Том 1. Глава 65

Хотя материального черепа Дуллахана в этом измерении не было, духовное тело Иредема приняло облик исполинского рыцаря в глухих латах, держащего под мышкой собственную отрубленную голову. Казалось, он окончательно сроднился с этой грозной личиной.

—А каковы они, эти ваши законы?

Среди признанных сословий королевства Ксенон — магов, священников, рыцарей и спиритуалистов — последние всегда всецело полагались на слепой врожденный дар. Они взращивали лишь собственную внутреннюю ману, чтобы подчинять более свирепых стихийных тварей, но никогда не задумывались о развитии самих духов. Едва ли пара мудрецов на всем континенте догадывалась, что духи способны эволюционировать, и уж точно никто не знал, как этого добиться. Призыватели просто эксплуатировали первородные силы природы.

—Ни один спиритуалист так и не сумел взрастить своего духа. А если кто-то когда-то и преуспел, тайна ушла с ним в могилу. Так что это я здесь белая ворона. Точнее, тот, кем я был в прошлой жизни. Мой разум до сих пор переполнен сотнями нереализованных теорий, и это — лишь одна из них.

—Вот как? Этого я не знал.

Иредем говорил чистую правду. Духи не способны лгать, а внутри Пространства Контракта наши души обнажались до самого основания, делая любой обман невозможным в принципе.

—Прежде чем это произойдет, я передам тебе основы. Доводить движения до совершенства будешь уже в материальном мире, двигая костями Дуллахана.

Моя гипотеза строилась на том, что Акман передавал свои магические знания Инферно напрямую от разума к разуму. Для этого требовалась особая среда абсолютного резонанса душ — такая, как эта межпространственная пустота.

—Твое оружие — не благородный полуторный меч. Ты возьмешь в руки пару изогнутых кинжалов. Обойдемся без теории и дыхательных гимнастик: когда потребуется вложить в удар силу, просто черпай мою ауру через наш канал.

Я вытянул вперед обе ладони, и прямо из сгустившейся эктоплазмы смерти в моих пальцах соткались два клинка — узкие, хищные лезвия, сочащиеся потусторонней тьмой.

Иредем, водрузив череп на плечи, встал рядом со мной плечом к плечу. Его исполинский силуэт в точности копировал мои контуры, двигаясь с пугающей синхронностью.

—Боевое искусство, которому я тебя научу — это Парные Клинки Виноса, утраченное наследие королевства Антария.

Род Винос на протяжении бесчисленных поколений охранял покой древней королевской династии Антарии. Они презрели тяжелые мечи в пользу двух кинжалов и считались непревзойденными мастерами ближнего боя. До наших дней дошел лишь рисунок их стоек и движений, тогда как метод циркуляции внутренней ауры Виноса канул в Лету. Поэтому рыцари Ксенона с презрением отвергли этот стиль, заклеймив его грязными повадками трусливых наемных убийц.

—Первое базовое движение: уводишь правый клинок внутрь, перехватываешь и резко выбрасываешь дугу снизу вверх… Вот так. Превосходно. Это первая секунда связки стиля Виноса.

Обучение продвигалось с пугающей стремительностью. Восприятие Иредема поражало: я физически ощущал, как каждая тонкость и каждый угол атаки мгновенно отпечатываются на скрижалях его бессмертной памяти.

«Поразительное место…»

[Не позволяй бездне очаровать тебя,] — раздался в моей голове строгий глас Иредема. — [Люди созданы для плотного мира, а духи — для первородного эфира. Смертная оболочка не приспособлена к долгому пребыванию в небытии.]

Он видел мои мысли насквозь. В этом измерении мы делили эмоции на двоих, и чем дольше длилась тренировка, тем глубже становилось наше ментальное слияние.

—…А вот это — завершающая форма связки. Именно поэтому ее называют техникой парных клинков, а не просто парным боем.

Два темных лезвия с шелестом рассекли вакуум. Хотя физически пальцы выпустили рукояти, невидимые нити ауры, протянувшиеся от моих подушечек, продолжали удерживать сталь в воздухе. До того как поток энергии оборвался, я сделал едва заметное движение пальцами, и оба кинжала синхронно изменили траекторию, описав смертоносные дуги в разные стороны. Разумеется, подобный трюк был возможен здесь лишь благодаря прямой манипуляции духовными токами; в реальном мире для повторения подобного требовалось мастерство истинного мечника.

Иредем явно торопился вытолкнуть меня обратно. Он чувствовал, как границы моего «я» начали истончаться, хотя я старательно делал вид, будто не замечаю опасности. Спокойствие, царившее в этой пустоте, было слаще любого земного дурмана.

—Уверен, что справишься в одиночестве?

Это была удивительно длинная речь для бесстрастного духа смерти. Ощущая единый ритм наших сердец, Иредем словно пытался удержать меня подольше обычными словами. Мы понимали друг друга без лишних фраз и синхронно кивнули, прерывая контакт.

Холод небытия рассеялся. Абсолютный покой угас.

Я вновь очнулся за столом в кабинете поместья Хеброн — смертный лорд, сжимающий в руках хрупкую власть и балансирующий на краю пропасти. Столь резкое возвращение в бренное тело заставило меня с новой силой ощутить всю тяжесть навалившейся ответственности.

Рука сама потянулась к перу. Скрип кончика по плотной бумаге разрывал ночную тишину, рождая строчку за строчкой. Глядя на черные чернила, я четко осознал свою миссию:

«Ради процветания и покоя Хеброна».

Что-то неведомое пробуждалось в тайниках моей души. Мысли, прежде лежавшие беспорядочной грудой знаний, сами собой выстраивались в стройную, гармоничную систему. До сих пор я лишь беззастенчиво черпал из колодца памяти гениального Луиса де Брейо. Но сейчас сквозь призму прошлого прорастало нечто принципиально новое. Это был триумф не мертвого первенца герцога, но живой гений Луиса де Хеброна.

—Вот оно!..

Я провел без сна всю ночь, не отрывая пера от листов, пока на столе не легла законченная рукопись. Я бережно спрятал ее в тайный отсек стола — миру было еще слишком рано видеть этот труд. Но я страстно желал приблизить день, когда эти строки прочтет каждый грамотный человек в королевстве.

—Нужно торопиться.

Поднявшись из кресла, я покинул покои, оседлал гигантского барана Сьяна и рысью направился к оживленным городским улочкам Хеброна. Базарная площадь уже гудела сотнями голосов ранних торговцев.

Здесь кипела жизнь. Смерть была безмятежна и незыблема, но напрочь лишена пульса. В мире, начисто лишенном признаков бытия, Иредем томился долгие эпохи.

—Добро пожаловать, милорд! — почтительно склонился купец из гильдии «Серпенс».

Повинуясь моему жесту, торговец торопливо выставил за порог случайных зевак и запер засовы.

—Мне нужны тяжелые доспехи. Рост — два метра десять сантиметров. Комплекция могучая, схожая со сэром Амброузом. Вес значения не имеет — куйте глухой, максимально прочный полный латный доспех, закрывающий тело целиком.

Купец не задал ни единого лишнего вопроса. Он не стал выяснять, какому великану предназначается эта броня, лишь молча кивнул, прикидывая мерки.

—Особые пожелания к гравировке?

—Никаких гербов и знаков отличия. И вороните металл в сплошной угольно-черный цвет.

—Заказ будет готов через месяц.

—У тебя пятнадцать дней.

—Слушаюсь, милорд. Как только кузнецы закончат, я немедленно доставлю их в замок.

Глухие черные латы ковались специально для Иредема. Я уже придумал для него безупречную легенду и звонкое прозвище — «Железный Рыцарь».

«Рыцарь из разоренного баронского рода, ставший вольным скитальцем трущоб. Единственная цель Железного Рыцаря — голова Вальтера».

Согласно придуманной мной повести, безымянный паладин спустился на самое дно криминального мира, чтобы отомстить за гибель своего сюзерена, безжалостно вырезая всех, кто был связан с синдикатом отравителей. И хотя Железный Рыцарь собственными глазами увидел могилу заклятого врага, воин тьмы уже не смог вернуться к свету, оставшись бессменным владыкой городских трущоб.

«Смерть Железного Рыцаря».

Это был мой первый полноценный рыцарский роман, и именно в процессе его написания я окончательно уверовал в свой литературный талант.

Книга должна была выйти в свет строго после первых реальных деяний призрачного мстителя. Когда вымысел ляжет на благодатную почву свежих городских сплетен, толпа безоговорочно уверует в реальность Железного Рыцаря.

«Придется выправить для него официальные документы. Подорожной грамоты и временного свидетельства вольного наемника должно хватить».

В этом мире граница между правдой и вымыслом была зыбкой, словно утренний туман. В королевстве Ксенон не существовало ведомств, способных отделить достоверные факты от искусной лжи. Разлетевшись по тавернам, слух обретал плоть и кровь, становясь грозной силой, способной пошатнуть троны истинных властителей.

Чтобы легенда выглядела безупречно, Иредему предстояло освоить еще несколько мрачных дисциплин. В романе Железный Рыцарь досконально изучал яды, чтобы распознать почерк Вальтера.

Я отдал распоряжение гильдии «Серпенс» раздобыть две редкие рукописи. Спустя три дня мне доставили две свежие копии: «Срарми: Тропа Экстаза» и трактат авторства Джеффри «Хроники Лауфа».

Книга Джеффри представляла собой классический авантюрный роман, основанный на реальном поединке странствующего рыцаря Лауфа с кланом наемных убийц Срарми.

А вот «Тропа Экстаза» являлась подлинным дневником патриарха ядовитого клана Срарми, славившегося чудовищным иммунитетом к любым токсинам. Поговаривали, будто в жилах убийцы текла кровь ящеролюдей. Описанные им методы закалки плоти ядами выходили за грань человеческих возможностей. Некий столичный чародей Рубенский однажды попытался повторить эти рецепты, но скончался в диких конвульсиях, раздувшись, как пузырь, после чего трактат немедленно запретили.

Идеальное пособие для мертвого духа, чью призрачную плоть невозможно отравить. Любопытно, сумеет ли дух смерти постичь искусство ядоварения?

Когда я снова призвал Иредема, в его костяных руках сверкнули два клинка — один, освященный, отнятый у потомков дома Сардия, и второй, сотканный из чистой субстанции небытия.

Склонив череп над раскрытыми фолиантами, дух глухо поинтересовался:

—Книги, которые тебе предстоит выучить наизусть.

—Я приставлю к тебе чтеца из преданных людей.

Я подал знак, и из-за портьеры бесшумно выступил воин-раб, упав на колени. В глазах бойца плескался первобытный ужас. Даже человек, не искушенный в таинствах магии, кожей ощущал морозное дыхание бездны, исходившее от ожившего доспеха.

—Иредем и Иредеремнул суть грани одной сущности.

Один стремился одолеть смерть, второй нес ее как высшую благодать. Божество было едино, разделяясь лишь в воспаленном разуме смертных почитателей.

Хеброн спешно формировал регулярную кавалерию. Опираясь на трофейных боевых жеребцов, брошенных конницей Слейна, мы докупили породистых коней и сколотили мобильный эскадрон из полусотни сабель. Командование соединением я доверил сэру Адолю.

Любой крупный военный отряд обязан владеть единой школой боя. Солдаты, рубящие врага в унисон по отработанным схемам, не только внушают неодолимый ужас, но и обладают чудовищной пробивной силой.

—С этого дня вы забудете всё, чему вас учили в деревенских ополчениях! — зычно командовал сэр Адоль на плацу.

Он муштровал кавалеристов технике, известной как «Нулевой Меч Ауры».

Несмотря на громкое название, этот стиль изначально создавался для бойцов с мизерным запасом внутренней энергии. Он позволял добиться разрушительного рассечения за счет микровсплеска силы в долю секунды касания лезвия, требуя ювелирного контроля над маной. Стиль был капризным, и бойцам без твердой руки давался с трудом.

—Когда усвоите базу, сам милорд лично проверит каждого из вас!

Глаза всадников вспыхнули фанатичным огнем. Встреча с господином сулила им великую честь. Я лично вносил правки в стойки каждого солдата, опираясь на показания своего взора, и день ото дня их удары становились всё более смертоносными.

«Если довести эту полусотню до ума, они сметут любой дворянский эскадрон в округе».

Увы, полноценного рыцарского ордена у Хеброна до сих пор не было. Рыцарские ордена, метко прозванные «пожирателями золота», служили главным мерилом статуса высшей знати. Даже среди герцогов те, кто имел под рукой собственный орден, стояли на голову выше родовитых собратьев. По факту военная мощь Хеброна уже превосходила многие герцогские дружины, но знали об этом лишь за стенами моей цитадели.

«Было бы в казне побольше золота, перековать кавалерию в официальный рыцарский орден не составило бы труда».

Заковать людей в глухую кованую сталь, выдать зачарованные мечи — и соседи от страха запрут ворота, решив, что Хеброн вырастил целую армию элитных паладинов.

«Но где взять столько звонкой монеты?..»

Я бегло пролистал свежий финансовый гроссбух, принесенный Эми. Первые главы были посвящены жесточайшей экономии, середина отводилась проектам средней руки, а в конце скромно примостился раздел под заголовком: «Авантюры быстрого обогащения: вероятность провала свыше семидесяти процентов».

Чем выше риск, тем слаще куш.

Самым безумным пунктом значился набег переодетых в разбойников рабов на купеческие караваны соседей. Проблема заключалась в том, что вокруг Хеброна и так крутилось слишком много чужих соглядатаев — шила в мешке было не утаить.

«Эх, кабы в наших пустошах и впрямь нашлось настоящее золото…»

Эпопея с ложным рудником в пустошах благополучно завершилась оглушительным спектаклем. Королевскому двору Ксенона было официально доложено о появлении нежити на южных рубежах и банде дерзких грабителей, заподозренных в осквернении могил.

Вскоре для ревизии лично прибыл королевский инспектор принц Гайус, но прямых улик он не нашел. Сбивчивые допросы перепуганных вояк, жирные кучи пепла да остаточные эманации некромантии, едва уловимые пришлыми жрецами, лишь косвенно подтверждали наличие нечисти.

—«Маркиз Хеброн сокрушил Дуллахана!»

—«Храбрый дом Хеброн очистил южные пустоши от ходячих мертвецов!»

Обе эти сплетни были насквозь фальшивыми, но опирались на реальные события. В конце концов, десятки свидетелей своими глазами видели, как безголовый всадник обратился в пепел в ревущем столпе пламени Высшего Духа Огня, так что уличить меня во лжи было невозможно.

Отряды Хеброна дотошно прочесывали пустоши под предлогом добивания остатков нежити, хотя на деле просто подчищали последние следы слейнских лазутчиков.

Благодаря слаженным действиям угроза вторжения отпала. Ознакомившись с пухлой кипой победных отчетов, специальный инспектор принц Гайус расплылся в довольной улыбке:

—Великолепная работа, маркиз. Благодаря вам я наконец-то могу вздохнуть спокойно при дворе.

—Я лишь исполняю свой долг перед короной Ксенона.

—Твоя преданность известна мне лучше, чем кому-либо. И всё же держи ухо востро. Кое-кто при дворе активно пытается вырыть тебе яму.

Дым без огня редко бывает. Я сам раздул этот пожар слухов, дав людям повод шептаться на всех перекрестках.

—Вырыть яму?.. О чем вы, Ваше Высочество?

—Злые языки болтают, будто ты сам чернокнижник, способный повелевать мертвецами.

Слова принца больно резанули по ушам, хотя и били мимо цели. Строго говоря, обычные темные маги не умели поднимать легионы зомби — это было уделом истинных некромантов. Однако невежественная толпа без разбору валила в одну кучу и тех, и других, а королевские эдикты карали за любые подобные эксперименты одинаково беспощадно — костром.

—И кто же распускает эту чудовищную ложь?

—Недобитые разбойники из пустошей.

—Вам удалось взять пленных?

—У Ксенона повсюду есть глаза и уши.

Судя по уклончивому ответу, до конца банду так и не переловили. Мои бойцы намеренно оставили лазейку, позволив горстке деморализованных беглецов уйти на восток. Я всем сердцем надеялся, что они вернутся в Слейн живыми. Только так мог заработать следующий акт моей пьесы.

—Загнанные в угол бродяги пойдут на любую подлость, лишь бы выторговать себе пощаду. Они попытаются свалить вину на кого угодно. Как явствует из моих донесений, эти висельники могли вовсе не иметь отношения к скверне. Всё зло наверняка берет исток в том забытом подземном склепе, где когда-то прятались мятежники дома Сардия.

—Я и сам склоняюсь к этой мысли, — кивнул Гайус. — Но разве эти негодяи не заслуживают плахи? Посметь замахнуться на безопасность владений верного вассала Ксенона такими силами! Подобное нахальство недопустимо.

Реакция принца мне категорически не понравилась. Он начал выламываться из рамок написанного мной сценария. Я пока не изучил все извилины его характера и не держал его на коротком поводке.

—…Ваши люди подтвердили стиль владения клинком? Это была фехтовальная школа Слейна?

—Офицер конвоя, допрашивавший уцелевших, утверждает, что сходство поразительное.

Добавлять что-то от себя было излишним. Гайус должен был сам, без подсказок, сложить два и два, связав Слейн с мятежниками и чернокнижием.

В этот момент за стрельчатым окном промелькнул силуэт почтового сокола с яркой алой лентой на лапе. Птица остро почувствовала присутствие чужака в кабинете, описала пару плавных кругов над крышей и ушла в сторону голубятни. Одного вида этой алой ленты мне хватило, чтобы оценить масштабы развернувшейся драмы.

Я подался вперед и заговорщически понизил голос:

—До вас ведь уже долетели слухи о морах, охвативших земли маркизата Слейн?

Гайус замер, сверля меня настороженным, цепким взором, в котором сквозило сомнение.

Я откинулся на спинку мягкого дивана и неторопливо пригубил остывающий чай. Терпкий, сладковатый вкус превосходно прочистил мысли.

—Говорят, улицы столицы Слейна уже несколько суток стоят мертвенно пустыми, — продолжил я вкрадчивым тоном. — Простолюдины забаррикадировались в домах, боясь носа высунуть наружу. Поползли слухи, будто среди бела дня там объявился ходячий мертвец, сохранивший человеческий облик… и каждый, кого он успел укусить, сам обратился в бездушную тварь. Вонь от их гниющей плоти была такова, что случайные зеваки падали замертво и вставали уже упырями. К ним спешно выслали жрецов Харьяна и одного из лучших учеников архимага Пакуса, но те до сих пор бьются вслепую, не в силах найти гнездо скверны.

Это была искусная ложь, сотворенная моими собственными руками.

Я лично отправил обезображенное тело убитого воина Слейна, переодетого в разбойничье тряпье и поднятого ритуалом зомби, прямиком к родному порогу. Всех случайных свидетелей его появления маркиз Слейн поспешно зачистил сам, пытаясь замести следы.

Я лишь сплел крупицы истины с паутиной фантазии. Жрецы и эмиссар Пакуса действительно прибыли в Слейн, но они даже не подозревали о природе творящегося кошмара — маркиз намертво вычистил любые вещественные доказательства.

—Это… это правда? — в глазах принца плеснулся неподдельный ужас.

Имя архимага Пакуса произвело должный эффект. Слишком тяжелая фигура, чтобы связывать ее с банальными домыслами трактирных пьяниц.

—Мне сообщил об этом лично глава гильдии «Серпенс». Все солидные торговые дома экстренно эвакуируют фактории из Слейна. Говорят, въехать в их земли еще можно за взятку, а вот выбраться живым оттуда теперь почти нереально.

На самом деле границы перекрыл сам перепуганный маркиз Слейн. Даже серпенсовские купцы с трудом унесли ноги, отдав караванщикам целое состояние за пропуск. Причин паники они не знали, поэтому я любезно придумал для них самое жуткое объяснение.

Тела погибших бандитов, бережно сохраненные в теневом кармане духа тьмы, возвращались домой… восставшими мертвецами. Алая лента на лапе сокола означала лишь одно: буря в Слейне на время утихла.

«Надо отдать ему должное, маркиз среагировал на удивление жестко».

Слейн отчаянно пытался замять скандал с ожившими покойниками. Главная загвоздка крылась в их личностях: восставшие упыри при жизни числились в элитных полках маркизата. Признать их появление означало расписаться в отправке собственной регулярной армии на разбой в пустоши. А это пахло плахой за государственную измену.

—Я обязан увидеть всё собственными глазами, — решительно тряхнул кудрями Гайус.

Хотя наследного принца часто упрекали в недальновидности, он, в отличие от большинства чванливых вельмож, не боялся лично лезть в пекло. За это я невольно испытывал к нему толику уважения.

—Момент крайне неподходящий, Ваше Высочество. Если уж ехать туда, то лишь в сопровождении сильного пастыря церкви Харьяна.

Настоящих следов некромантии в поместье Слейна он бы уже не нашел — всех зараженных давно обратили в пепел, а свидетелей заставили замолчать навеки. Да и священники Харьяна не умели по-настоящему изгонять высшую нежить; их боевая магия света годилась лишь против низших упырей. Основная специализация культа лежала в сфере целительства, и максимум, на что они были способны — почувствовать едва заметный смрад рассеявшейся эктоплазмы.

—Все высшие прелаты Харьяна срочно отозваны в столицу Ксенона из-за кризиса с мечеными тварями, — нехотя обронил Гайус. — Это строжайшая тайна, держи язык за зубами.

«В столице назревает что-то по-настоящему скверное».

Если бы под стенами королевского замка вынырнул опасный монстр, монарх бросил бы на него рыцарские ордена, а не клириков. Обычные раны легко врачевались зельями, коих в королевских подвалах хранились цистерны — вплоть до эликсиров, способных приращивать отрубленные конечности.

«Варианта два: либо венценосная особа поражена неведомым недугом, либо счет раненых идет на тысячи. Любой расклад грозит сокрушить стабильность трона Ксенона».

Сейчас мне было категорически невыгодно падение монархии. Решив однажды стереть в порошок герцогский дом Брейо, я видел единственного союзника, способного уравновесить их чудовищную военную мощь, исключительно в законной короне.

—Доверьтесь мне, Ваше Высочество.

Впрочем, предложить реальную помощь королевской семье я пока не мог. Я оставался всего лишь провинциальным маркизом без прямого выхода на монарха. Пока Гайус сам не взмолится о поддержке, соваться в столичный клубок змей было самоубийством.

Над моей собственной головой сгущались тучи. Судьба Хеброна висела на волоске, и любая оплошность грозила похоронить мои многолетние труды.

«Пес пустошей верно служил своему господину, но на закате дней был выброшен умирать на раскаленные камни. С тех пор он воет каждую полночь, вздымая песчаные бури. Не плачь во тьме — этот вой принадлежит бродячему псу, и его буря сожрет тебя целиком».

Я сознательно сплел легенду о восстании мертвецов в пустошах со старинной детской сказкой, чьи корни терялись в веках. Люди шептались, будто бродячий пес пустошей на самом деле происходил не от мятежного дома Сардия, а из павшего царства Антария.

«Антария пала меньше чем за десять лет до крушения герцогства Сардия».

Хронологические рамки двух катастроф подозрительно совпадали. Разделенные огромными расстояниями, современники никогда не связывали эти два события воедино.

«Но в закрытых архивах Брейо черным по белому значилось: перед самым падением герцог Сардия тайно контактировал с остатками сопротивления Антарии».

В прошлой жизни я провел долгие годы за изучением секретных донесений герцогства Брейо, пока меня не замуровали в подземелье. В ту пору я жадно заучивал наизусть каждую попавшуюся страницу, поражая мать и слуг феноменальной памятью.

«Увы, время еще не пришло. Чтобы стабильно управлять колоссальными потоками информации, нужна железная хватка и мощнейшая паутина осведомителей».

Пошатнув равновесие на доске, мне требовалось заново оценить расстановку сил вокруг Хеброна. Я твердо решил держать принца Гайуса как можно ближе к себе. В его руках находилась королевская служба «Глаза Ксенона», чьи щупальца могли выудить тайны, недоступные моим молодым шпионам.