Том 1 · Глава 135. Столица империи, Иджести (2)
Что же я натворил? Сколько бы я ни размышлял, в памяти не всплывало ничего, из-за чего Лили могла бы так сильно на меня обозлиться. Я ломал над этим голову последние несколько дней, но ответа так и не нашел.
Ну... откуда мне знать?
Может, ты ей просто разонравился?
Разонравился? Разве в такое лицо можно не влюбиться?
...Лично мне ты разонравился прямо сейчас.
Я лишь искренне недоумевал, но Дюран — признанный Твитом «уродливый человечишка» — явно оскорбился. Он цокнул языком и демонстративно отвернулся, в точности скопировав жест своей сестры.
Да и бог с ним. Я снова перевел взгляд на Лили.
«Конечно, всякое бывает...»
Возможно, я действительно как-то задел ее, сам того не заметив. Или же она сама себе что-то напридумала и теперь дуется.
Какова бы ни была причина, Лили — живой человек, и она имеет полное право на эмоции. Вот только мне было немного обидно, что вместо того, чтобы просто поговорить и во всем разобраться, она молча вынесла мне приговор и теперь упорно игнорирует.
Для меня, считающего искренний диалог единственным верным способом улаживать любые разногласия, такое поведение казалось детским и глупым.
Но главное...
«Если она продолжит вести себя так же в Священном Королевстве, это сильно усложнит нам жизнь».
Ладно еще здесь, в Иджести. Люди склонны обижаться по пустякам, и я готов терпеть любые капризы Лили.
Однако во время Паломничества по землям Священного Королевства подобное недопустимо. Чтобы вырвать Лили из этого бесконечного круга страданий и Паломничества, а заодно вырезать под корень всю тамошнюю скверну, мы должны действовать как единое целое.
«Надо будет поговорить с ней при первой же возможности».
Если она продолжит бегать от меня, поймаю силой и заставлю высказать все обиды.
«Вот только как загладить вину?»
Подарить ей что-нибудь? Или прижать к стене в порыве страсти? Как ни думай, ответа нет. Понять женскую душу для меня было куда сложнее, чем прикончить кого-то из Семи Смертных Грехов.
«Ого-о-о!..»
Я поднял глаза. Впереди высился императорский дворец, поражающий своим неописуемым великолепием и масштабом.
Лязг!
Стоило нам спешиться и пройти сквозь главные дворцовые ворота, как выстроившиеся ровными шеренгами по обе стороны дороги рыцари синхронно и четко склонили головы в приветствии.
Казалось, сюда согнали все гарнизоны Иджести. Живой коридор из воинов тянулся до самого тронного зала, где нас ждал император. Глядя на это торжественное зрелище, я невольно ощутил всю мощь и величие этого места.
«Папа, а почему здесь так много здоровенных дядек в железных... Ой!»
Прости, но тебе лучше пока спрятаться.
«Не хо... Ай!»
Слушайся папу. За это я потом исполню одно твое желание.
Я запихнул упирающегося Твита поглубже за пазуху, пообещав ей щедрую награду, которую, конечно же, давать не собирался, и оборвал ментальную связь.
У меня для тебя будет особое задание,
Сделав бесстрастное лицо, я активировал Око проницательности и принялся сканировать окружение. Среди рыцарей стояли придворные вельможи со своими семьями.
«А вот и они».
В толпе то и дело мелькали враждебные лица, а от некоторых аристократов отчетливо веяло демонической энергией. В игре я этого не замечал, но теперь воочию убедился: скверна успела пустить корни даже среди мелкой знати, которой не дозволено было встречать участников Паломничества в тронном зале, а лишь здесь, в саду.
Мы вошли в Большой зал — место, где проводились пышные приемы, государственные советы и важнейшие церемонии. Увиденное внутри заставило меня вновь мысленно восхититься.
Огромное помещение могло без труда вместить несколько сотен человек. Вдоль стен выстроились высокопоставленные рыцари в сверкающих доспехах и придворные в парадных мундирах. На потолке сияли сложные магические узоры, а позади трона возвышалась величественная статуя лазурного дракона.
И, конечно же, на самом троне восседал император Сикар фон Исбант, излучающий властную ауру истинного правителя.
Рядом с ним, сохранившим поразительную для его почтенных лет моложавость, почтительно склонив голову, стоял канцлер империи — Эвиль.
Лязг.
Святой Меч и Дюран преклонили колени перед правителем. Лили прошла чуть вперед, закрыла глаза и благоговейно сложила ладони у груди. Увидев это, император поднялся со своего трона и неспешно направился к ней.
Путь ваш был долгим и трудным. Мы рады приветствовать вас.
Приветствую вас, Ваше Величество.
Император с мягкой улыбкой слегка склонил голову, и Лили ответила ему таким же сдержанным поклоном. Она не стала опускаться на колени или низко кланяться — по законам этого мира Святая, возлюбленная дева Бога Небесного, обладала равным с монархами статусом.
«Император пока чист».
Не обращая внимания на официальную часть, я сосредоточился на сканировании зала с помощью Ока проницательности, выявляя затаившуюся скверну.
«Этих уродов я вырежу чуть позже».
Я перевел взгляд на группу аристократов, стоявших по правую руку от императора. Те, кто уже поддался тьме или стоял на ее пороге, смотрели вовсе не на Святую — их взгляды были прикованы ко мне, и в глазах их читалось нечто зловещее.
«А где же Лас?»
Этот маньяк одержим битвами. Я был уверен, что он явится лично, чтобы оценить своего будущего противника и понять, достоин ли я сразиться с ним. Но, к моему удивлению, Ласа нигде не было видно.
«Значит...»
Вариантов было три. Либо он еще не добрался до столицы, либо ждет меня в другом месте, либо... он уже признал во мне равного себе соперника и сейчас вовсю готовится к нашей смертельной схватке. Последнее казалось наиболее вероятным.
«Что ж, дерзай. Исход все равно предрешен».
Пока я укреплялся в своих намерениях, раздался протяжный, трубный рев рогов. Началась пафосная и пустая церемония приветствия «дочери Бога Небесного» империей, находящейся под Его покровительством.
Когда с формальностями было покончено, утомленная Лили сразу же удалилась в свои покои, чтобы отдохнуть перед завтрашним днем. Нас же, оставшихся участников Паломничества, взял под опеку канцлер Эвиль.
Несмотря на свое высокое положение, Эвиль держался на удивление скромно и доброжелательно, делая все возможное, чтобы гости ни в чем не нуждались и чувствовали себя как дома.
Наверное, потому, что я помнил его персонажа по игре. Или потому, что он был единственным ключевым персонажем империи, который при любых обстоятельствах оставался верен свету и не поддавался скверне. Я невольно проникся к нему симпатией.
«Этого человека нужно спасти».
В сюжете игры участь этого благородного и кристально честного государственного мужа всегда была трагичной. До самого конца он сражался за империю и благополучие всего континента, пока не погибал от рук предателей, поглощенных тьмой.
В бытность мою заядлым геймером я очень любил этого персонажа и не раз пытался найти способ сохранить ему жизнь, но скрипты были безжалостны — Эвиль неизбежно погибал. В конце концов я смирился: он был лишь второстепенным героем, чья смерть двигала сюжет, и я перестал пытаться.
Но теперь все иначе. Этот мир реален, я живу в нем, и Эвиль — не просто строчки кода, а живой, благородный человек, который очень пригодится нам в будущем. Я не могу позволить ему умереть.
Вопрос лишь в том, как уберечь этого бедолагу, чья смерть казалась неизбежной? К счастью, для нынешнего меня решение лежало на поверхности.
«Нужно просто вырезать всех предателей».
Уничтожить каждого, в ком пустила корни скверна, подтачивающая империю изнутри. Предельно просто и абсолютно надежно.
Господин Дюран, курсант Камель, если вы не против, я лично провожу вас до ваших покоев,
Я огляделся. Остальные участники Паломничества уже разошлись, и в зале остались только мы трое.
Это честь для нас, господин канцлер,
Лицо Эвиля озарилось искренней, теплой улыбкой.
Ха-ха, взаимно. На самом деле в последнее время я только и слышу, что о ваших подвигах, так что мне очень хотелось пообщаться с вами лично. Что ж, прошу за мной.
Канцлер неторопливо повел нас по коридорам дворца, ведя непринужденную беседу.
Недавно до меня дошли слухи о вашем доблестном сражении, господин Дюран. Кажется, еще вчера вы пешком под стол ходили, а сегодня уже стали настоящим героем, сокрушающим скверну.
Ха-ха... Ну что вы, пустяки. Мне даже неловко слышать такие похвалы от вас, господин канцлер,
Я едва сдерживал смех, отчаянно пытаясь сохранить серьезное выражение лица. Еще бы ему не было неловко — отлететь с одного удара и валяться без сознания, а потом выслушивать дифирамбы о своем «героизме».
О курсанте Камеле я тоже наслышан. Ох, вы даже не представляете, молодой человек, как сильно меня порадовали вести о вас.
Обо мне?
Эвиль добродушно улыбнулся.
Да. Говорят, вас называют «Сосудом греха»... Это правда?
...
От этого вопроса у меня перехватило дыхание. Я догадывался, что канцлер может что-то знать обо мне, но никак не ожидал, что он спросит об этом столь прямолинейно.