Том 1 · Глава 17. 2

—Что? — переспросил Эрдос, словно не понял, чего от него хочет доктор

—Ребенок учит язык, слушая окружающих. Следовательно, она не может произнести слово, если только не слышала его от кого-нибудь прежде.

Эрдос умолк. Затем заговорил Лив.

—Его Величество каждый день говорит нам, что мы слишком шумные. Должно быть, так она и выучила это слово.

—Прошу вас впредь быть осторожнее. Если принцесса будет грубить в речах и делах, разве это не будет проблематично для вас?

Заговорив о грубости, доктор взглянул на Эрайта. Уверена, что только сам Эрайт и не почувствовал этого взгляда.

—Вы слышали доктора. Отныне используйте в присутствии Розианы только вежливые и изящные слова. А теперь уходите.

Быстро разобравшись в ситуации, Эрдос велел всем уйти.

—Она до сих пор не назвала меня по имени, — заговорили дети, уходя.

—Розиана устала. Пойдем.

Я чувствовала себя скорее не уставшей, а сбитой с толку.

Когда дети, поворчав, вышли, на гостиную обрушилась тишина. Я взяла печенье «Мадлен» и положила его в рот. Оно растаяло у меня на языке как масло, стоило откусить кусочек. Нотки лимона добавляли освежающее послевкусие, так что я могла есть без конца, нисколько не уставая от того. Это была моя любимая закуска на чаепитии.

—Все в порядке, Рози? — спросил меня Эрдос.

Он выглядел даже печальнее, чем прежде.

Его лицо было холодным, как вырезанная изо льда скульптура, и казалось, будто ему неудобно в его одежде. Я взяла еще печенье и протянула его Эрдосу. Глаза его расширились, и он спросил:

—Ты даешь его папе?

Он подчеркнул слово «папа», но я без особых церемоний пропустила его мимо ушей и кивнула. Эрдос протянул ко мне дрожащую руку и с крайним волнением вынул печенье из моих пальцев.

В конце концов, Эрдос, хладнокровный император, был всего лишь предводителем четырех хулиганов и шутом для своей дочери. Его окружение, вероятно, было бы ошеломлено, застыв своего императора в таком виде.

В романе он изначально описывался как хладнокровный человек. Но после смерти Рози он стал еще более серьезным.

Император был из тех людей, которые всегда остаются невозмутимы и не выражают своих чувств. Однако видеть его таким было странным. В самом деле, он испытывал к дочери исключительную любовь, о чем свидетельствовал тот факт, что он перенес дворец Рози в пустой дворец Гекатон, где прежде жила императрица.

Однако он ни единого разума не сумел посмотреть дочери в глаза... По какой-то странной причине он опустил руку и прочувствованно заговорил:

—Твой отец очень счастлив. Должно быть, ты — ангел, угощающий меня.

Думаю, я не ошиблась.

Эрдос, должно быть, отчаянно хотел услышать от меня слово «отец». Я опустила голову и засунула остатки печенья в рот. Это слово я никогда раньше не произносила. Хотя говорила его про себя, спрашивая, почему он меня бросил.

Имена, вроде Нанука, Эрайта, Берника и Лива, мне было легко произносить. Это ведь просто имена. Но слова «отец» и «брат» несут иной смысл.

Настанет ли когда-то такой день, когда я в самом деле подумаю об Эрдосе как об отце и назову его так? Пока это загадка.

Сегодняшним вечером ко мне в комнату зашел гость — Берник.

Он приблизился с несколько угрюмым выражением лица. Одну руку третий принц держал за спиной, что-то пряча от меня. Когда я с любопытством взглянула на Берника, он протянул мне подарок единым движением руки.

—Розиана, брат сделал это для тебя.

Я приняла подарок и взглянула на крошечную вещицу внутри великолепной оберточной бумаги.

—Скорее, открывай, — настойчиво сказал Берник, глядя на меня с заметным выжиданием.

Когда я развернула оберточную бумагу, то увидела черную коробочку размером с ладонь. По ее углам был выгравирован узор в виде виноградной лозы, отчего вещь выглядела роскошно.

Что это?

Мои руки дрожали, когда я сняла крышку. Внутри обнаружилась стопка карточек. Я закрыла глаза и открыла их снова. Это иллюзия? Но нет, я не ошиблась. Внутри по-прежнему лежали карточки со словами и картинками.

—На уроках скучно, так что я сделал их на занятиях.

На его лице появилось гордое выражение, и он вспыхнул.

Хм... Я ведь как-то должна тебя отблагодарить...

Я нахмурилась и уставилась на карточки.

На верхней был нарисован мальчик с рыжими волосами и добрыми глазами, и внизу изящными буквами написано слово «Берник».

Все верно. Он вырезал карточки, даже сам их разрисовал, чтобы я запомнила его имя. Я пристально посмотрела на ту, где изображен сам Берник, спрашивая себя, какое выражение лица мне следует сделать.

—Рози еще не умеет читать, но думаю, по этим карточкам ты сможешь научиться. Вот что здесь написано: Бер-ник.

Он быстро добавил:

—Берник — это мое имя. Я бы хотел, чтобы ты называла меня по имени.

Когда я увидела, какая надежда написана на его лице, у меня защемило сердце. Он ведь был таким милым, когда говорил такие слова и так краснел. Но почему же мне столь больно? Возможно, дело в том, что настоящая «Розиана» так и не смогла позвать его по имени.