Том 1 · Глава 1187. Основа для сотрудничества

Незаметно разговор, казалось, утёк в странное русло. Многоопытная богиня драконов вновь своим опытом погрузила всё пространство под золотым дубом в долгое молчание. Гавейн, прикрыв лоб и вздохнув, поднял веки и с беспомощным лицом посмотрел на Энию:

—Мне кажется, или ты этим ещё и гордишься?

—Это, конечно, не предмет для гордости, — лицо Энии оставалось по-прежнему серьёзным. — Я лишь излагаю факты. Я пережила то, чего вы и представить не можете. Вернее… то пережила «я» прежняя. Пусть былой опыт в новую эпоху и не всегда годится, но по крайней мере в том, что касается законов природы, мои слова, думаю, ещё весьма ценны для вас.

—Всё и впрямь обстоит так, как вы говорите, — очнулась от лёгкого оцепенения Мирмина и немедленно кивнула. — Похоже, нам нельзя надеяться, что «взаимное отторжение» меж божествами вдруг исчезнет… Чем ждать такого фантастического события, лучше уж успокоиться и подумать над техническим решением…

—Об этом поразмыслим не спеша, — сухо кашлянул Гавейн и вернул разговор в нужное русло. — Мы несколько отвлеклись. Вернёмся к изначальной теме: о плане тифонцев по открытию Божественного Царства… Могу ли я считать, что мы пришли к согласию?

—Все сомнения развеяны. Ты можешь дать ответ тому тифонскому императору и заодно передать ему то, что мы сегодня сказали, — тихо кивнула Эния. — А затем разузнай, есть ли у него достаточно продуманный и осуществимый план. Если сочтёшь, что в процессе что-то не так, мы в любой миг готовы помочь.

—Позвольте заранее поблагодарить, — Гавейн поднялся и обвёл взглядом трёх бывших божеств. Он искренне кивнул, а затем отступил на полшага и выдохнул застоявшийся воздух. — Тогда я, пожалуй, пойду. Я и так задержался здесь дольше, чем…

—Уже уходишь? — поднял веки Амоен, и в его старых, добрых глазах мелькнула улыбка. — Гавейн, ты слишком взваливаешь всё на себя. Меж двумя тяжкими ношами должны быть минуты отдыха. Это не помешает тебе и дальше быть мудрым и сильным правителем…

Гавейн, не говоря ни слова, молча смотрел на Амоена и увидел, как тот легонько взмахнул рукой. Изысканные карты, наколдованные на столе, вмиг исчезли, а на их месте возник квадратный ящичек, в котором, судя по всему, лежало что-то довольно тяжёлое. Бывший бог природы слегка улыбнулся:

—Теперь нас четверо. Можно сыграть партию в божественный маджонг…

—Нет, благодарю, — без малейших колебаний Гавейн отступил ещё на полшага. В душе он уже убедился, что всё идёт именно так, как он и предполагал: эти несколько вышедших на покой божеств после расцвета человечности дошли до невероятной степени праздности. Соберутся двое — играют в уголки, трое — сражаются в «победи помещика», четверо — готовы уже собрать стол для маджонга. Даже представить страшно, что они учинят, когда соберутся впятером. И эти господа ещё то и дело нарекают свои занятия по ловле рыбы в мутной воде громкими именами вроде «божественного того-то». Логику этого дела даже режиссёрам и сценаристам магических теневых театров не осмелиться бы придумать, но Гавейн, как назло, не мог ничего возразить.

В конце концов, эти трое и впрямь могли именоваться «божествами». А сама Эния некогда и была «Божеством» как таковым. Даже если бы они сидели на корточках и считали муравьёв, это всё равно было бы «божественным счётом муравьёв»… Где уж тут искать справедливости?

Гавейн решил, что спорить с ними он всё равно не в силах, а потому попросту развернулся и зашагал прочь. Амоен за его спиной открыл рот, но не успел и слова вымолвить, как фигура Гавейна уже исчезла в опавшей листве и дуновении ветра под золотым дубом.

—…Похоже, ему совершенно не интересно к нам присоединяться, — лишь спустя время вздохнул Амоен и с большим сожалением покачал головой, вновь усаживаясь на своё место. — А я-то думал, что добавление двух иероглифов «всех божеств» будет для него хоть сколь-нибудь привлекательно.

—Привлекательность для него «всех божеств» выражается отнюдь не в этом, — с оттенком насмешки покосилась на Амоена Мирмина. — И у него нет такого безмерного досуга, как у нас с тобой. У него дел полно.

—Ну ладно, тоже верно. Но ничего, — с лёгким сердцем проговорил Амоен и оглядел двух дам по сторонам стола. — Всё равно нас осталось трое. Ещё можно сыграть партию в божественные карты…

—Я не буду с тобой убивать время, — небрежно бросила Мирмина, и её фигура уже начала понемногу таять в воздухе. — Я недавно обнаружила за городом одно вольное поселение с отличным пейзажем и как раз собираюсь создать там пристанище. Карты — в другой раз.

Фигура богини магии окончательно исчезла. Амоен опешил и беспомощно обернулся к Энии. Но та уже поднялась:

—Прости, мне тоже пора. В реальном мире меня ждут кое-какие дела. В ближайшее время я, наверное, буду очень занята.

—В реальном мире? — опешил Амоен. — Какие же у вас дела в реальном мире? При вашем-то нынешнем состоянии…

—Я высиживаю яйцо.

Бросив эту фразу, изящная фигура, окутанная, казалось, лёгким бледно-золотистым сиянием, исчезла под золотым дубом. У квадратного стола на какой-то миг остался один Амоен. Бывший бог природы заморгал. Лишь через несколько секунд до него дошло, что означало упомянутое Энией «высиживание яйца». Он огляделся по сторонам, и на лице его проступило откровенное уныние:

—И впрямь, все ушли…

Бормоча, он сел обратно за квадратный стол и вновь наколдовал те изящные карты, медленно перебирая их порядок и представляемые ими призрачные масти. В голове его при этом всплыло одно дело, что Мирмина только что мимоходом упомянула: она, кажется, вновь нашла в нейросети какую-то брешь в мониторинге и в последнее время определённо изучала её.

«В этом деле она и впрямь искусна… Что и говорить — достойно божества, сотворённого теми, кто среди смертных искуснее всех в исследованиях и поиске…» — тихо вздохнул про себя бывший бог природы и, походя, отправил Нариэтиль сообщение с доносом на Мирмину.

.....

В Олдéне приближение осени постепенно вытесняло летний зной, оставленный на этой земле. Имперская Столица и обширные равнинные земли вокруг неё встречали самую сухую и приятную пору года. До того как Морозное Небо поднимется в зенит и наступит Месяц Инея, солнечные лучи ещё какое-то время будут озарять эту землю, пока над равнинами вновь не поднимется туман и влажный, промозглый воздух не окутает весь Олдéн.

И в эти последние озарённые солнцем дни кабинет на верхнем ярусе Чертога Обсидиана распахнул окна, впуская внутрь свежий воздух и солнечные лучи, что лились на стол правителя Империи.

Розетта Август сидел в своём любимом высоком кресле и, склонившись, просматривал только что поданные слугами бумаги. Солнечный свет падал сзади, и чернила на документах проступали черным по белому. В этих стройных, сжатых и точных строках он мог с ясностью уловить пульс всей Империи в этот миг. Как он делал это уже больше двадцати лет — всё, что происходило на этой обширной земле, с кристальной ясностью представало в его голове.

Раны, оставленные войной, заживали не так легко. Даже с двойным мощным вливанием сил от околоконтинентальных воздушных путей и новой международной торговли жизненная сила, растраченная Империей в битве у Зимной Цитадели, требовала времени на восполнение. Но усилиями всей прошедшей зимы и первой половины этого года обстановка внутри страны окончательно стабилизировалась, и во всех областях наметился явный подъём. Если нынешняя стабильность сохранится, этот подъём будет лишь ускоряться и в конце концов приведёт к новому пику.

Битва у Зимной Цитадели была жестокой кампанией, и удар, несомненно, оказался тяжёл. Но в долгосрочной перспективе она принесла и полезное «лечение кровопусканием». Гнилая плоть Империи была вырезана дочиста, голоса противников исчезли без следа, скрытые язвы двадцатилетних реформ вырваны с корнем, окостеневшее высшее общество перетасовывалось и перестраивалось, на рынке зияли огромные пустоты, послевоенное восстановление давало колоссальный спрос на рабочие руки… Когда самые мучительные схватки закончатся, Империю ждёт Месяц Урожая.

Разумеется, цена за всё это была высока, и новые скрытые угрозы пустят корни под личиной процветания. Но когда цена уже стала свершившимся фактом, извлечь из неё как можно больше выгод — обязательный урок для каждого правителя.

К отраде Розетты, в Олдéне «умных людей» было ещё очень много. То, чего он боялся больше всего — утраты веры молодыми дворянами-инвесторами и свёртывания ключевых промышленных вложений, — не произошло. Это дало гарантию дальнейшего восстановления столичного экономического круга.

Из коридора донеслись шаги. Внимание Розетты наконец оторвалось от бумаг. Он поднял голову и посмотрел на дверь кабинета. Дверь распахнули снаружи почти в тот же миг, как его взгляд упал на неё.

Черновласая начальница горничных Диана стояла в дверях. В её безжизненных глазах отражалось сияние солнечных лучей, льющихся из окна:

—Получен ответ из Сесила.

—Так скоро? — несколько удивлённо проговорил Розетта. — Я-то думал, им в любом случае понадобится провести несколько совещаний разного уровня, чтобы утвердить столь важный вопрос… Что они ответили?

Диана слегка склонила голову:

—Гавейн Сесил будет говорить с вами напрямую по дальней связи. Сеанс назначен через полчаса.

Розетта опешил и немедленно встал из-за стола:

—Пусть госпожа Винна приготовит зал связи. Я сейчас иду.

Ещё до назначенного срока Розетта прибыл в «зал связи», расположенный в недрах Чертога Обсидиана. Эта недавно оборудованная функциональная комната находилась на краю магического квартала. Её базовые заклинательные матрицы были частью Королевской башни связи, а вся система напрямую соединялась с цепью передающих башен на северо-западе, где недавно завершилась модернизация. Через ряд прямых каналов и механизмов преобразования эта линия осуществляла стыковку с системой связи сесильцев и могла в реальном времени принимать и отправлять сигналы между двумя сетями.

То, что было немыслимо в прежнюю эпоху: правители двух имперских столиц, разделённых тысячами гор и вод, могли говорить в реальном времени, будто лицом к лицу. Переговоры и консультации, способные изменить обстановку на всём континенте, можно было вести мгновенно. А те «скрытые угрозы», что прежде возникали из-за плохой связи, теперь удавалось избегать в максимальной степени.

Стоимость этой системы, конечно, была недёшева. Особенно теперь, когда транснациональная сеть связи только зарождалась, а проект тройного сопряжения нейросети, цепи передающих башен и информационной сети Стражей лишь обретал очертания, трудность создания такой линии, пересекавшей полконтинента, была очевидна. Но для двух стран, только что переживших божественное бедствие Бога Войны… затраты такого уровня были совершенно ничтожны.

Розетта вступил в зал связи. В этой овальной комнате почти не было украшений. Только на круглой платформе в центре зала была изображена гигантская магическая матрица. Множество высококачественных кристаллов и магически проводящих материалов на этой платформе испускали сияние. Сейчас этот сложный магический массив уже заработал. Он принимал сигнал издалека и преобразовывал его в звук и изображение, что стремительно обретали чёткость.

Наконец голографический призрак, проецируемый над круглой платформой, окончательно стабилизировался. Перед Розеттой предстало лицо Гавейна Сесила.

—Доброго дня, император Розетта. Давненько мы с вами не виделись.

—Доброго дня, Ваше Величество Гавейн Сесил. Рад видеть, что вы всё так же здоровы. Вы правы, мы и впрямь давненько не виделись.

Два имперских правителя обменялись короткими приветствиями, но не стали тратить много времени на привычную риторику. Гавейн быстро перешёл к делу:

—Мы уже получили документы, присланные из Чертога Обсидиана. После тщательного обсуждения и проработки специалистами Совета божественных полномочий в Сесиле мы сочли, что этот дерзкий план имеет смысл исполнять. Однако для окончательного решения нам потребуются более подробные технические материалы и проектная схема.

—…Вы пришли к заключению быстрее, чем я мог себе представить, — от души произнёс Розетта.

—Потому что у меня здесь самые надёжные специалисты и самые опытные… советники, — улыбнулся Гавейн, хотя на слове «советники» явно чуть запнулся. — Их советы быстры и точны.

—…Кажется, я догадываюсь, кто эти ваши советники, — сперва задумчиво произнёс Розетта, а затем сразу же вспомнил те документы, что недавно сесильская сторона обнародовала в высших кругах допуска внутри Совета божественных полномочий. Его лицо чуть изменилось, и он с серьёзным видом проговорил: — Если это совет… от них, тогда я могу понять, почему вы пришли к решению так быстро.

Гавейн кивнул и не стал больше распространяться о «советниках». Вместо этого он прямо спросил:

—Я хочу знать, каков конкретный план тифонской стороны насчёт этого «сотрудничества». Тифонские учёные уже впереди в проекте по открытию врат Божественного Царства. Что дальше потребуется от нас?

Розетта не стал ходить вокруг да около, всё же это был канал прямой связи между главами двух государств:

—Источник арканной энергии высокой чистоты и высокой интенсивности, и он должен обладать исключительной управляемостью.

Гавейн с серьёзным взглядом медленно кивнул. То, о чём говорил Розетта, было одним из обстоятельств, которые он предвидел ещё до начала связи.

Согласно приблизительным техническим материалам, предоставленным тифонской стороной, для открытия врат Божественного Царства Бога Войны требовалось три критически важных условия. Первое — несомненно, фрагмент, оставшийся от Бога Войны, который служил бы «маяком» для открытия врат. Второе — конкретные технические параметры для возведения самих врат. Эту часть тифонские учёные уже додумали, и источником её были осколки знаний, что семья Август выкрала у Ока Бога. Третье же… это как раз источник арканной энергии, достаточной, чтобы открыть и поддерживать врата.

Первые два условия у Тифона были. Третье же находилось в руках Сесила. На этом и зиждилась «основа для сотрудничества».

—Мы знаем о «поисковых экспериментах над сущностью магии», что всё это время ведутся в Сесиле. Знаем и о том, что вы ради этого создали самый чистый и самый мощный из всех, что когда-либо удавалось создать человеку, источник арканной энергии. Говоря откровенно… Тифон не способен построить такое, — с предельной прямотой проговорил Розетта. — Нам нужна ваша энергетическая технология, вам — наша технология портала.

(Конец главы)