутил толику горечи: звёзды казались столь невообразимо далёкими. Хоть он и оставил землю и прибыл в место, столь удалённое от родных краёв, расстояние между ним и этими звёздами, казалось, ни на йоту не сократилось... «Тар-Лонд» был точно бумажный кораблик, сложенный детворой. До краёв полный честолюбивых детских мечтаний и великих планов дальнего плавания. Но на деле его просто опустили в сточную канавку у порога. Едва проплыв несколько метров, он уже насквозь пропитался водой и был готов затонуть в любой миг.

Но даже так — это первый шаг, сделанный смертными. Вроде самого первого раза, когда дитя пытается ступать. Быть может, оно лишь сделало один нетвёрдый переступ, быть может, через секунду оно упадёт. Но как бы там ни было — сейчас он здесь, залитый звёздным сиянием.

Кажется, и жалеть не о чем.

Внезапно на краю поля зрения вспыхнул луч света. Герагор с изумлением поднял голову и посмотрел в угол купола. Там медленно перемещался край планеты. Корабль утратил тягу, и теперь медленно кувыркался по инерции. И в процессе этого вращения ему открылся великолепный восход.

Гигантское солнце поднималось. Из-за планеты медленно всплывал венец поразительных размеров. Звёздный диск, покрытый изумительным узором, подобным древесным волокнам, пядь за пядью втискивался в поле зрения Герагора. Ещё более величественный, ещё более потрясающий, чем если смотреть с поверхности земли.

Весь зал управления потонул в блистательных лучах солнца. Хотя светозащитное покрытие ещё работало, этот величественный свет всё же немного резал глаза трёх принявших человеческий облик драконов. Андал и Барлогер, точно сговорившись, приблизились к Герагору. Они собрались перед полимерным куполом и, замерев, взирали на этот никогда прежде не виданный восход. И долгое время никто не проронил больше ни слова.

Здесь ничуть не тесно.

.....

Континент Лорен. В командном пункте Зимной Цитадели.

—Мифриловое Кольцо не отвечает? Связь с Мифриловой Сокровищницей потеряна? — Эмбер удивлённо посмотрела на Гавейна и, удостоверившись в положении дел, невольно пробормотала: — Не должно такого быть... За столь короткое время Мифриловое Кольцо уже второй раз даёт сбои... Техника у гигантских драконов столь превосходна, неужто они не могли починить даже какую-то систему связи...

—За тысячу лет у Мифриловой Сокровищницы ни разу не бывало подобного, — лицо Гавейна было куда более серьёзным. — «Никогда не знавшая промаха» — вот ярлык гигантских драконов...

—Может, просто неисправность ещё не устранили, — подумав, не очень уверенно проговорила Эмбер. Как одна из тех, кто некогда вместе с Гавейном совершил путешествие в Тар-Лонд, она знала истинное положение той драконьей страны куда лучше других. Мифриловая Сокровищница, окружённая тайной в глазах мира, в её глазах уже не имела такого ореола загадки. — В конце концов, всё у них древнее и разрослось до гигантских размеров. Не ровён час, та штука под названием «Омега» дала какой-нибудь сбой...

Гавейн слушал её полные оптимизма рассуждения, но выражение его лица ни на грамм не смягчилось. Опустив голову, он смотрел на лежавшее в руке безмолвное Мифриловое Кольцо. А мыслями невольно возвращался к последней встрече с драконьей богиней Энией.

Ни связаться с Мифриловой Сокровищницей, ни соединиться с Мелиттой Пернией... Случись такое в любое иное время, это, быть может, лишь озадачило бы его и не составило бы большого дела. Однако после минувшего путешествия в Тар-Лонд, после только что разразившегося божественного бедствия Бога Войны всё это невольно заставляло Гавейна крепко задуматься. В глубине души уже смутно зародилось неясное беспокойство. И хоть беспокойство это было безосновательным... зародившись, оно уже не уходило прочь.

Всё это совпало столь тесно. А потрясения божеств суть события, сотрясающие весь мир. Эния и весь драконий род, судя по всему, неизменно следили за переменами среди божеств человеческого мира. Теперь Бог Войны пал, и почти в то же мгновение Тар-Лонд разорвал связь с континентом Лорен... Что же именно происходит там, в далёкой драконьей стране?

Погрузившись в раздумья, Гавейн успокоил свой дух и сосредоточился. В сознании сами собой выстроились незримые узы. В разум хлынула картина — вид земли с высоты космоса. Взор проник в Лорен, в обстановку окрестных морей. Он осторожно двинул поле зрения, получаемое с синхронных спутников, силясь «посмотреть» как можно дальше к северу от континента Лорен, в надежде хоть что-то увидеть.

Однако угол зрения этих повреждённых спутников был в конце концов ограничен. Миновав заморский полуостров, что у Священного Княжества Драконов, он уже не мог разглядеть ничего.

С долей разочарования Гавейн собрал свой дух, готовясь выйти из поля зрения спутников. Но прежде чем связь сознания прервалась, он внезапно заметил на северном краю мысленной картины какие-то смутные вспышки.

Вспышки эти мелькали лишь краткое время. Потом ещё несколько меньших по силе вспышек озарили то же направление. Поначалу Гавейн подумал, что это блики от солнца, отражённые в облачном слое планеты и породившие ореол в объективе. Однако почти сразу же осознал, что это нечто не может быть природным явлением. Вспышки быстро прекратились. Спутниковое изображение вновь обрело покой. Но на самой верхней кромке кадра ещё оставались какие-то тонкие полосы, будто порождённые энергетическими помехами. И они никак не желали рассеиваться...

Спустя несколько минут Гавейн вынырнул из наблюдательного поля спутников.

Он по-прежнему не мог видеть того, что находилось за пределами поля зрения. Но теперь уже был почти уверен: в Тар-Лонде определённо случилось нечто чрезвычайное!

Эмбер уже заметила, что Гавейн внезапно впал в забытьё. К этому она, впрочем, давно привыкла. Поняв, что тот снова «витает в небесах», она совершенно добровольно взяла на себя обязанности телохранителя. И прождала так очень долгое время, пока не ощутила, что его дыхание и мельчайшие движения изменились. Тогда она тотчас приблизилась и спросила:

—Эй, ты что-то разведал?

У Гавейна было много секретов. Это его загадочное, время от времени находившее «забытьё» было одним из них. Эмбер это крайне любопытствовало, но она никогда не допытывалась о причинах. Она знала лишь одно: всякий раз, когда он вот так ненадолго «уходил в себя», он, казалось, получал некие «откровения» из какого-то таинственного источника... И содержанием этих откровений он время от времени был не прочь поделиться.

—В Тар-Лонде, должно быть, неладно. У меня такое... чувство, — Гавейн никак не мог объяснить другому человеку свой спутниковый обзор и потому выражался туманно. — Впрочем, судя по всему, до нас это докатиться не должно...

Произнося это, он поднял голову. Перед глазами предстала полная напряжённой суеты картина передового командного пункта.

Офицеры и гражданские чиновники, сбиваясь с ног, разбирали донесения, поступавшие из зоны боевых действий. Все системы связи и диспетчерские узлы работали на полную мощность. На площадке снаружи сосредотачивались медицинские части, только что прибывшие в подкрепление из тыла. По широким проходам с обеих сторон замка тянулись раненые, отведённые с фронта, и тела павших. Тар-Лонд был слишком далеко. А неразбериха, оставшаяся после этого божественного бедствия, стояла прямо перед глазами.

Послышались приближающиеся шаги. Обернувшись на звук, Гавейн увидел, что к нему направляется золотоволосый Сольдеррин. Этот старший рейнджер приветствовал его поклоном. На лице его лежала печать торжественности.

—Из Зимной Цитадели только что поступило новое сообщение. Тифонцы желают провести с нами официальные переговоры о прекращении огня.

—Наконец-то мы возвращаемся за стол переговоров, — легонько выдохнул Гавейн. — Итак, тифонцы высказались, где и когда они хотели бы провести эти переговоры?

—Что до времени, они лишь упомянули, что желают как можно скорее. Что же касается места... — тут Сольдеррин чуть замялся и лишь затем продолжил: — Они желают в Замке Договора.

—А, символ мира меж двумя государствами... Хотя сейчас упоминать это и несколько иронично, — услышав это название, Гавейн явил на лице довольно сложное выражение, но тут же усмехнулся. — Однако если глядеть по нынешним зонам фактического контроля обеих сторон, Зимная Цитадель уже в руках Сесила. Тогда Замок Договора, изначально находившийся в буферной зоне между Зимной Цитаделью и Крепостью Ветров, по сути, является ныне территорией, полностью подконтрольной Сесилу... Тифонцы не против?

—Не против, — кивнул Сольдеррин. — И даже особо подчеркнули это: они готовы вести переговоры в зоне контроля Сесила, чтобы выказать тем самым свою искренность.

Гавейн вскинул бровь, и на его лице отразилась усмешка:

—Потому что это они «развязали войну»... Что ж, хоть они и не против провести эти переговоры в зоне контроля Сесила, нам всё же следует проявить великодушие. Привести посольскую делегацию соседней державы в собственную зону военного контроля и там вести «мирные переговоры» — это поведение гегемона. В таком случае, каким бы ни вышел итог переговоров, с исторической точки зрение честность и действенность такого соглашения в будущем могут быть взяты потомками под сомнение. Нам нужно выбрать более подобающее место. Какое-нибудь нейтральное пространство. Или, по крайней мере, такое место, которое не затрагивает территориальные споры ни одной из сторон. Так будет предусмотрительнее. У вас двоих есть предложения?

Гавейн перевёл взгляд на Эмбер и Сольдеррина. Он отнюдь не по внезапной прихоти обратился к ним. Просто оба подходили для этого как нельзя лучше. Сольдеррин — командир Стальных рейнджеров и одновременно старший рейнджер, подвизавшийся целых семьсот лет и в старой Анзу, и в Тифоне. Он своими глазами видел ветра и дожди над этой землёй. Своей шкурой пережил множество перемен в обоих государствах. И хотя был инородцем, знал он эту землю куда лучше многих людей. К тому же сам был человеком осмотрительным, искушённым в делах. Сейчас он подходил на роль советника как нельзя лучше. Что до Эмбер...

Как-никак, глава разведывательного ведомства. В серьёзных делах на неё можно положиться... Наверное.

Эльф и полуэльфийка погрузились в раздумье одновременно. Договор о прекращении огня между двумя людскими империями — это, нельзя не признать, дело величайшей важности. Особенно сейчас, когда «война» за кулисами в действительности обернулась божественным бедствием. Дело это обретало ещё более исключительную символическую значимость и историческую ценность. Потому подойти к нему надлежало со всей серьёзностью.

Они принялись торопливо перебирать в памяти, надеясь отыскать подходящее место. В раздумье Эмбер первой внесла предложение:

—А что, если прямо посреди поля боя поставить новый лагерь? Договор, скреплённый на поле брани, должен, наверное, иметь больший вес.

—Я тоже думал над этим. Но помимо символического смысла нужно учитывать и реальное положение. Оборонный рубеж Зимной Цитадели разбит вдребезги. Весь район до сих пор очень опасен. Брошенная на поле боя магическая энергия и оставшиеся от Бога Войны останки потребуют ещё очень долгого времени на расчистку. Такая обстановка не подходит для ведения переговоров. К тому же на этот раз главное поле боя лежит ближе к тифонской стороне, и это тоже составляет проблему.

—Тогда давайте просто покинем сушу, — ещё подумав, предложила Эмбер. — «Аврору» ещё не отозвали обратно. Мы могли бы провести всё на борту корабля. У Сесила и Тифона нет территориальных споров на море...

Гавейн несколько удивился ходу мысли этой полуэльфийки. Но после короткого раздумья всё же покачал головой:

—Военный корабль — это территория, плывущая по морю. Заставить тифонцев прийти для переговоров на наш боевой корабль по сути ничем не отличается от того, чтобы вести их в зоне контроля Сесила. К тому же на этом корабле ещё много технических секретов, которые пока не следует показывать тифонцам.

Оба предложения Эмбер были отвергнуты. Она надула щёки и принялась напряжённо думать дальше. Но прежде чем она успела заговорить вновь, стоявший поодаль Сольдеррин, кажется, что-то надумал.

—У меня есть одно предложение, — старший рейнджер посмотрел на Гавейна. — Ты ещё помнишь? На границе Пустоши есть один эльфийский пост...

(Конец главы)