Том 1 · Глава 94. Тайна, скрытая за табличкой долголетия

Ань Фу, услышав шум в комнате, поспешно привёл людей и силой ворвался внутрь вместе с ними. Войдя в комнату и увидев, что Сяо Цзюэ сильно харкает кровью, все пришли в ужас.

Ань Фу много лет служил при Сяо Цзюэ и многое повидал, он знал о болезни императора и был самым спокойным из всех присутствующих. Повернув голову, он приказал Ван Цзину:

—Прикажи окружить храм Джоканг. В это время никому не дозволяется входить в храм для возжигания благовоний. И срочно отправь гонца во дворец за божественным лекарем Фаном!

Ван Цзин понимал, что дело не терпит отлагательств, поэтому тут же развернулся и вышел, чтобы раздать указания императорской гвардии.

Хотя Сяо Цзюэ покинул дворец инкогнито, ради обеспечения его безопасности гвардейцы всё время следовали за ним, переодевшись в обычную одежду.

Настоятель, услышав, что у Сяо Цзюэ внезапно обострилась старая болезнь, повёл за собой монахов высшего ранга, и все они вместе принялись читать сутры перед Буддой, молясь о благополучии императора.

Видя, что у всех на лицах написано, будто вот-вот рухнет небо, Сяо Цзюэ с усталым видом раздражённо нахмурился:

—Я ещё не умер, почему у вас такой вид?

Голоса монахов, читающих сутры снаружи, были отчётливо слышны даже во внутренних комнатах зала Приветствия. Сяо Цзюэ надавил на виски, где вздулись вены:

—Скажите монахам, чтобы они прекратили читать сутры, от этого шума у меня болит голова.

На лице Ань Фу застыла печаль, он с трудом выдавил улыбку и произнёс проникновенным тоном:

—Ваше Величество, выдающиеся монахи молятся о вашем благополучии.

Уголки губ Сяо Цзюэ едва заметно приподнялись и, хотя лицо его было бледным, взгляд оставался чрезвычайно агрессивным, дерзким и вызывающим:

—От судьбы не уйдёшь. Неужели, встав на колени перед Буддой и моля его, можно выпросить у Янь-вана ещё пару лет жизни?

Ань Фу с покрасневшими глазами позвал:

—Ваше Величество...

В этом обращении «Ваше Величество» скрывалось слишком много эмоций.

Сяо Цзюэ отвернулся, наконец перестав мучить своего старшего евнуха.

Он перевёл взгляд на Е Цин. Когда он посмотрел на её лицо с ещё не высохшими следами от слёз, в его глазах мелькнули жалость и печаль:

—Ты что, плакса?

Не дожидаясь ответа Е Цин, он добавил:

—Если ненавидишь меня — не плачь. И в день моей смерти тоже не плачь, чтобы я мог уйти спокойно.

Е Цин молчала. Она лишь сидела на краю кровати, крепко сжимая его мизинец и не отпуская, а в глазах стояла невыносимая жгучая боль.

Сяо Цзюэ некоторое время смотрел на неё, а затем обратился к Ань Фу и остальным:

—Выйдите пока, я хочу сказать императрице несколько слов.