Том 1 · Глава 117. Неизбежность (6)
Бессрочная отправка вглубь Могилы рыцарей.
Почему Элия вдруг приняла такое решение?
Какова была причина попытаться задушить меня в тот день?
Я до сих пор ничего не знаю.
Поэтому.
Госпожа Элия. Давайте поговорим.
Для начала мне нужно во всем разобраться.
Элия не ответила на мой вопрос сразу.
Она лишь молча уставилась на меня.
Это излюбленный прием, которым она часто пользовалась, чтобы подавить собеседника.
Молчание человека, облеченного властью.
Со мной она раньше так не поступала.
Я не стал отводить взгляд и посмотрел прямо ей в глаза.
Ха-а.
Вскоре она тяжело вздохнула, словно от надоевшей повинности, и бросила взгляд на Рию.
Приказав ей выйти.
Рия молча вышла из кабинета.
Лишь после того, как дверь закрылась, Элия заговорила:
О чем ты хочешь поговорить?
Её голос звучал холодно донельзя.
Этот приказ. Что это значит?
Ровно то, что там написано. Читать-то ты вроде умеешь.
…Госпожа Элия. Вы действительно думаете, что я пришел сюда лишь потому, что не смог осилить текст?
Кроме этого, мне больше нечего сказать.
Могила рыцарей.
Место назначения — Вифания.
Отправка туда служит наказанием за проступок, а бессрочное пребывание на фронте равносильно смертному приговору.
Разумеется, мало кто безропотно подчиняется подобному приказу о мобилизации.
Большинство пытается сбежать по дороге.
И тогда ситуация обычно делится на два варианта.
Первый — когда хозяин лично применяет грубую силу, чтобы насильно отправить цель в Вифанию.
Это значит, что он желает неугодному полной и мучительной смерти.
И второй.
Когда отдают лишь приказ о патрулировании, пуская все на самотек — сбежишь ты или нет, неважно.
Это означает, что хозяину абсолютно плевать, выживешь ты или погибнешь.
Я попал под второй случай.
Я сделал что-то не так?
Нет.
Тогда чего ради вы это устроили?
Иуда. Выражайся яснее. Какой ответ ты хочешь услышать?
…
Вопрос, подступивший к самому горлу, я пока придержал.
Сейчас не время для подобных разговоров.
Элия права.
Нужно четко обозначить то, чего я добиваюсь.
Вы хотите моей смерти?
…
Я стал вам больше не нужен?
Хм-м.
Элия пару раз постучала пальцами по столу.
Подперев щеку рукой и глядя в окно с равнодушным видом, она ответила:
Да.
…
Ответ тебя устроил?
…Нет. Мне трудно это понять. Логически это лишено всякого смысла. Разве сейчас не та ситуация, когда на счету каждый боец?
Допустим.
И в таком положении вы выгоняете меня?
Элия медленно закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.
Затем, устремив взгляд в потолок, она неторопливо открыла их вновь.
Она вновь медленно перевела на меня взгляд и заговорила:
Иуда. Что ты знаешь о Первом писании?
…?
Там есть такие строки: «Искалеченное солнце ради обретения собственной целостности страстно возжаждет луны и в конце концов поглотит её.»
Толкование немного отличалось от того, что я слышал пять лет назад от послушника Аквинеса, но суть оставалась прежней.
Не знаю, ведомо ли тебе, но все это время я находилась рядом с тобой и поглощала твою силу. Ту ману, что так похожа на сияние луны.
…
К тому же Безумное пламя, что во мне таится
Тогда тем более стоило держать меня…
Но теперь ты мне больше не нужен.
произнесла Элия без тени эмоций.
Её взгляд был устремлен куда-то за окно.
Вид у нее был такой, будто тратить время на объяснения казалось ей излишней хлопотой.
Моих собственных сил уже вполне достаточно. Мне вовсе ни к чему эта обременительная живая сила рядом. На самом деле дело даже не в этом. Как я уже сказала, в твоем присутствии моя кровожадность утихает. Иными словами…
Её глаза снова обратились ко мне.
Алые зрачки равнодушно смотрели на меня.
В отличие от них, голос звучал сурово.
Будто обрывая протянутую нить.
Твое существование мне мешает.
…
Когда ты рядом, мой бурный нрав успокаивается. А так быть не должно. Мне предстоит война, и я не могу позволить своей кровожадности угаснуть.
Элия пожала плечами.
Вот и всё. Я просто избавляюсь от мешающей слабости. Ты не просто бесполезен
Так вот почему… вы пытались задушить меня?
…А. Не знала, что ты не спал. Тогда это вышло само собой. Но подумав хорошенько, я решила, что это было лишним.
Элия усмехнулась, глядя на меня.
Когда-то давно я думал, что именно это выражение лица шло Элии больше всего и было ей привычнее всего.
Теперь же она смотрела на меня с этой пугающей, ставшей чужой улыбкой.
С ликом той самой злодейки, которой я когда-то так бездумно боялся.
Учитывая твой прошлый вклад, стоит проявить хотя бы минимум уважения к твоей чести. Этот приказ
…
Теперь тебе стало понятнее?
Пока нет. Скажите, неужели причиной тому стало истощение моей маны?
Хм-м.
Спокойный взгляд Элии окинул мое тело с ног до головы.
Затем она пожала плечами.
Едва ли. Я же сказала: ты сам по себе помеха. Ослаб ты там или нет
Тогда зачем вы велели подавать мне пищу, богатую маной…?
Ты все-таки носил звание моего личного рыцаря, и если бы ты сдох в Вифании слишком быстро, это бросило бы тень на мою репутацию. Только и всего.
…
Я схватился за занывший лоб.
А то, что было на Празднике основания…
Элия оборвала меня вздохом.
Я просто пыталась использовать тебя. В то время я еще не до конца впитала твою силу. В конце концов, наши отношения строились лишь на контракте, не так ли?
…Вот как.
Я не стану вмешиваться, отправишься ли ты в зону боевых действий или сбежишь по дороге. Но мне бы хотелось, чтобы ты всё-таки подох. Будет неприятно, если во время войны мне вдруг понадобятся твои успокаивающие чары.
…
Я тяжело вздохнул.
Сказать или нет?
Был один вопрос, над которым я размышлял очень и очень долго.
Я сомневался даже в эту минуту.
И все же, если не спросить сейчас, я, пожалуй, никогда больше не узнаю правду.
Мне нужно это произнести.
…Я думал, что нравлюсь вам.
Мой голос слегка дрогнул.
На душе было скверно.
К тому же все это выглядело нелепо и по-детски.
Прямо капризы сопливого мальчишки.
Но перед лицом разлуки я не мог просто так закрыть на это глаза.
Как ни жалко это звучало, даже в подобной ситуации я беспокоился о ней.
Сардис.
Я боялся, что мой вопрос случайно всколыхнет её детские травмы.
И то заплаканное лицо Элии, и дрожащее тело, и события, последовавшие за этим.
Всё это стояло перед моими глазами так живо, будто произошло вчера.
Однако мои переживания не имели особой ценности.
Уголки губ Элии дернулись.
Выражение лица, которое она приняла мгновение спустя…
Реакцией на мой вопрос стала насмешка.
Она усмехнулась, приподняв лишь один уголок рта.
Я же говорила. Я просто пыталась использовать тебя. Всё это было лишь разыспекталем, чтобы ты во всем заблуждался и тешил себя иллюзиями. Меня учили, что с мужчинами только так и нужно обращаться.
…
Я полагал, что здесь кроется какое-то недоразумение.
Какая-то причина, которую она не решалась озвучить.
Я и сам был не слишком искушен в подобных делах, поэтому думал, что просто совершил ошибку.
И искренне верил, что мы сможем во всем разобраться разговором.
Но я ошибался.
Развязка, к которой привел наш разговор, оказалась совсем не такой, какой я её представлял.
Разум и чувства.
Но я… я ведь по-настоящему…
Я…
Я попытался заговорить, но осекся и горько усмехнулся.
К чему теперь этот фарс, когда все уже кончено?
криво улыбнувшись, я провел рукой по лицу.
Элия лишь молча смотрела на меня сверху вниз своими лишенными всяких чувств алыми глазами.
Раз уж она проявила такую непреклонность, имел ли вообще какой-то смысл мой голос?
Всё это время…
Я отстегнул от воротника рубашки закрепленное там украшение.
Маленькую брошь в виде драгоценного камня, сверкающую алым, точно глаза Элии.
Символ звания личного рыцаря.
Я положил его прямо на её стол.
Для меня было честью…
Я снял с шеи ожерелье.
Артефакт, позволяющий нам в любой момент почувствовать присутствие друг друга, если возникнет необходимость.
Теперь мне больше незачем носить его.
Я оставил на столе и ожерелье тоже.
Служить вам.
Напоследок я вежливо склонил голову в поклоне.
Она до самого конца смотрела на меня бесстрастным взглядом, а затем качнула подбородком, приказывая убираться.
Я покорно подчинился этому приказу.
У меня не было выбора.
В потоке времени, где я пытался избежать трагедии из-за отсутствия выбора, меня ждал совершенно нелепый финал.
Эта реальность казалась мне донельзя забавной.
Ирония судьбы: годы, что я так отчаянно пытался бежать, не стоили и гроша — в итоге меня просто выставили за дверь.
Щелк.
Дверь, которую Иуда затворил за собой так осторожно.
Элия безучастным взглядом уставилась на створку.
Его шаги затихали вдали.
Слушая этот звук, Элия до крови закусила губу.
Её безупречная маска вмиг разлетелась на мелкие осколки.
Затаив дыхание, она закрыла лицо обеими руками.
Ладони тут же стали влажными от сочащихся из глаз слез.
«Терпи… потерпи… нужно потерпеть… Ты все сделала правильно, ты отлично справилась, чтобы Иуда ничего не заметил…»
Носить маску — дело нехитрое.
Потому что носила она ее так долго, что уже и сама перестала отличать истинное лицо от личины.
Ей так казалось.
Однако перед Иудой она носила маску уже очень давно.
Настолько давно, что даже не помнила, когда именно нацепила её впервые.
Она едва не обнажала свое истинное лицо множество раз.
Каждый раз Элия спасала положение: то отводя взгляд, то закрывая глаза, то просто тяжело вздыхая.
Она изо всех сил старалась сделать так, чтобы маска не треснула у него на глазах.
И результат оказался таков.
Успех.
Совсем не то ощущение, которое обычно несет в себе слово «успех», но все же грандиозный успех.
Иначе и быть не могло.
Она предсказала все вопросы и сомнения, которые могли возникнуть у него, и заранее подготовила ответы.
Ради сегодняшнего дня она репетировала это бесчисленное количество раз.
Даже те вопросы, которые она надеялась не услышать, кристально честный Иуда не стал скрывать.
В отличие от нее самой.
«Я думал, что нравлюсь вам.»
Ответ на это у нее, разумеется, тоже был заготовлен.
Однако уверенности в том, что она сможет произнести его как ни в чем не бывало, у нее не было.
Что, если он действительно задаст этот вопрос вслух?
Она столько об этом тревожилась.
Горло сжало спазмом, уголки рта задрожали, но ей удалось выдать лишь холодную усмешку.
Голос не дрогнул, а заготовленная ложь сошла с языка гладко.
Правду о том, что ее чувства были точно такими же, она глубоко запрятала внутри.
Хотя о том, что он не спал, она и впрямь не догадывалась.
Узри он тогда ее затуманенный Безумным пламенем взгляд и растерянное лицо, он вполне мог бы усомниться в сегодняшнем представлении.
Это поистине… было великим счастьем.
Хотя стоило ли вообще считать эту ситуацию счастливой?
«Нет, так даже лучше… Так и должно быть…»
Ей известны чувства Иуды.
Раньше она не понимала, но теперь у нее не было шансов оставаться в неведении.
Стоило ей осознать собственные чувства, как на древе ее души тут же распустились плоды понимания чужого сердца — теперь она отчетливо видела и чувства Иуды.
И дело было вовсе не в событиях на Празднике основания.
До чего же глубоко мы пропитали друг друга своими душами.
Именно поэтому обрубить все нужно было еще жестче.
С таким скверным характером, но до безумия глупым и добрым Иудой иначе просто нельзя.
Ей пришлось скрыть и правду о том, что он может погибнуть.
Ведь, зная его характер, он бы попытался остаться рядом с ней, даже перед лицом смерти.
Когда она полосовала его душу жестокими словами, её собственное сердце разрывалось вместе с ним.
В какой-то момент они стали друг для друга вторыми именами.
И все же она была обязана это сделать.
Это было сродни долгу.
Рядом с ней Иуда подвергался смертельной опасности.
И дело было не только в угрозе войны.
Возможно, именно она сама станет причиной его гибели.
Элия воочию убедилась в этой отвратительной истине своей природы и приняла её с омерзением к самой себе.
Когда начнется война, она несомненно продолжит безостановочно пускать в ход мощнейшую магию.
И тогда, спасаясь от безумного пламени, она неизбежно начнет искать Иуду.
А значит, снова причинит ему боль.
Если в процессе поглощения силы его собственный резерв иссякнет до самого дна, он может погибнуть.
Она станет его убийцей.
Прятать его в уединенной клетке под горой тоже не имеет смысла.
Элия слишком хорошо себя знает.
Она не сможет сдержаться.
Пока ей известно его местонахождение, рано или поздно она подданется импульсу и снова заявится к нему.
Вероятность этого крайне высока.
А потому отправить его куда-нибудь подальше, туда, где она не сможет его найти — лучшее решение для них обоих.
Ведь для него она превратилась в нечто столь же опасное и разрушительное, как стихийное бедствие.
«Нельзя слабеть… Нельзя показывать слабость…»
Повторяя это про себя, она вновь собирала волю в кулак.
Он ведь наверняка не доберется до самой Вифании.
Свернет куда-нибудь по дороге.
Она искренне на это надеялась.
Пусть он живет где-нибудь там, в неизвестном ей месте.
Слова о том, что она желает ему смерти — чистая ложь.
То, чего Иуде знать не положено.
«…Давай, не смей раскисать.»
Уничтожение рода Бебель — её главная первостепенная задача.
И Иуда не должен приноситься в жертву ради этой цели.
Ха-а…
С тяжелым вздохом она открыла глаза.
В поле зрения попали алый манжет и золотое ожерелье.
То, что оставил Иуда.
…
Новая волна рыданий подступила к горлу, и она судорожно зажмурилась.
Словно подорвавшись с места, она бросилась к окну.
Там, внизу.
Виднелась удаляющаяся спина Иуды.
Он прощался со стражниками личной гвардии.
«На этом все… Уничтожение рода Бебель
Он удалялся все дальше.
Пять лет. Срок, что они провели вместе.
Оглядываясь назад, это были ослепительно яркие, пестрые годы.
Почти такие же счастливые, как раннее детство, проведенное с мамой.
Пять пролетевших в мгновение ока лет, воспоминания, осознанные чувства — все это отдалялось.
Было больно, но одновременно и не больно вовсе.
Потому что в груди зияла огромная пустая дыра.
Она уже один раз отпустила все, что составляло смысл ее жизни, и сейчас делала это во второй раз.
И все же она не имела права сломаться.
Нельзя слабеть.
Повторяя это как заклинание, она держалась из последних сил, балансируя на краю пропасти.
Путь уходящему преградила Гермис.
Похоже, они решили попрощаться.
Элия широко раскрыла глаза, а затем резко дернула за шторы, задергивая окно.
Её подбородок заходился мелкой дрожью, и она до крови закусила губу.
Пальцы вцепились в оконный раму с такой силой, что побелели костяшки.
Кхм… Хнык…!
В конце концов она не смогла сдержать рвущиеся наружу эмоции.
Отгородившись от мира занавешенным окном, Элия горько плакала долгие минуты.
Даже не подозревая, что по ту сторону плотной ткани Иуда все еще смотрит на ее окно снизу вверх.