Том 1 · Глава 18. 1

Однако это было только для вида. Я могла бы позвать его по имени, как ему хотелось.

—Берник...

Это имя, вертевшееся на кончике языка, вызвало грусть, и вдруг у меня стали саднить глаза.

Берник широко улыбнулся, услышав свое имя, и заплакал. Слезы текли по его щекам и срывались с подбородка, и это были слезы радости, но в моей улыбке, когда я улыбнулась ему, крылась печаль. Он крепко обнял меня.

—Я рад, Рози.

Берник снова и снова шептал мне на ухо. Я могла отчетливо слышать его сердцебиение.

—Мне жаль. Мне так жаль.

Только это я и могла сказать, и слезы текли и по моим щекам тоже. Когда мы обнялись и поддались порыву чувств, вошел Лив.

Он растерянно уставился на Берника. Когда их взгляды встретились, тот быстро вытер слезы и провел Лива к дивану. Перед нами поставили чашку какао с зефирками и две чашки с ромашковым чаем.

Сладкий запах шоколада и цветочный аромат делали атмосферу более непринужденной.

Я медленно рассматривала свои карточки со словами, что Берник сделал для меня, пока таяли зефирки. Там были «цветы», «бабочки», «небо», «облака», «деревья», сопровождаемые милыми картинками. Как и ожидалось, Берник, которому нравилось рисовать, проделал отличную работу. Лив, сидевший напротив, смотрел с неодобрением.

—Это брат сделал?

—Да. Я сделал их для Розианы.

—Кстати, почему там нет моего имени?

Должно быть, этому была причина, но Берник не сделал карточек с именами членов королевской семьи, не считая самого себя. Только его имя было написано на одной из многочисленных карточек — на самой заметной, золотой.

—Потому что я такую карточку не делал.

Берник, мягко улыбнувшись, с этими словами стал смаковать ромашковый чай. Лив, пристально следивший за ним, вздохнул.

—Нечестно!

Эти слова были сказано очень тихо и сопровождены вздохами, но кто угодно мог бы их расслышать.

—Лив.

—Да? Да?

Я позвала Лива по имени, чтобы разрядить обстановку. Лив, который пил свой чай с несколько угрюмым выражением лица, моментально ответил на этот неожиданный зов и от удивления пролил чай.

Служанки бросились к нему, протягивая полотенце. Когда Лив вытер руки, он с озадаченным выражением лица заговорил:

—Сестра... только что... — заговорил он, указывая на себя.

Его каменное лицо сразу просияло. На его губах появилась сдержанная улыбка.

—Все верно. Единственный любимый брат своей сестры, Лив.

—Любимый...

Берник запротестовал, но Ливу было все равно. Он поднялся, подошел ко мне и твердо схватил за руку.

—Скажи это еще раз. Всего один раз, только разочек, пожалуйста!

—Лив...

—Позови меня снова!

—Лив...

Думаю, тем вечером мне пришлось назвать его имя раз пятьдесят.

Уставшая, я ворочалась в постели. Когда проснулась, перед моими затуманенными глазами блеснуло нечто желтоватое.

«Я сплю?».

Я медленно моргнула и удивленно вздохнула. Перед кроватью на корточках сидел Эрайт и смотрел на меня.

—Кто я?

Я молча легла обратно и до головы натянула одеяло, которое раньше укрывало меня по пояс. Затем услышала, как Эрайт подбежал ко мне с другой стороны. Он стащил одеяло и взглянул на меня, улыбаясь. Я почувствовала непреодолимое желание ткнуть его разок в глубокие ямочки на щеках. Пока в замешательстве таращилась на него, прямо передо мной неожиданно возникло нечто белое.

—Это — шарф из серебристой лисы, которую поймал своими руками вот этот прекрасный Эрайт!

А, он об этом и в прошлом году говорил. Поверить не могу, что он дарит мне шарф, только когда зима уже кончилась. Я не могу носить шарф сейчас, так как уже тепло, но могла бы надеть его зимой. Могла бы, если бы вообще по-прежнему оставалась в этом мире.

—Спасибо, Эрайт, — сказала я и взяла шарф из лисьего меха.

Ох, я говорю с ним неофициально, но все равно.

Я взглянула на Эрайта. Он просто казался счастливым, ничего не показывая. Думаю, все хорошо.

Его мягкие волосы развевались. Он ушел с крайне довольным видом.

—Я все слышал, так что ухожу! — радостно воскликнул Эрайт, выбегая из комнаты.

Я собиралась сказать: «Давай позавтракаем вместе», — но увидел лишь его спину, исчезающую из моего поля зрения. Он даже не дал мне времени ответить.

Эрайт, вероятно, был самым энергичным существом в мире. Я перевела взгляд на его подарок, оставшийся в руке. Пушистый шарф каким-то образом тронул уголок моего сердца.

И все-таки я не обратилась к Эрдосу «отец». Кажется, он испытывал разочарование, но не демонстрировал этого передо мной. Прошло совсем немного времени, прежде чем я сказала кое-что другое.

—Цветок.

—Замечательно, Рози!

Месяц спустя с того дня для Эрдоса стало единственным удовольствием смотреть, как я называю вещи, на которые он показывает.

—Знаешь, что это за цвет?

Когда я притворилась расстроенной, Эрдос встревожился и вскоре стал подсказывать.

—У Берника и Лива волосы того же цвета.

—Красный?..

—Рози, это в самом деле потрясающе! Твой отец действительно счастлив.

Сегодня он не забыл снова выделить слово «отец». Мое тело покалывало от смущения, ведь меня хвалили за такие простые свершения.

Когда я перевела взгляд, то заметила, что во взоре Эрдоса много тепла. Он в самом деле радовался каждый раз, как я показывала ему прогресс своих знаний. Нет, не я, а ребенок, которого считали Розианой.