Том 1 · Глава 567. Выбор

Силуэт дракона исчез в небесной вышине. Кроме немногих, почти никто не узнает, что легендарная раса продолжает следить за этой землёй. Мир вращался, как и всегда: Великое Светило день за днём всходило и заходило, погода день за днём теплела, и незаметно приближалось лето. Казалось, в единый миг весна кончилась — так поспешно, что люди растерялись.

Пламя войны, что вновь было заполыхало на востоке равнин Святого Духа, прогорев некоторое время, снова неприметно стихло.

У перекрёстка Гигантского Дерева, на укреплениях и равнинах, где друг другу противостояли две армии, большие и малые форты переплетались, точно клыки, разрезая всю область на лоскуты. Всюду были отчуждённые зоны, всюду — знамёна королевской армии или восточников. Во всеоружии солдаты и рыцари-офицеры кружили и мерили шагами эти перекрещенные полосы, осмотрительно обходя временно принадлежавшую им землю и в то же время насторожённо косясь на стяги, бывшие от них на расстоянии вытянутой руки. Но нельзя было отрицать: краткое и хрупкое перемирие установилось.

Поползли слухи. В эту эпоху, когда почти невозможно было действенно управлять сведениями, стоило какой-нибудь вести проникнуть в людские уши и найтись смельчакам, что передвигались меж областей, как она расползалась в народе и в этом ползании разделялась на бессчётное множество причудливых и диковинных изводов.

Одни говорили, что королевская армия потерпела страшное поражение, Серебряный замок больше не выдерживает давления и столичная знать договаривается о мире с Восточными пределами. Другие разносили вовсе обратное. Третьи твердили, что на границе зловеще зашевелилась Тифонская империя и давление внешнего врага привело к остановке битвы. Находились и такие, кто связывал нынешнее странное положение с участившейся в последнее время в округе перекрёстка Гигантского Дерева моровой язвой…

И среди всех версий слухов самыми достоверными были вести от конюшего, что служил в войске Восточных пределов. Конюший клятвенно утверждал, что видел, как с северо-запада прилетели эльфийские орлы, и эльфийские вестники вошли в твердыню принца Эдмонда. А приказ о временном перемирии, говорил он, был отдан вскоре после этого.

К востоку от перекрёстка Гигантского Дерева, в недавно возведённой твердыне, на городской стене высилась сторожевая башня. Облачённый в чёрный доспех, уже отпустивший бороду, Эдмонд Мун стоял на вершине башни и озирал разбросанные по равнине знамёна и большие и малые деревянные лагеря. С юго-запада дул свистящий ветер, овевая башню и хлеща по стягу над головой принца Мун, так что тот гулко хлопал.

Позади послышался звук железных сапог. На башню поднялся герцог Сайлас Лоуренс в полном воинском облачении.

—Эльфы ушли, Ваше Высочество, — глухо произнёс он.

—Явись они семью днями позже, перекрёсток Гигантского Дерева был бы уже нашим, — негромко проговорил Эдмонд Мун. — Сброд без всякой дисциплины из так называемой союзной армии нам вовсе не противник. Пусть и рядятся в новомодное снаряжение, они всё равно умеют лишь очертя голову нестись вперёд и подыхать.

Герцог Восточных пределов глубоко взглянул на принца:

—Но мы обязаны были остановить войну. Это касается высшего долга.

—Да. Высшего долга. Мы сражаемся за будущее Анзу, а не просто за кресло в Серебряном замке, — бесстрастно ответил Эдмонд. — Герцог Лоуренс, каков порядок в тылу?

—Всё спокойно, Ваше Высочество, не извольте тревожиться, — кивнул Сайлас Лоуренс. — Только Бельк прислал озабоченное письмо. Сесильцы с умопомрачительной скоростью и приёмами добывают руду в Белых Холмах. Он описывает это в столь непомерных выражениях, что я даже не знаю, стоит ли верить таким россказням.

—Что же он пишет? — заинтересовался Эдмонд.

—…Сесильцы, возможно, уже в этом году сравняют взрывами «Вороний Клюв», а в будущем году намерены взорвать и вторую гору.

—…Бельк, кажется, не склонен к преувеличениям.

—Он и впрямь не склонен к ним, Ваше Высочество.

—Тогда я, пожалуй, готов ему поверить, — произнёс Эдмонд. — Если у сесильцев хватило сил пробить каким-то магическим оружием стены Скалограда, нет причин не применить подобные взрывы при добыче камня.

Тут он невольно вздохнул:

—Хотя нам и удалось возвести в Восточных пределах новые фабрики, подлинный технический корень Сесила лежит явно не в этих заводах… Тут мы уже отстали.

—Мы уже ведём переговоры с южными чиновниками, ведающими переселенцами, чтобы послать грамотных учеников в их «школы». Похоже, с юга на это не наложен полный запрет.

—Прошу вас, обратите на это самое пристальное внимание, — кивнул Эдмонд. — Люди, умелые люди… это поистине важно.

Некоторое время спустя герцог Лоуренс покинул башню. На её верхней площадке остался лишь Эдмонд Мун, одиноко стоящий на ветру.

Но в следующую секунду до его слуха донёсся голос:

—Воистину, вы — мудрый государь, Ваше Высочество.

Казалось, Эдмонд Мун давно ждал этого голоса. Он спокойно обернулся и увидел за своей спиной, неподалёку, жаровню. В жаровне постепенно сгустилась человеческая фигура. Она скользнула на землю и обернулась женщиной в ритуальном одеянии, чья нижняя половина была подобна жутким и омерзительным корням растений.

—Ты пришла, Бельтира, — холодно кивнул он.

—Вы уже не отрицаете титула мудрого государя? — Бельтира двинула своими шелестящими корневыми ногами, и в голосе её прозвучала насмешка. — Как возмужали… ещё в прошлом году вы при этом титуле приходили в крайнее волнение и всё отрицали.

—Мне ни к чему препираться с вами о таких вещах. Наши с вами отношения не настолько глубоки, — голос Эдмонда Мун сделался ещё холоднее. — Если ты ищешь тех эльфов, могу лишь сказать, что ты опоздала. Они уже ушли обратно в Санкт-Сунил.

—Мне эти эльфы безразличны, — усмехнулась Бельтира. — А вот вы… вы собирались по взятии перекрёстка Гигантского Дерева объявить о своей коронации, но теперь всё расстроилось из-за вестей, принесённых этими эльфами. Неужто не жаль?

Эдмонд молча поднял зачехлённый одноручный меч. Остриё уставилось в горло Бельтире. В воздухе между клинком и её гортанью, словно живые, поползли чёрные разрывы.

—А если ты умрёшь здесь, найдётся ли кому жалеть о тебе?

—Убери эту игрушку. На поле брани она послужит лучше, чем здесь — угрожать женщине, — Бельтира небрежно отвела клинок рукой. — Я пришла лишь напомнить вам, Ваше Высочество: времени мало. Если вы хотите оставить народу Анзу место в новой эре, лучше принять решение как можно скорее.

—Мне глубоко безразлична ваша так называемая «великая эволюция», и плевать я хотел на ваше учение о конце света, — проговорил Эдмонд Мун, глядя Бельтире в глаза. — Даже если так называемая новая эра и впрямь существует, народ Анзу найдёт свой способ жить. Оставьте свои заботы.

Бельтира некоторое время молча глядела на Эдмонда, затем покачала головой и медленно двинулась обратно к жарко пылавшей жаровне:

—Вот уж воистину впечатляющие речи. Но ничего. У нас ещё есть немного времени. И у вас ещё есть время… делать выбор.

.....

Чаще всего так называемый «выбор» — лишь мираж, искусно поданный свершившийся факт. Его кладут перед тем, кто выбирает, чтобы породить у него иллюзию, будто положение вещей подвластно ему, или чтобы дать уже бессильному человеку хоть немного прикрыть своё жалкое бессилие.

В Зале Золотого Дуба самые могущественные аристократы Анзу всё ещё жарко спорили. Знатнейшие мужи излагали свои взгляды на положение в королевстве, прибегая к множеству доктрин, цитат и доказательств, дабы подтвердить верность своих суждений и показать, что каждое их слово — ради лучезарного будущего этого королевства. Но Виктория, сидевшая во главе длинного стола, отлично знала: все эти споры и речи — лишь мостки, ведущие к выводу, который и обсуждать-то незачем.

—…Восточные пределы уже приняли условия временного перемирия. Это всего лишь голос рассудка. Они ещё не вправе представлять Анзу…

—Законное королевское наследие — в Серебряном замке, и тот, кто представляет Анзу, — тоже в Серебряном замке!

—Но мы должны учитывать напряжённую обстановку на равнинах Святого Духа. Мы имеем дело с шайкой расхитителей государства, уже почти утративших рассудок…

—Нужно всё обдумать исподволь, исподволь…

Графы, маркизы, первый министр, военные советники — они выступали один за другим, глаголя истины, ясные и без того всякому зрячему. Виктория с ледяным лицом взирала на это зрелище. Она бросила взгляд налево: принц Уилс был так же холоден, как и она, а герцог Болдуин широко зевнул. Она глянула направо: несколько эльфийских посланников, сидевших неподалёку на особых местах, со смесью недоумения и скуки взирали на неё.

Ввиду особых обстоятельств Зал Золотого Дуба впервые в своей истории дозволил иноземцам присутствовать и слушать дворянский совет. Но, как теперь выяснялось, друзья из Серебряной Империи и впрямь не слишком разбирались в некоторых «правилах» человеческого общества.

Эльфийка по имени Соня Сребролист заморгала в сторону Виктории и беззвучно пошевелила губами. Виктория услышала её голос у самого уха:

—И из-за такого пустячного вопроса им нужно столько времени твердить одно и то же?

Виктория со вздохом послала свой голос в ответ волной магии:

—Потому что произнести некоторые слова — значит взять на себя немалую ответственность.

—Это-то мы понимаем. Но их обсуждение что-то чересчур затянулось, — в голосе Сони Сребролист по-прежнему звучало недоумение. — Мы, эльфы, можем жить тысячи лет, но даже по нашим меркам такие собрания кажутся пустой тратой времени… Разве у этих ораторов иной срок жизни, чем у прочих людей?

Виктория: «…»

Этот вопрос уже несколько выходил за пределы её знаний.

Она покачала головой и решила положить конец бесплодным прениям. Она легонько стукнула костяшками по столу:

—Леди и джентльмены. Пора делать вывод.

Гул споров мгновенно утих. Взоры почти одновременно обратились к Виктории, Уилсу и Болдуину.

Северная герцогиня про себя вздохнула: как и следовало ожидать, никто так и не осмелился произнести тот единственный выбор.

Ну что ж. Всё равно дом Вильдер уже последний век втихомолку называли «узурпаторами государства». Разве её собственный образ в глазах всех — не образ герцогини, что правит единовластно?

—О законном престолонаследии можно не спорить. Но правда в том, что сейчас мы обязаны временно отложить этот вопрос в сторону. Мятежники Восточных пределов не могут представлять Анзу. Мы… пока тоже не можем. Единственный, кто сейчас способен выступить от лица королевства, — не в Серебряном замке. Он на Юге.

Немолодой аристократ чуть полноватого сложения, с волосами, зачёсанными волосок к волоску, своевременно поднялся и с важным лицом произнёс:

—Вы правы, герцогиня. Но Южные Пределы до сих пор не выказали никакого отношения к вопросу о королевской власти Анзу. Если теперь возложить на герцога Сесила столь великую ответственность представлять Анзу, то…

—Граф Балин, — перебила его Виктория, — можете предложить более достойную кандидатуру.

—…Я хотел сказать — возложить эту великую ответственность на герцога Сесила было бы как нельзя более уместно!

—Отлично. Решено.

На особых местах у края длинного стола эльфийские посланники с недоумением досмотрели это бесконечно нудное собрание до конца. Лишь когда Виктория Вильдер единым духом вынесла итог, они облегчённо перевели дух.

Соня Сребролист невольно покачала головой и вполголоса бросила сидевшему рядом спутнику:

—По сравнению с этим Горное Королевство проявляет куда бо́льшую расторопность.

—Людские собрания всегда таковы.

—И жить-то им всего сотню лет, а они ещё смеют так разбазаривать время. Воистину поразительный народ…

(Конец главы)