Том 1 · Глава 66. Высокомерие и ревность

Всякий раз, когда в моих покоях появлялся лекарь Ча Чонг, он непременно начинал свои рассуждения о чём-то таком:

—Вы же близки с Железной Горой? Вот в таком случае и научитесь у Железной Горы тому, как успешно развить чувство собственного достоинства и свою надменность!

“А разве это — не одно и то же?..”

Во всяком случае, суть всех наших разговоров сводилась именно к этому. Но, конечно, все его слова я пропускала мимо ушей: думала об этом – как о странных “ритуалах” ворчания Ча Чонга и быстро отмахивалась от любых назойливых мыслей, которые случайно прятались где-то в глубине моего сознания. К чему мне всё это?

—…Даже такое требует особого разрешения?

—Не столько разрешения, сколько... Если у вас должность Льва, то тогда легко оказывать серьёзное влияние и на другие отделы, даже если этот запрос и не связан с прямой деятельностью.

—Тогда… быть может, нужен — приказ?

—Полагаю, всё же лучше назвать это — рекомендацией?..

Вот так пересказывал мне свой недавний диалог с лекарем Хэй, как только пришёл ко мне.

На днях Ча Чонг явился в Следственное Управление собственной персоной: долго, больше часа, совершенно бесцельно болтал в его кабинете, пока Хэй не устал от этого окончательно и не спросил прямо о цели его визита. Только после этого лекарь, почти смущённо, попросил:

—Не могли бы Вы провести уроки светского этикета — для наложницы Есу?..

И это была очень странная и очень бесполезная просьба.

Могу ли я выбирать, что во всём этом впечатлило меня больше – сам лекарь, который пришёл к Главе Следственного Управления с просьбой о такой бесполезной услуге, или же Хэй, который почему-то с готовностью не только принял эту просьбу и явился ко мне лично. Тот самый – Хэй, Железная Гора…

—Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься отказаться от всего, что не связано с работой.

—Хах?..

—Но ты знаешь, как работать с людьми, облечёнными властью.

—… Ты — иронизируешь?

—Нет, это — комплимент.

Заметив, как у Хэя недоверчиво дёрнулся уголок рта, сочла нужным повторить, что я действительно так думаю, и этот комплимент – искренний.

Приятно говорить, что ты не идёшь ни на какие сделки с реальностью, но, если в этом “обычном мире” решишь вести себя как самовлюблённый и высокомерный господин, то тебе, скорее всего, достаточно скоро снесут голову. И неважно – будет ли эта голова самой настоящей или только “символической”.

Какое-то время Хэй внимательно глядел на меня, но, похоже, всё же решил, что сейчас не имеет никакого значения, сделала я ему комплимент или нет. Затем быстро отвернулся и вернулся к основной задаче:

—В любом случае, если сам Главный лекарь попросил о таком — я это сделаю.

—Уф... Выбора нет — все эти высокопоставленные люди действуют, как им вздумается.

И я специально капризно надула губы и небрежно махнула рукой, изображая досаду:

—Это — так раздражает...

Но при этом я отдавала себе отчёт, что где-то глубоко внутри испытываю какое-то тайное любопытство: чему и как ты собираешься меня учить? Ведь ты не преподаешь ни боевые искусства и не учишь наукам, но сейчас готов учить – как вести себя “высокомерно”?

“Можно ли такому научить? И учился ли он сам этому — у кого-то?”

Конечно, показывать, что мне всё это так интересно, было совсем неловко, поэтому я только всплескивала руками и приговаривала: “...раздражает-раздражает”.

Хорошо, и с чего мне надо начать?

—Прежде всего…

Да. “Прежде всего” – что мне делать?

—Есу, пожалуйста, поставь вот эту чашку — себе на голову.

—Хм…? Чашку?

—Да, пожалуйста, поставь чашку — на голову, а затем сядь — с прямой спиной.

Однако, как только мне немного приоткрылась завеса тайны, предвкушение чего-то необыкновенного быстро развеялось.

—Ты же сказал, что пришёл научить меня высокомерному поведению?..

Вместо невероятных испытаний мне просто предложили поставить на голову какую-то пустую чашку!

—Вот именно поэтому мы и начинаем — с осанки.

—Неужели, по-твоему, вообще как-то может измениться моя личность — только держа осанку?

Продолжая так ворчать, я всё же эту чашку взяла и на свою голову поставила. Хотя и думала о том, что, если когда-нибудь у меня и получится научиться вести себя “правильно” и надменно, то какой во всём этом смысл – ведь мне всегда нужно поддерживать образ “глупенькой наложницы”?

—Определенно, у тебя очень хорошо получается держать спину.

Не обращая внимания на все мои жалобные “стенания”, Хэй счёл нужным даже похвалить меня, как только я послушно водрузила эту чашку себе на голову.

—Разве это — не базовые знания?

—У новобранцев обычно нет и таких базовых знаний…

И Хэй на мгновение остановился, нахмурившись:

—И таких — очень много.

—Тогда почему бы вам не научить их этому?

—Какой смысл учить новобранцев такому? Только наглеть будут...

Значит, если их учить быть высокомерными, то только станут наглеть? Надо же…

—А ведь и ты был когда-то новобранцем, Лорд Хэй?.. Тогда тебе не было жаль своего начальника, если и сейчас утверждаешь подобное?

—Мне — совершенно не жаль. Потому что я всегда был способным.

“Охх… “

И я слегка надула губы, всем видом показывая – какой же он самоуверенный, этот Хэй. А он лишь еле заметно усмехнулся, быстро протянул руку к моему лицу и зажал мой рот.

—Губы… У надменного человека никогда не бывает такого выражения лица.

Мои глаза мгновенно расширились от такого уверенного прикосновения к моим губам, но Хэй оставался совершенно невозмутимым. И тут мне в голову внезапно пришла забавная идея: я вновь поставила чашку себе на голову и приняла позу такого же безмятежного спокойствия, что и у Хэя, полностью подражая и выражению его лица:

—Как ты думаешь, вот так — достаточно высокомерно? Такое тебе — нравится?

Удивительно, но на губах Хэя тут же появилась одобрительная улыбка.

—Если я вынуждена притворяться Лордом Хэем, так разве не должен и он немного притвориться — мной?

Сказав это, я ловко поставила чашку, полную чая, – ему на голову. Его улыбка мгновенно исчезла.

—Ха-ха-ха! Тебе это очень идёт, Лорд Хэй!..

—...Это — смешно?

—Да, очень! Никогда ещё я не видела настолько красивой подставки под чай, как Лорд Хэй!

Это было так забавно – видеть, как ровно, с достоинством, он держит чашку с чаем на своей голове. Его лицо оставалось холодным, как лёд, а вот мне пришлось держаться за живот от неудержимого смеха.

—Кажется, твоя детская жизнерадостность — это совсем не маскировка, а реальная часть твоей настоящей личности...

Холодно заметил Хэй, осторожно снял чашку со своей головы и вернул её на стол. Но всё это лишь сильнее рассмешило меня и некоторое время я ещё продолжала хохотать, держась за живот.

Однако, закончив смеяться, внезапно поняла, что... Ой... Дверь в комнату была немного приоткрыта, и за ней мелькнуло знакомое лицо.

“Император?..”

Вряд ли я ошибаюсь: это был – Ахон.

От любопытства я даже привстала, а Хэй, заметив это, тут же удивленно обернулся.

Но, как только мои глаза встретились со взглядом Ахона, лицо Императора вздрогнуло, словно от неожиданности, а сам он отшатнулся от двери. Затем раздался звук быстро удаляющихся шагов.

—Что-то — не так?

—Ах... Нет. Кто-то — только что ушёл.

—Мне кажется, люди всегда продолжают — и приходить, и уходить.

—Мне тоже так кажется…

Он ещё не знал, что там находился Император.

—И кто это там был? — спокойно спросил Хэй.

В некотором замешательстве я ещё продолжала смотреть на дверь. Когда я снова медленно оглянулась на Хэя, он уже поставил рядом с собой ту чашку, которая только что была нашим “учебным пособием”, достал к ней ещё одну и стал наливать в них горячий чай.

Вздохнув, я вернулась к столику, села напротив Хэя и задумчиво произнесла:

—Его Величество.

—Ах…

Я предполагала, что и Хэй тоже будет хоть немного удивлён этим сообщением. Но, неожиданно для меня, в уголках его глаз появилась странная улыбка – он только кивнул, как бы говоря: «Понятно». А потом – рассмеялся, рассматривая лепестки хризантем в своей чашке с горячим чаем.

Огромные красные фонари колыхались на ветру, словно в каком-то призрачном танце, и рисовали странные тени на полу и стенах комнаты. Ахон тяжело вздыхал, наблюдая как колышутся и причудливо изгибаются эти чёрные, как смоль, тени.

Юси, сидевшая напротив Ахона, решилась осторожно побеспокоить его:

—Я… Ваше Величество?..

Ахон поднял на неё задумчивый отрешённый взгляд.

—Вы — в порядке? — тихо спросила она. Голос Юси был полон такой искренней тревогой, которую даже она не могла сейчас контролировать.

Теперь вечерами Ахон часто приходил в её комнату вместо комнаты наложницы Есу. И это было так приятно. Но, когда он подолгу пил чай – вот в таком непонятном оцепенении, на сердце у неё становилось слишком тяжело.

Хотя в её присутствии Император всегда старался добродушно улыбался, но замечать его безучастность ей было больно: так, находясь рядом с ним, она только острее чувствовала своё одиночество.

—Юси...

—Да, Ваше Величество?

—Ты когда-нибудь влюблялась в кого-нибудь?

Вместо ответа на её вопрос о том, в порядке ли он, Ахон неожиданно спросил – нечто совершенно абсурдное. Однако, как только Юси услышала этот странный вопрос, она сразу же покраснела и почувствовала, как сжимается её сердце:

—Я влюблена — в Ваше Величество.

Ахон лишь усмехнулся такому привычному ответу. А Юси с горечью отметила, что Император не поверил её словам, и зачем-то поспешно добавила:

—Я говорю это — искренне, Ваше Величество.

И тут же Юси сама невольно вздрогнула от этого слова – «искренне». Она постаралась быстро выбросить его из головы.

“Искренне… Искренне?”

Но оказалось, что это – не так-то легко: тяжесть от этих слов легла на её сердце. При этом Юси продолжала безмятежно улыбаться и делать вид, что не замечает всех грядущих последствий от уже прозвучавшего её признания.

На какое-то мгновение Ахон о чём-то задумался, а затем вновь спросил:

—Итак, был ли кто-нибудь, в кого ты когда-то была влюблена — до Императора?

И на этот раз реакция Юси была очень быстрой:

—Никого.

Ахон лишь хмыкнул, кивнул головой, а затем с лёгкой улыбкой заметил:

—Тогда от тебя не будет большой помощи.

Юси только распахнула глаза:

—Помощи…?

Император ещё сильнее приподнял уголки рта, загадочно улыбнулся и поудобнее откинулся на спинку стула. От этой улыбки Юси совершенно растерялась и даже начала без причины суетиться.

“О чём Вы сейчас говорите? Происходит ли что-то, что Вам не нравится? Когда сразу же после слова «любовь» появляется слово «помощь»… Так кого же Вы всё-таки любите? Этот другой человек не принимает Ваших чувств — так в этом Вам и нужна помощь?”

На её лицо тут же опустилась тень.

“Я слышала, как люди называли его «Перелетной Птицей”... Да, если за это время Вы влюбились в кого-то другого… тогда Вы, действительно, — Перелетная Птица.”

Как только Юси начала думать об этом, ей стало совсем не по себе. Безусловно, она не собиралась на всю жизнь оставаться наложницей, тем более, что сначала и появилась здесь, во Дворце, только как шпион. В какой-то момент им с Императором, конечно, пришлось бы расстаться. И всё же… Именно сейчас ей так не нравилось, что приходится всем этим заниматься: уже прошло несколько дней с тех пор, как она призналась ему в своих чувствах.

Ненадолго задумавшись, Ахон вспоминал, как задорно и беззаботно смеялась Есу перед Хэем, но, подняв взгляд, тут же заметил, что Юси, стоявшая перед ним, совсем поникла. Но он сразу же понял, зачем она это делает, и на его губах появилась почти нежная улыбка.

Он знал немало наложниц, которые иногда обижались на недостаток внимания в его присутствии, поэтому было бы странно, если бы он не заметил такого выражения или особенной реакции.

Ахон протянул руку Юси с такой пленительной улыбкой, что любая женщина упала бы от неё в обморок: ведь у этой шпионки есть много всего такого, о чём ему нужно позаботиться. Юси ещё зачарованно глядела на его протянутую руку, а он уже шептал ей тихим обворожительным голосом:

—Тебя смущает моя рука?..

Как только Юси отважно положила свою руку на руку Императора, он, не переставая нежно улыбаться, продолжил:

—Итак, чем же ты занималась сегодня?

Уже несколько дней круглосуточно шёл дождь, поэтому в Саду гуляло совсем мало людей. И, поскольку поблизости почти никого не было, то и добыть хоть какую-то информацию у меня не получалось. Поэтому однажды я решила, что днём я буду спать, а ночью, не обращая внимания на дождь, – отправляться на вылазки.

И так произошло, что Ахон смог заметить это: я уже пролезла через свой секретный проход за свитком на стене и входила в комнату, вся мокрая от сильного дождя, когда он, по странной случайности оказавшийся в моих покоях, стал свидетелем последствий моих ночных прогулок.

—Ты — речная или морская выдра? Почему ты — и в таком виде?

Для меня в том, что я “до нитки” промокла под дождём, не было ничего страшного, но Ахон, будучи ребёнком высокого происхождения, наверное, боялся смертельного исхода, если вдруг кто-то ненароком попадёт под ливень?

На следующий день с небес, словно почувствовав силу гнева Императора, уже светило Солнце.

А вот для меня всё только начиналось…

—Ну, давай — ам…?

—Ааам…

Вероятно, Ахону нравилось настаивать на том, чтобы я как можно лучше заботилась о своём теле, поэтому сейчас он принёс с собой всевозможные яства – в качестве особого знака своей заботы обо мне.

Наша трапеза проходила в беседке, на открытом воздухе, поэтому есть так же комфортно, как обычно, мы не могли – слишком много глаз вокруг наблюдало за этим. Ахон собственноручно нарезал каждый кусок мяса или рыбы и почти торжественно клал всё это мне в рот. А мне, изображая “глупенькую Есу”, приходилось изворачиваться всем телом, чтобы изящно принять еду из его рук:

—Ваше Величество... Да, пожалуйста, дайте ещё один кусочек мяса.

—Ваше Величество, я тоже хотела бы угостить мясом и Ваши уста…

—Ваше Величество! Эта еда — отвратительна! Всё слишком остро!

Для меня было почти мучительно – как придумывать все эти “милые” замечания, так потом, так же мило улыбаясь, изрекать их – то тут, то там.

“Рис может попадать только через рот? Или через нос — тоже?”

—Почему сейчас у тебя — такое обиженное личико? Твои актёрские способности — сильно ухудшились...

Так Ахон подсмеивался и дразнил меня, шепча всё это на ухо, если вдруг во время еды я начинала злиться и замолкала.

С тех пор, как пару недель назад Император расплакался и признался мне в любви, я часто испытывала неловкость, глядя ему в лицо. Но тем удивительнее было наблюдать, что сейчас с ним – всё в порядке.

—Пожалуйста, Ваше Величество, тщательнее выбирайте рыбные кости?.. Почему Вы продолжаете кормить меня рыбой с костями?

Иногда я тоже делала голос потише и подшучивала над ним, но Ахон только усмехался, всем видом показывая, что он знает всё, о чём я могу думать.

—Дело не в том, что это я не смог выбрать все кости из рыбы. Это — заноза в твоей совести.

—Что не так с моей совестью? Она — очень славная, не так ли?

—О Боже… Кажется, что её — совсем нет. Может так быть?

—Она — маленькая, но она точно — есть.

—Кажется, сейчас ты путаешь — свою совесть и свою грудь?..

—Да. Может и путаю. Но тогда я уверена, что и достоинство Вашего Величества — невелико…

Пока Ахон пространно рассуждал о моей совести и груди, неподалёку Сэймун, невольно слушая, лишь прищёлкнул языком, но вот когда пришла и моя очередь высказаться о достоинстве Императора, он начал издавать странные звуки и даже закашлялся.

В полном ошеломлении, не отрывая от меня взгляда, Ахон ненадолго замер, с открытым ртом, а затем его лицо густо покраснело – он протестующе дёрнул головой и тихо запротестовал:

—Нет! Это — не так!..