Том 1 · Глава 27. Комната наказаний — (2)
На четвертом этаже Папского суда располагалась комната без единого окна.
Единственным источником света было тусклое пламя одинокой свечи. На столе в самом центре лежал длинный пергаментный свиток.
Хотя Офелию отправили в Комнату наказаний впервые за десять лет, все здесь в точности соответствовало ее воспоминаниям.
...Дерьмо.
Я позвоню в колокольчик, когда придет время обеда,
Бросив эти слова так, словно выполнял самую обыденную работу, он удалился, даже не попрощавшись.
Прежняя Офелия, возможно, заставила бы его вернуться и осыпала бы проклятиями за подобную грубость. Но это лишь продлило бы ее пребывание здесь.
Ха-ах...
Ее задача была проста: скрупулезно переписать священное писание на этот длинный свиток.
Но будь все действительно так просто, разве в детстве она боялась бы этого места?
Глядя на пустую чернильницу рядом с пергаментом, Офелия нервно прикусила нижнюю губу.
Достав лежавшее под свитком перо, она прижала острие к коже.
Крепко зажмурившись, она проткнула плоть. Алая кровь потекла по перу, наполняя чернильницу.
Набрав ровно столько, сколько нужно, Святая тут же принялась за работу. Кровь быстро сворачивалась, и, чтобы закончить писание, ей приходилось раз за разом вонзать острие в собственную кожу.
В течение следующего месяца Офелии предстояло заполнить этот длинный свиток. Ей придется ранить себя десятки, если не сотни раз. От этой мысли кружилась голова, но она терпела.
Эллиот, ублюдок...
Как же сильно она ненавидела эту Комнату наказаний в детстве!
После того как на ее теле без ее согласия выжгли Божественное Клеймо, Офелия получила фамилию Папы и стала его приемной дочерью. Каждый день превратился в кошмар, а стены академии душили ограничениями.
Когда ей все надоедало и она устраивала истерики, ее отправляли сюда.
Впервые она оказалась здесь в семь лет. Сколько бы девочка ни плакала, даже когда причиняла себе боль, наглухо запертая железная дверь не открывалась. Лишь когда она смирилась и закончила переписывать тексты, дверь распахнулась. Когда Офелия вышла наружу, ее руки были покрыты ранами, но никого это не волновало. На подобные увечья никому не полагалось обращать внимания.
Побывав здесь еще несколько раз, Офелия больше никогда не делала ничего, что могло бы навлечь на нее немилость Папы. Она вела себя как актриса, безупречно играя роль идеальной Святой.
Но что теперь? Какой-то сын простого рыцаря заставил Святую взять всю вину на себя!
«Если бы не Клеймо Героя...»
Клеймо Героя! Кто бы мог подумать, что столь великий знак проявится у Эллиота? Чтобы простой рыцарь сопровождения стал Героем — такого еще не бывало в истории.
И все же происходящее не вызывало у нее исключительно неприятных чувств.
Почему?
Офелия не могла точно разобраться в своих чувствах. Когда разговор с Эмили снова всплыл в памяти, она смахнула свернувшуюся кровь и глубоко вонзила острие пера в кожу.
Когда хлынула горячая кровь, боль оказалась настолько резкой, что у девушки вырвался стон. Вытерев холодный пот, Офелия попыталась продолжить работу.
«Следуя воле великого Бога... лишь это... приносит благословение...»
Пробормотав строчки писания, она покачала головой. Как вообще можно сосредоточиться на тексте?
Офелия крепко сжала перо.
Чувство, которое она испытывала, было слишком сложным, чтобы назвать его обычной печалью.
Однако, в отличие от прошлых разов, девушка не ощущала пронзающей сердце боли. И это, вероятно, тоже было следствием Гейса.
Бессмысленный поступок рыцаря, пообещавшего ее освободить... Хотя теперь, когда он стал Героем, всё выглядело не столь бессмысленно.
Офелия представила себе его образ.
Сумасшедший... Что с ним вообще не так?
Тц. По какой-то причине уголки ее губ поползли вверх. Вздрогнув, Офелия тут же слегка шлепнула себя по щекам.
Это сбивало с толку. Щека все еще горела — должно быть, остался след от пощечины, полученной от Папы.
Стоило ей погрузиться в эти мысли, как пришло осознание: пути назад уже не будет.
Едва Святая собралась продолжить работу, как за дверью послышался шум.
Вам нельзя входить!
Мне нужно войти.
Это приказ Папы!
А это приказ Бога. Чутье подсказывает: здесь проводят еретический ритуал.
Что?! Что вы такое несете! Это священное место! Вы хоть и Папский рыцарь, но есть вещи, которые... кхг!..
С грохотом массивная железная дверь Комнаты наказаний вылетела с петель, словно была сделана из бумаги.
В проеме показался мужчина с выцветшими светлыми волосами в тусклых доспехах — Эллиот, рыцарь, на которого Офелия просто не могла не злиться.
В его кулаке был зажат воротник того самого стражника, который недавно привел Святую сюда.
Разуй глаза и посмотри! Разве подобное подобает Священной Столице? Молитва, написанная кровью?! Черт возьми, мы что, в замке Владыки Демонов?
Н-но вы можете говорить мне что угодно, однако Папа...
Ладно. Беру ответственность на себя. С этого момента наказанием Святой займусь я. В первую очередь я — рыцарь сопровождения. Возражения есть?
Столкнувшись с его грозным взглядом, бедняга не нашелся что ответить. Когда Эллиот разжал пальцы, стражник неуклюже повалился на пол и пополз прочь.
Лишь после этого Эллиот перевел взгляд на девушку.
Офелия.
...
Ты теперь и темную магию в одиночке осваиваешь?
Эллиот...
Собираясь заговорить, Офелия почувствовала, как задрожали руки.
Ты... ты с ума сошел?!
Первым делом с ее губ сорвалось ругательство.
Она собиралась взять всю вину на себя, но из-за его появления в этом больше не было смысла.
Такова воля Папы. А в Священной Столице слово Папы — закон. Эллиот же открыто пошел против него. Если Папский рыцарь совершал подобное, путь назад для него был закрыт.
Ах ты, сумасшедший ублюдок! Что ты творишь?!
Хм.
Ты вообще в своем уме? Хотя о чем я, будь ты в здравом уме, ты бы так не поступил! Ты просто псих!
Офелия схватилась за голову:
Тебя же убьют за это!
Если я умру, разве ты не вернешь меня к жизни?
Затем он придвинул стул и плюхнулся напротив нее за стол.
В любом случае, кончай заниматься этой ерундой.
Бесцеремонно забрав пергамент, на котором писала Офелия, он поднес его к пламени свечи. Свиток вспыхнул и превратился в пепел.
...Ты действительно сумасшедший.
Не настолько, как ты.
Я... я не настолько безнадежна, как ты!
Нет. На мой взгляд, ты точно такая же глупая, как и я.
Что ты сказал, ублюдок?!
Как бы то ни было...
Снаружи нарастала суматоха. И неудивительно: четвертый этаж находился под строжайшей охраной, и за вооруженное вторжение сюда грозила расплата.
Офелия, если я останусь здесь, что меня ждет?
Тебя притащат к Папе, высекут плетьми и лишат сана.
Она видела подобное не раз. Папских рыцарей, навлекших на себя гнев Его Святейшества, избивали плетьми и вышвыривали из Священной Столицы без гроша в кармане. В худших случаях им подрезали сухожилия на руках, чтобы они больше никогда не смогли поднять меч.
Хм, действительно жутко.
И что ты собираешься делать?.. Даже если я попытаюсь заступиться за тебя, есть границы допустимого... Зачем ты вообще пришел?
Подумал, что тебе здесь не понравится.
Ах ты, сумасшедший ублюдок!
А разве я не прав?
Даже если прав! Все равно не следовало сюда приходить!
Офелия едва не плакала, но Эллиот, призадумавшись на мгновение, лишь ухмыльнулся:
Ты помнишь мое обещание?
Какое еще обещание?
В небесном саду, когда я применил Гейс.
Гейс. Клятва, о которой говорил Эллиот...
Что однажды я освобожу тебя.
Именно.
Впрочем... победа над Владыкой Демонов потеряла первоначальный смысл в тот момент, когда я стал этим чертовым Героем...
...
Хочешь сбежать? Вместе?
Побег из Священной Столицы... Услышав эти слова, Офелия вздрогнула.
Побег? Но как? Куда им податься на этом континенте? Разве за ними не отправят погоню?
Возникла тьма вопросов. Она сомневалась, всерьез ли говорит Эллиот.
Святая прикусила губу. Разозлиться на него? Размышляя, она невольно поджала колени к груди.
Не знаю я...
Что, простите?
Делай что хочешь, сумасшедший ублюдок... Ты ведь все равно утащишь меня силой, даже если я отказалась бы...
...
Не знаю. Сам решай, — Но ты ответишь за это.
Отвечу?
Ты сам всё заварил. Вот и отвечай теперь за мою жизнь.
...Хм.
В конечном счете это означало полностью доверить ему свою судьбу.
Глядя на Офелию, спрятавшую лицо, словно обиженный ребенок, Эллиот прищурился. Проведя с ней бок о бок три года, он прекрасно понимал ее истинные намерения.
Что ж, тогда назовем это похищением.
День в Магической башне начинался рано.
Впрочем, время для местных обитателей не имело привычного смысла. Когда сотворенное магией оружие исчезало, это означало, что миновал час. Изменение цвета зелья знаменовало завершение дня, а угасание особого магического круга говорило о том, что прошла неделя.
Таково было восприятие времени у чародеев.
По меркам чародеев с момента последнего визита их гостя прошло ровно три месяца — то есть полностью угас один магический круг.
Сэр Эллиот... и госпожа Святая?
Архимаг Элдериан Валид не смог скрыть изумления при виде стоявших перед ним гостей.
Облаченный в потрепанный плащ Эллиот нес Офелию на спине. Девушка, похоже, дико смущалась своего положения — она вцепилась в него, точно цикада, и, густо покраснев, прятала лицо у него на лопатке.
А, гм...
Элдериан растерялся настолько, что даже не поднял упавший и разбившийся монокль.
Святая, которой полагалось пребывать в Священной Столице, и ее рыцарь сопровождения без предупреждения явились в Магическую башню. Прежде чем он успел хоть о чем-то спросить, Эллиот заговорил первым:
Все объяснения позже. Нам бы хотелось ненадолго приютиться у вас.
То было не прошение, а факт. Впрочем, у Элдериана не имелось ни малейшего желания совершать глупость и выставлять Святую за порог.
Пожалуйста, проходите...
Эллиот ступил на чистый пол, оставляя следы пыльными гетрами. Бровь Архимага дернулась, но он сдержался.
Вместо этого старец оглядел их: поношенная одежда, скромные узлы с вещами и свежие следы от ударов клинков на доспехах.
Была битва? С разбойниками? Или... с кем-то иным?
...Хм.
Одними догадками правды не узнать — все требовалось услышать из первых уст. Элдериан велел слуге проводить гостей в покои.
В тот миг Архимаг даже представить себе не мог, что это скромное появление станет началом грандиозных событий, которые на долгие годы перевернут весь континент с ног на голову.