Том 1 · Глава 1085. Закрытое совещание

В просторной и светлой инкубационной комнате низкий гул работающих рунных устройств смешивался с жужжанием вентиляции и мягким эхом разносился под сводами. Эти тихие звуки ничуть не раздражали, напротив — от них комната казалась ещё более безмятежной.

Тишина эта продержалась недолго, прежде чем Эния легко нарушила её:

—Вот, значит, как… похоже, случилось очень многое…

—Я и сама знаю немного, — чуть смущённо ответила Бетти. — Кое-что рассказал хозяин или её высочество Ребекка, кое-что я услышала из чужих разговоров… Говорили о многом, но я почти ничего толком не поняла. Мне всё кажется, что те дела творятся где-то далеко-далеко, и непонятно, почему все обсуждают их с таким жаром.

—Живо интересоваться тем, что происходит в дальних краях, — удовольствие многих смертных. Но сосредоточиться на том, что рядом, ничуть не хуже, — мягко произнесла Эния. Голос из скорлупы доносился с приятной вибрацией. — Ты, как я погляжу, очень простое и чистое дитя, и это мне по душе. Если хочешь, мы можем стать друзьями.

—Ой, я всегда рада новым друзьям! — тут же просияла Бетти, но сразу же, спохватившись, поправилась: — Только я уже не дитя, я давно взрослая!

—…Взрослая, значит, — голос Энии умолк на пару секунд, а затем в нём проступила та неуловимая нотка переживания, которую горничная понять была не в силах. — Ты упомянула, что посланники из Тар-Лонда о многом говорили с твоим хозяином и что они вместе с ним отправились на ту самую конференцию, верно?

—Да, — усердно закивала Бетти. — Я слышала, как хозяин говорил про это, что-то насчёт того, что «драконы хотят вернуться в этот мир», и ещё он сказал, что это событие будет иметь далеко идущие последствия, только я ничего в этом не поняла.

—Вернуться в этот мир… чудесно, — в голосе Энии послышались и улыбка, и, кажется, проблеск гордости. — Они сделали первый шаг, и гораздо раньше, чем я себе представляла… Больше миллиона лет, и наконец-то в этом мире случилось что-то хорошее.

Бетти заморгала: она заметила, что «госпожа Эния» то и дело говорит вещи, которые ей непонятны. Впрочем, это ничуть её не смущало — в мире всегда было множество вещей, которые она не могла постичь. Кое-чему находились объяснения в книгах или в ответах хозяина, а то, что оставалось решительно непонятным… ну и пусть. Настроения ей это не портило.

Поэтому она быстро отбросила недоумение, и на лицо её вернулась улыбка. Взяв свой любимый большой чайник, она подошла к бледно-золотому яйцу:

—Госпожа Эния, вам плеснуть ещё чаю?

—…Можно ещё немного, спасибо, — чуть помедлив, ответила Эния. — Хотя вся эта жидкость в конце концов оказывается снаружи, что добавляет тебе лишних хлопот с уборкой.

—Да ничуть, она просто стекает по желобкам у пьедестала на пол, а я потом вытираю, — радостно улыбнулась Бетти. — Я очень хорошо умею мыть и вытирать! Раньше, когда народу здесь ещё было мало, я одна могла отчистить целый этаж — и полы, и столы, и стулья!

С этими словами она приблизилась к золотому яйцу и, осторожно поливая горячим чаем его скорлупу, с любопытством спросила:

—Госпожа Эния, вы и впрямь так можете «выпить» чай?

—Весьма необычное ощущение. Я не уверена, что верно «распробовала» вкус и тепло… но чувство приятное, — голос Энии звучал чрезвычайно довольно. — Никогда бы не подумала, что со мной может приключиться столь поразительный опыт…

—Но мне сдаётся, в этом есть что-то странноватое, — Бетти подняла взгляд на скорлупу. — Помнится, когда я в прошлый раз угощала чаем господина Яйцо, он, кажется, был не очень рад…

—Да? Какая жалость… Но со мной всё отлично!

.....

Над 112-м постом опустилась ночь, и повсюду в городе зажглись огни. Небеса усеяли бессчётные звёзды, раскинув свой покров над пограничным эльфийским поселением. Рукотворные огни перемигивались со звёздным светом, и в этом перекрёстном сиянии очертания чужеземной архитектуры проступали изысканными, изящными линиями. Из-за множества посетителей этот прежде тихий городок заметно оживился и наполнился суетой. Но за стенами форпоста всё так же простиралась тёмная, необозримая пустошь — чернеющие гряды холмов и беспросветные ночные долины с особой, пронзительной силой напоминали каждому прибывшему сюда, где пролегает «граница цивилизованного мира».

Изумрудная зала стояла на возвышении в западной части города, и из её комнат на втором этаже открывался прямой вид на пустынную глушь за стенами форпоста. Матильда Август стояла у высокого стрельчатого окна, столь свойственного эльфам, и глядела в беспроглядную ночную тьму за окном. Её взгляд уходил за пределы этой пугающе пустой темноты, к самой границе, где на горизонте проступало смутное зарево — величественный силуэт Великой Стены, прочерченный у края земли. Даже с такого огромного расстояния этот поражающий воображение энергетический барьер был отчётливо виден невооружённым глазом.

Долго вглядываясь в него, Матильда наконец отвела взгляд:

—Вот она, граница человеческой цивилизации… Я помню, как ещё в раннем детстве смотрела на неё издалека, и никак не думала, что мы и поныне можем лишь смотреть на неё издалека…

Розетта Август сидел в кресле поодаль и, подняв голову, посмотрел на дочь:

—Глядя на неё вот так, издалека, что ты чувствуешь?

—Я чувствую, что это бездна, которая только и ждёт, чтобы расшириться. Гигантская пасть, готовая в любой миг поглотить весь цивилизованный мир. Всеразрушающая сила скована за тонкой плёнкой барьера, а за ним кишат бесчисленные мутировавшие чудовища, способные смести целый свет. И при всём при том человеческие государства веками безмятежно спали у самого края этой бездны. Это даже… выше моего разумения.

—Этот барьер совсем не тонок — его энергетический фокус-слой достигает полукилометра в толщину, — но ты права. Перед лицом необъятной Пустоши Гондора и ещё более необъятных просторов всего Лорена этот мощнейший барьер и впрямь тонок, как бумага, — тихо кивнул Розетта. — Этот «бумажный лист» защищал нас более семисот лет, но даже его создание в своё время истощило все силы государств континента.

Матильда обернулась к отцу:

—…Гавейн Сесил выбрал это место для конференции, чтобы напомнить тем странам, что слишком уж долго наслаждались покоем за барьером?

—Зрелый правитель всегда вкладывает в свои решения более одной цели. Возможно, устрашающий вид пустоши у Великой Стены — одна из его целей, но точно лишь одна из, — сказал Розетта. — Как бы то ни было, по крайней мере он первым попытался сплотить все государства смертных воедино. Это путь, которого никто из нас прежде и не мыслил… И уже ради одного этого нам следует отнестись к конференции со всей серьёзностью.

—И в то же время с осторожностью отнестись к возможным «аппетитам» Империи Сесил, не так ли? — Матильда обернулась, и лицо её сделалось чрезвычайно серьёзным. — Как думаешь, о чём Гавейн Сесил будет говорить с нами сегодня вечером?

—…Он, как и я, не из тех, кто любит терять время, — после краткого раздумья ответил Розетта. — Здесь состоятся две встречи: официальное подписание договора между Сесилом и Тифоном и конференция о союзе всех государств смертных. И он, и я прекрасно понимаем, что по сравнению со второй встречей первая не должна отнять слишком много времени и сил. Сегодня ночью нам предстоит в формате закрытого совещания утвердить общие рамки и базовые условия договора. Он не станет затягивать это до завтра, я — тоже. Так что, скорее всего, он сразу выложит свои условия… а затем начнётся простая торговля.

Матильда задумалась, но едва она погрузилась в размышления, как за дверью послышались шаги и стук. Спустя мгновение в комнату вошёл высокопоставленный слуга и поклонился у порога:

—Его величество Гавейн Сесил прибыл.

—Проси гостя, — тотчас ответил Розетта — ему не нужно было приводить в порядок свой внешний вид, ибо он всегда был наготове ко всему, что должно случиться. — Матильда, сядь рядом со мной.

Когда Гавейн вошёл в гостиную, он увидел изысканный чайный столик, стоявший посреди комнаты. Свет люстры падал на столешницу, и та, отполированная из голубого хрусталя, ярко сверкала. Розетта Август уже сидел на диване по одну сторону столика, а рядом с ним — «имперская жемчужина», что некогда посещала Сесил. Кроме них в комнате никого не было.

Это была закрытая встреча, непосредственный контакт лидеров перед официальными и открытыми переговорами. Такой порядок не вполне соответствовал дипломатическим обычаям, но здесь, сейчас, эти двое — Гавейн и Розетта — сами и были «обычаем».

Рядом с Розеттой находилась лишь принцесса Матильда, и Гавейн тоже не взял с собой лишних людей — только Эмбер, начальницу разведки, которой он глубоко доверял.

За спиной щёлкнул замок: дверь гостиной затворилась. Гавейн с Эмбер прошли вперёд, а Розетта Август, ещё прежде чем они приблизились, уже поднялся им навстречу. Этот человек с вечно мрачным лицом сейчас улыбался, и вся его хмурая, гнетущая аура словно бы значительно ослабела. Столь явная перемена, конечно, не укрылась от глаз Гавейна, и он тоже улыбнулся:

—Добрый вечер, Розетта. Выглядишь ты куда лучше, чем в нашу прошлую встречу.

Улыбка Розетты стала ещё заметнее, он даже позволил себе пошутить:

—Хороший сон для такого человека средних лет, как я, — вещь чрезвычайно важная. К счастью, в последнее время качество моего сна просто отменное.

Гавейн, конечно, понял, на что тот намекает. Это было неплохое начало — опыт, который худо-бедно можно было назвать «плечом к плечу», действенно сближал стороны, а заодно делал некоторые не слишком «дружелюбные» условия чуть более неудобными для озвучивания. И хотя такая любезная дань общим воспоминаниям для людей вроде Гавейна и Розетты была не слишком-то действенной силой, она по крайней мере позволяла создать более тёплую атмосферу для предстоящего разговора.

—Кажется, сегодня здесь лишь мы четверо, — Гавейн кивнул стоявшей неподалёку Матильде. — Никаких посторонних. Полагаю, можно будет говорить вволю.

—Госпожа Эмбер, — Розетта тоже перевёл взгляд на полуэльфийку рядом с Гавейном. На миг его лицо стало очень серьёзным, но тут же вернулось к прежнему. — Говорят, вы — теневая настоятельница совершенно непредсказуемого уровня и эксперт в разведывательной области. Ваше появление на публике рядом с Гавейном Сесилом означает величайшую искренность с его стороны.

Честно сказать, в этот момент Гавейн и впрямь вдруг забеспокоился. Он рассчитывал, что живой ум Эмбер пригодится в этой беседе, но совсем упустил из виду её взбалмошный нрав: не выкинет ли она какой-нибудь фортель в столь серьёзной обстановке? Однако, обернувшись к полуэльфийке, он с изумлением увидел, что это всегда разболтанное и не признающее никаких правил создание вдруг приняло чрезвычайно профессиональный и идеально выдержанный в рамках этикета вид. С безупречно дозированной улыбкой она отвечала на похвалу Розетты — от интонации до выражения лица всё было почти без изъяна:

—Вы слишком добры. Я здесь лишь исполняю свой долг, а что до искренности… Полагаю, если уж вы и наш государь стоите здесь, ваша искренность не вызывает сомнений.

—…Это само собой, — легко кивнул Розетта, а затем как бы невзначай заметил: — Диана некогда с величайшей похвалой отзывалась о разведывательной службе Сесила, она даже прямо сказала мне, что «агенты, обученные лично начальником разведки Сесила, — это, возможно, самые выдающиеся разведчики в этом мире». Я когда-то питал на этот счёт немалые сомнения, но в последнее время, когда обстановка в Олдене стала понемногу успокаиваться, я, слегка освободившись от забот, и впрямь смог убедиться в выдающихся качествах их работы.

Эмбер расцвела ещё более ослепительной улыбкой:

—Вы снова перехваливаете. С моей точки зрения, Странствующие Силы и следователи вашей империи ничуть не менее превосходны — особенно те, что ведут «дела» в Тамдулене.

Выражение лица Розетты ничуть не изменилось. Он лишь слегка повернулся, приглашая Гавейна и Эмбер садиться, и очень непринуждённо заметил:

—Впредь подобного стоит делать поменьше, не так ли? Мы тратим слишком много сил, выведывая секреты соседей.

—Безусловно, мы для того сегодня здесь и собрались, чтобы установить ещё более прочное доверие, — улыбка Эмбер оставалась всё столь же лучезарной, а тон — столь искренним, что даже Гавейн ощутил тень удивления.

Вот только сколько же в этой «искренности» было истинного веса, оставалось неведомо. Да и Гавейна с Розеттой, судя по всему, этот вопрос сейчас не слишком волновал.

—Давайте поговорим о том, что и впрямь заслуживает внимания, — когда обе стороны расселись, Розетта сам перешёл к делу. — Между Тифоном и Сесилом разразилась война, основанная на недоразумении и сознательно подстроенная врагом. Теперь пора всё это закончить, не так ли?

—Безусловно, да и, собственно, эта война уже закончена, — кивнул Гавейн с открытым видом. — Наши стороны уже подписали на границе долгосрочное соглашение о прекращении огня. Переговоры на уровне генералов тоже прошли вполне успешно. Следующим шагом, без сомнения, станет совместное заявление о мире и разъяснение общественности того, что стояло за кулисами. Дело придёт к миру, торговля восстановится, государственные и частные контакты снова откроются. По этому пункту у нас, полагаю, разногласий нет.

—Здесь у меня вопросов нет, — лицо Розетты стало серьёзным, и вокруг него начала постепенно сгущаться напряжённая аура. — Восстановление дипломатических связей и открытие торговых путей — наши дипломаты в своё время обо всём должным образом договорятся. Но есть одно дело, и я хочу услышать твой прямой ответ.

Сколько ещё войска Сесила будут стоять в Волчьей Крепости?

(Конец главы)