Том 1 · Глава 70. Шестое чувство (3)
Нет никакой нужды думать об этом в негативном ключе, верно? Что хорошо, то хорошо.
Пожав плечами, Эльфин замолчала. Я кивнул в ответ:
И то верно.
Если подумать, в этом действительно не было ничего странного.
Одни люди просто страдали от боли при отравлении маной, тогда как другие обладали врожденной предрасположенностью, позволявшей им действовать еще эффективнее. Судя по всему, я относился как раз к последним.
Разумеется, боль не исчезла полностью, но ее вполне можно было вытерпеть. В прошлой жизни, тренируя стойкость к воздействию ядов, я переносил куда более тяжелые симптомы.
Существуют люди, способные достичь состояния пробуждения через отравление маной, однако у всех это происходит по-разному. Степень и направление изменений отличаются у каждого человека.
Должно быть, среди них я особенно уникален.
Именно так. Даже если два человека прыгнут одинаково, высота их прыжка окажется совершенно разной. Учитель, вы практически на уровне кролика. Прыг-скок.
Сжав ладони в кулачки и забавно шевеля ими над головой, Эльфин изобразила кроличьи ушки. Посмотрев на нее отсутствующим взглядом, я лишь покачал головой. Я прекрасно понимал, что она имела в виду.
«Даже профессор Данай, ведущий уроки магии, признал этот талант».
Поскольку это тело обладало исключительным талантом к магии благословения, прирост характеристик в состоянии пробуждения превышал показатели других магов в десятки раз. Для меня в этом заключалась чистая выгода.
Тем не менее моей главной проблемой до сих пор оставалась выносливость. Чтобы восполнять ее, приходилось непрерывно поддерживать Благословение выносливости, что быстро истощало запасы маны. Я уже раздумывал, не придется ли повсюду таскать с собой ядра маны, но как раз в тот момент в мои руки попал Меч Алчности.
«Я думал, что мне больше не придется беспокоиться о проблемах с маной».
Благодаря Мечу Алчности, поглощающему чужую энергию, мои резервы не должны были опустеть. Если бы и возникла ситуация полного истощения, это означало бы бой с сильным противником — а значит, я мог просто восполнить ману, сразив врага. Иными словами, мне требовалось лишь поддерживать минимальный рабочий запас.
Однако для достижения отравления маной требовался поистине колоссальный объем энергии. Теперь передо мной открылось два пути: сражаться на минимальном запасе маны или поглотить максимальный объем, чтобы взглянуть в будущее. Было бы идеально совместить оба подхода, но... если выбирать прямо во время битвы, поддержание минимума куда удобнее.
И все же я не мог просто так отмахнуться от способности шестого чувства видеть будущее. Ненадолго задумчившись, я быстро нашел решение.
«Во время боя я буду поддерживать минимальный запас, а непосредственно перед стычкой стану вбирать максимальный объем энергии, чтобы входить в состояние отравления маной».
Попытка насильно удерживать предел маны во время боя, непрерывно вглядываясь в будущее с помощью шестого чувства, лишь поставила бы под угрозу мою жизнь. Но что, если в критический момент или на развилке выбора я буду временно входить в состояние отравления маной, задействуя ядра маны или иные источники? В таком случае не придется выбирать между минимумом и максимумом — оба варианта станут вполне осуществимы.
«...Вместо того чтобы выбирать один вариант, я жажду получить сразу оба».
Мне вдруг подумалось, что Меч Алчности идеально мне подходит. Я выбрал его из-за выдающихся характеристик, но этот клинок и впрямь будто создан для такого алчного владельца.
Когда с этим было покончено, оставался лишь один вопрос.
«Идеологическое благословение».
Тайная техника, которую можно высвободить, лишь прикоснувшись к вершине магии благословения в момент входа в состояние пробуждения при отравлении маной. Сформированная на основе убеждений заклинателя, она наделяла его уникальными свойствами. Яркий пример тому — Демон Меча, сотворивший Идеологическое благословение из непреложной веры в то, что признает лишь фехтование. В результате сам он стал уязвим исключительно для ударов клинком.
Эта история произошла сотни лет назад, и Демон Меча наверняка давно погиб, но в этом мире должны оставаться и другие мастера, владеющие Идеологическим благословением.
«Если я встречусь с ними, смогу ли до конца постичь его природу?»
Почему же мое Идеологическое благословение приняло форму прозрения, позволяющего видеть будущее? Другие маги формировали свои убеждения в момент соприкосновения с вершиной искусства. Я же достиг ее обходным, неестественным путем, из-за чего мое благословение проявилось спонтанно. Конечно, я в основном полагался на усиление чувств, так что логично, почему обретенная сила приняла форму шестого чувства. И все же мне казалось, что за этим крылось нечто большее.
«Нет, это не то, что я могу узнать, расспросив кого-то».
Кто мог знать, что сокрыто в глубине моей души? Об этом не догадывались даже близкие друзья или семья, не говоря уже о чужаках, ничего не ведающих о моих сокровенных мыслях. Постижение собственного сердца оставалось задачей, которую мне предстояло решить в одиночку. Ответ изначально таился во мне — нужно лишь суметь его отыскать.
«Почему я так отчаянно жаждал увидеть будущее?»
Даже когда зашло солнце и выжатый до предела целитель пришел осмотреть меня — хотя я уже находился в полном порядке, — я продолжал непрестанно размышлять об этом.
Профессор Алексей... нет, теперь его следует называть просто Алексеем.
Лишь примерно неделю спустя мне удалось увидеться с Юстиной. Насколько же огромной должна была оказаться ее рабочая нагрузка — под глазами Юстины, всегда казавшимися неизменно сияющими, залегли темные круги. Разумеется, всего одно заклинание вернуло бы ее в норму, однако в самом тоне Юстины отчетливо сквозила безмерная усталость.
Ты в порядке?
Ты про этого ублюдка Алексея? Конечно, он не в порядке. Мы заперли его в подземной темнице и готовимся к допросу. То ли он намеренно молчит, то ли окончательно выжился из ума, но ответа от него не добиться, а это изрядно усложняет дело.
Юстина выпалила всё со скоростью пулемета. Спокойно выслушав её тираду, я приложил ладонь к ее лбу:
С чего бы мне беспокоиться о каком-то ублюдке Алексее? Когда я спросил, всё ли в порядке, то имел в виду тебя.
М-меня?
конечно. Ты в порядке? Выглядишь ужасно.
Угх...
Только сейчас Юстина, похоже, вспомнила о своем внешнем виде и отшатнулась. Схватившись обеими руками за длинные белые волосы, она завесила ими лицо, словно шторкой, особенно тщательно пряча синяки под глазами.
Сколько же бумаг ей пришлось подписать за прошедшую неделю! Даже на этих роскошных белоснежных прядях кое-где виднелись чернильные пятна.
Это было... так тяжело...
Рукавом я аккуратно смахнул черные ляпы с её волос. Юстина застыла каменным изваянием, боялась даже шелохнуться. Благодаря её неподвижности я быстро избавился от раздражающих клякс.
Готово, теперь всё чисто.
Ч-что ты делаешь?..
На волосах были чернила. Если бы стирал неаккуратно, только размазал бы. Ну как? Снова чистые и белые.
Юстина уставилась на меня дрожащим взором, в котором смешались смятение и глубокое волнение. Списав это на смущение и признательность, я продолжил беседовать с ней о событиях последних дней.
Хм, в отличие от слабых людей, я дракон, так что со мной всё в полном порядке! А вот директор поднял шум, заявив, будто ему требуется уехать на несколько месяцев восстанавливать силы из-за истощения... Какая глупость.
Один лишь Алексей заставил страдать столько людей.
Вот и я о том же!
Юстина наконец дала волю эмоциям, сокрушенно воскликнув:
Подумать только, к чему привела наша слепота!.. В Академии с самого основания не бывало крупных происшествий, и вдруг разразилась такая катастрофа, погрузившая всё в хаос. Нам следовало избавиться от него намного раньше!
Главное, что в итоге избавились. На будущее будете тщательнее отбирать кадры.
Да, следовало... Черт побери. И возразить-то нечего.
Она помрачнела и удрученно повесила голову.
«Что же мне делать?»
Я тоже почувствовал себя неловко, и атмосфера вокруг сделалась натянутой. Когда мы жили в хижине пятьсот лет назад, я никогда не видел Юстину такой угнетенной.
«Хотя нет, неужели такое случалось однажды?»
У Юстины ведь тоже имелась драконья семья. Связь и привязанность между ними не казались столь же крепкими, как у людей, однако я не раз видел ее лицо, полное тревог. В те времена Юстина в какой-то степени открыла мне свое сердце, поэтому искренне делилась историями о сородичах. Выслушав её, я тогда пришел к выводу, что ничего страшного в этом не было.
Беспокойство Юстины вызывало то, что размер рогов ее младшего брата стремительно догонял ее собственный. К тому же рога ее родителей в возрасте Юстины были гораздо больше, чем ее собственные.
Юстина сильно переживала из-за этого, но я, будучи человеком без рогов, искренне не понимал сути проблемы. Поэтому вместо фальшивого сочувствия просто сидел рядом и выслушивал её стенания.
А что я сделал под конец?
А-а...
Присев рядом с Юстиной, едва не падающей от усталости, я поднял руку.
Оставаясь со мной наедине, Юстина всегда переставала скрывать рога и хвост. Хотя она непрерывно поддерживала полиморф, прятать драконьи черты было тяжело. По ее словам, давать им волю ощущалось так, словно скидываешь невероятно тесную одежду.
Хм?..
Ты отлично поработала. Тебе пришлось несладко.
Я поступил ровно так же, как и пятьсот лет назад. Тогда я не разделял ее переживаний, но сейчас прекрасно понимал ее состояние, поэтому в моем жесте было куда больше теплоты. Вложив в движение всю искренность, я протянул правую руку к голове Юстины и ласково погладил её гладкий рог.
Кьях?! Х-хья-а-а?!
А теперь отдохни. Даже если дела не закончены, скинь часть забот на подчиненных.
С-спасибо на добром слове... Но почему ты трогаешь мой рог?!
Хм? Разве раньше тебе не нравилось, когда я так делал?
Я отчетливо помнил тот случай. Желая утешить её, я попытался погладить Юстину по голове, но случайно задел рог. Ей это неожиданно понравилось, и с тех пор я повторял этот жест.
Сейчас я лишь поступил по привычке, однако реакция оказалась совсем иной: Юстина выглядела донельзя смущенной.
Тогда и сейчас
Правда? Хм, и впрямь. Не замечал, ведь ты редко их показываешь. Прошло пятьсот лет, так что твои рога действительно стали больше.
Т-так что хватит их трогать!
Просишь прекратить, а сама даже не пытаешься меня оттолкнуть.
Это... угх...
Я продолжал ласково поглаживать ее рожки еще долгое время. Из гордости драконица пыталась показывать равнодушие, но вскоре сдалась под приятными ощущениями и полностью расслабилась. Не знаю, действительно ли так помогало простое поглаживание, но когда я наконец убрал руку, Юстина выглядела куда более отдохнувшей и свежей.
Кхм! Довольно, — В конце концов, я пришла не за утешениями, а чтобы сообщить хорошие новости.
Хорошие новости?
Во-первых, насчет Алексея. Мы планируем применить к нему сыворотку правды. Если повезет, удастся точно узнать, где скрывается этот ублюдок, именующий себя Последним королем Дрейлина.
О-о... Значит, за ним отправят особый отряд?
Империя наверняка окажет поддержку. Все-таки это произошло не где-то на окраине, а в Академии Денберген, где учатся отпрыски императорской крови. Знатные родители, успевшие оборвать мне все уши с жалобами, точно этого так не оставят.
Если Империя возьмет дело в свои руки и вмешательство Академии Денберген или мое собственное не потребуется, это лучший исход. Разумеется, расчётливый Последний король Дрейлина вряд ли станет сидеть сложа руки, но и Империя — далеко не слабый соперник. Её военная мощь, раскинувшаяся на большую часть континента, несопоставима с ресурсами обычной фракции демонов.
...Хотя всё могло повернуться иначе, вступи в бой Ривин.
Денеб, а вот вторая новость понравится тебе куда сильнее.
Выходит, их несколько?
Само собой! С Уинстона, которого подозревали в пособничестве, сняли абсолютно все обвинения. Для него инцидент исчерпан.
Погоди, выходит...
Юстина задорно улыбнулась и тыкнула меня пальцем в грудь:
Уинстон наверняка сумеет разгадать секрет Шарлотты.
Шарлотта, перенесшая в прошлом таинственную модифицирующую операцию. Не говоря уже о том, что она оставалась главной целью Последнего короля Дрейлина, называвшего ее «Наследием Дрейлина».
Я рассчитывал, что умелый мастер магитеха сумеет пролить свет на эту загадку. А судя по всему, что я успел узнать, Уинстон был выдающимся специалистом.
«Наконец-то».
Я сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает волнение.