Том 1. Глава 77

—Вот руководства, которые я составил: «Основы траволечения» и «Искусство приготовления травяных сборов», — произнес я. — Вскоре я представлю еще две книги: «Диагностику» и «Предотвращение заражений». Те, кто в совершенстве освоит все четыре труда, получат официальное право служить лекарями Хеброна. Им будет положено постоянное годовое жалование в один золотой, а плату за прием и исцеление пациентов они смогут взимать отдельно.

В нынешнюю эпоху медицина по большей части сводилась к назначению снадобий со слов самого больного — если, конечно, целитель не владел редким навыком восприятия маны для безошибочного распознавания недугов.

Я же намеревался упорядочить все процедуры и свести их к единому стандарту.

В моей голове этот замысел давно созрел во всех мельчайших деталях.

Бегло пролистав рукописи, Рёма от изумления приоткрыл рот. Мои труды потрясли его до глубины души, но слепо соглашаться со всем подряд юноша не спешил.

—Имеющихся помещений Академии для этого недостаточно, — осторожно заметил он.

—Значит, расширьте их.

—Будет исполнено.

Когда речь зашла о единых правилах для повитух и лекарей, лицо Бариана едва заметно изменилось. Еще совсем недавно он выступал категорически против создания любых ремесленных объединений.

—Кроме того, кузнецам, работающим на благо наших земель, также следует назначить постоянное жалование, — продолжил я. — Подумайте, как переманить опытных мастеров из других владений. Если потребуется, пообещайте налоговые льготы или бесплатное жилье. Соберите как можно больше умелых рук.

—Стоит ли заходить так далеко? — возразила Эми. — Даже при незначительной прибавке к оплате кузнецы выстроятся в очередь, лишь бы попасть в Хеброн.

Ее замечание заставило Бариана поникнуть. Хоть сам он и перебрался в Хеброн из самой столицы, переселение простых ремесленников было делом отнюдь не тривиальным. Законы королевства формально гарантировали свободу передвижения между уделами, но на деле для смены места жительства требовалось соизволение местного дворянина. А уж кузнецов, способных ковать боевое оружие, каждый лорд держал под строжайшим личным надзором.

—Настоящие мастера всегда под неусыпным оком своих господ, — пояснил я. — Поэтому наше предложение должно быть столь заманчивым, чтобы они решились на тайный побег под покровом ночи. Мы не знаем, во что со временем выльется столичная гильдия кузнецов, но если за ней и впрямь стоит герцогский дом Брейо, действовать нужно немедленно. Промедление грозит тем, что всех толковых мастеров переманят они.

—Слушаюсь, милорд.

Больше всего меня беспокоили скрытые маневры дома Брейо. Я слишком хорошо знал их повадки. Если Брейо брались за дело, они шли до конца, ставя на кон все; если же партия складывалась скверно, они без колебаний сметали фигуры с доски.

—Обучите кузнечному ремеслу и способных рабов-солдат.

—Кузнецы встретят это в штыки, — предупредил Бариан.

Жизнь кузнецов была хрупкой. Даже надрываясь от зари до зари, из-за грабительских податей они едва сводили концы с концами. Хеброн давал им невиданные возможности, однако мастера ревностно оберегали свои профессиональные секреты, опасаясь потерять хлеб.

—Поначалу приставьте их простыми подручными. Ни один кузнец не откажется от пары сильных рабочих рук. А когда они поднатореют, отправьте их на полноценное обучение, чтобы вырастить настоящих мастеров. Справишься с этим, Бариан?

—Я постепенно втолкую им, в чем польза, — оживился кузнец, и его лицо порозовело. — Если удел гарантирует твердое жалование, их сердца непременно оттают.

Мастера трудились не покладая рук, но львиную долю заработка всегда съедали налоги. Они перебрались в Хеброн польстившись на налоговые поблажки и личное приглашение правителя, но в глубине души не рассчитывали на чудеса.

Однако я пообещал назначить базовый оклад даже кузнецам: пять серебряных ежемесячно, независимо от наличия заказов. Учитывая непостоянство ремесленного спроса, для них это было небывалой милостью. Вдобавок за каждый выполненный заказ выплачивалось отдельное вознаграждение, превращая Хеброн в настоящую обетованную землю для мастеров молота и наковальни.

Тут вновь вмешался Рёма:

—Милорд, обучение ремеслу должно быть не просто привилегией для избранных, а носить повсеместный характер.

—Этим займусь я, — отозвался я.

—Что?.. — Рёма в растерянности перевел взгляд на Эми.

Та лишь молча кивнула, давая понять: приказы господина обсуждению не подлежат.

Вскоре в Хеброне были учреждены три новых ведомства: Департамент родовспоможения, Технический департамент и Медицинский департамент. Вместо того чтобы пускать все на самотек и создавать разрозненные гильдии, повитух, кузнецов и лекарей официально приняли на службу Хеброна с постоянным государственным окладом.

Эми нарекла их «государственными служащими», подчеркнув важность их долга, и провела первый экзамен на соответствие должности. Впрочем, даже сдавшие испытание обязаны были пройти курсы подготовки, прежде чем получить полноправный чин.

Слухи разнеслись мгновенно, и в Хеброн потянулись ремесленники со всей округи. Бывалых кузнецов нанимали безотлагательно, а повитух и лекарей сперва направляли в учебные классы. Шанс давался и тем, кто лишь мечтал овладеть этими ремеслами. В обмен на два года бесплатного обучения кандидаты давали обязательство: если они провалят итоговый экзамен, то отработают три года простыми помощниками.

Каждое ведомство возглавил свой управляющий. Департамент родовспоможения доверили Сурин — семидесятичетырехлетней повитухе с колоссальным опытом. Во главе Технического департамента встал Бариан, а вот кресло главы Медицинского департамента пока оставалось свободным.

—Могу ли я просить вас о поддержке? — спросил я однажды.

—Ха-ха, идеи молодого лорда Хеброна воистину поражают воображение, — мягко рассмеялся собеседник. — Но достоин ли я столь высокого поста? Ради процветания Хеброна было бы разумнее подыскать кого-то помоложе.

Валансия, бывший верховный первосвященник культа Харьяна, ныне вел тихую жизнь под именем лекаря Рафаэля. Лишь троим была известна тайна его личности: мне, Эми и принцу Гайусу. Не так давно Гайус лично навещал Рафаэля по какому-то безотлагательному вопросу — судя по всему, связанному со съездом высшего духовенства Харьяна в столице. Тогда принц строго-настрого наказал мне хранить это в тайне.

«В королевстве затевается нечто из ряда вон выходящее».

Как бы то ни было, благодаря молчанию принца Рафаэль мог наслаждаться безмятежными буднями.

—Мы с Эми еще молоды, — ответил я со всем почтением. — Как и большинство одаренных людей, собравшихся под нашим крылом. Их стараниями Хеброн дышит жизнью, но молодости свойственно ошибаться. Я уповаю на то, что вы, господин Рафаэль, станете оплотом нашей мудрости и спокойствия.

—Я вовсе не столь велик, как вам кажется, — покачал головой старец.

Рафаэль сдержанно улыбнулся, польщенный моими словами. Он избрал стезю скромного целителя, отрешившись от сана священника Харьяна. И пусть страждущие толпами шли к нему за помощью, простолюдины все же относились к мирским лекарям с долей предубеждения.

Когда Хеброн возвысился до статуса маркизата, Церковь Харьяна предложила возвести в городе храм. Священники вызвались покрыть все расходы на строительство с условием, что приход не станет вмешиваться в светские дела владения.

«Почуяли, что в Хеброн рекой потекли деньги, и захотели урвать свой кусок», — усмехнулся я про себя.

Рафаэль и сам принадлежал к культу Харьяна, но разительно отличался от своих собратьев. Большинство жрецов были ослеплены жаждой наживы, чему негласно потворствовала сама Церковь, щедро жалуя высокие саны тем, кто приносил в казну больше золота. То, что Рафаэль так и не взошел на престол понтифика, несмотря на былую протекцию дома Брейо, во многом объяснялось его нежеланием плясать под эту дудку.

В Хеброне все же появился священник Харьяна — но присланный не орденом, а нанятый лично Эми.

Его звали Эдельгарт.

Наведенные справки показали, что до пострига его звали Томом. Одаренный врожденной божественной благодатью, он стремительно взлетел по иерархической лестнице, но был сослан на задворки после того, как запятнал себя растратой храмовых пожертвований. И все же он безупречно подходил под мое требование: «жрец с выдающимся даром исцеления».

—От вас требуется лишь ваше присутствие, — мягко продолжил я. — И, если позволите, время от времени наставлять меня в священных догматах.

—В догматах Харьяна? — При этих словах лицо Рафаэля просветлело.

Видя его неподдельную радость, я и сам ощутил душевное тепло. В прошлой жизни именно он обучал Луиса де Брейо священному писанию. Хоть те уроки длились недолго, когда я всего за неделю запомнил наизусть все доктрины Харьяна, Рафаэль благословил меня, возложив ладонь мне на темя и воскликнув: «Да славится Харьян!»

Это благословляющее тепло навсегда врезалось мне в память.

—Учение о любви и жертвенности воистину безгранично, — с благоговением произнес старик.

Он кивнул. Моя приманка сработала безупречно.

«Простите меня, Ваше Святейшество... Но клянусь, я защищу вас во что бы то ни стало».

Если откроется, что бывший кандидат в понтифики прислуживает простым лекарем в захолустье, Церковь Харьяна придет в бешенство. Ради спасения своего авторитета они без колебаний предадут его анафеме.

«И когда этот день настанет, Церковь Харьяна понесет сокрушительный удар. А первосвященник Рафаэль станет истинным, незапятнанным символом веры».

Я лишь терпеливо ждал их первого хода.

Тени, привыкшие ступать по ночной росе, склонились передо мной в безмолвном поклоне. Поначалу наша цель была проста: прибрать к рукам отребье трущоб виконтства Зейлсон и сколотить из них тайную осведомительскую сеть. Но неожиданное вмешательство секты Армос спутало все карты и втянуло меня в эту авантюру куда глубже, чем планировалось.

Мне пришлось примерить на себя маску «Иредеремнула» — земного владыки, повелевающего Железным Рыцарем Иредемом.

Из-за этого даже пришлось переписать финал моего рыцарского романа «Смерть Железного Рыцаря». Я добавил сцену, где грозный хозяин трущоб Иредем падает ниц перед абсолютным божеством — Иредеремнулом.

И теперь эта сцена оживала прямо у меня на глазах. Закованный в броню Железный Рыцарь преклонил колено передо мной.

—Приветствуйте Иредеремнула!

—Иредеремнул!

Обитатели трущоб дружно рухнули на колени. Даже бывалые головорезы и наемные убийцы, признававшие лишь закон грубой силы, распластались по земле. Шулера, картежники и мелкие карманники не смели поднять взгляда.

«Хотел всего лишь выкорчевать враждебную секту, а в итоге сам стал лидером культа», — иронизировал я про себя.

Виной всему было безумие фанатиков Армоса. Впрочем, мрачный бог смерти Иредеремнул идеально вписывался в закоулки трущоб. А Иредем, отринувший оковы смерти, служил безупречным проводником его воли.

—Всякий, кто воспротивится воле Иредема, познает на себе гнев и смерть Иредеремнула... — разнесся мой глухой голос.

Мой разум хранил сотни священных текстов. Я знал писания Харьяна лучше самого первосвященника, и, искусно переплетя древние догматы, сотворил культ Иредеремнула.

Щелк.

Я указал пальцем на одного из стоявших на коленях. Иредем неторопливо шагнул сквозь толпу и вонзил клинок несчастному прямо в шею. Этот человек посмел нарушить мой наказ.

А впрочем, может, и нет — донесения моих соглядатаев еще не отличались безупречной точностью. Но мертвецы, как известно, не оправдываются.

—Торговля людьми отныне карается смертью.

—Иредеремнул! — в едином порыве взвыла толпа.

«Верующие» дрожали всем телом. Ужас перед высшей сущностью, повелевающей чудовищным Иредемом, сковал их души. Но раз уж я играл роль бога, то прекрасно понимал: на одном страхе паству не удержишь. Я знал, о чем втайне мечтают те, кто влачит дни на самом дне.

—Мы открыли игорный дом в Хеброне.

Изначально я планировал организовать черный рынок, но рассудил трезво и приказал обустроить игорный притон на окраине Нурхи. Игорные дома формально не запрещались законом, но ни одно захолустье прежде не рисковало открывать подобные заведения — считалось, что они процветают лишь в шумных метрополиях, кишащих богатыми бездельниками-дворянами.

При этих словах некоторые подняли головы — шулера и мошенники, привыкшие обирать пьяных зевак.

—Это заведение станет нашей новой цитаделью.

—Иредеремнул!

К игорному дому отнеслись со всей серьезностью. Лорд Хеброна лично выдал грамоту на ведение дел, выделил тысячу золотых начального капитала и подобрал опытных крупье, распорядителей и обольстительных девиц.

Ловкачам разрешалось крутить свои махинации, но с одним условием: топорные уловки под строжайшим запретом. Иными словами — жульничай так, чтобы комар носа не подточил. Головорезы охраняли притон снаружи, а убийцы растворились в толпе, служа тайными глазами и ушами культа.

Дети ночи обрели две опорные точки: букинистическую лавку «Смиа» в виконтстве Зейлсон и хебронский игорный дом. Оба заведения пронзали тьму криминального мира, выслеживая каждую кроху ценной информации.

—Солей.

—Иредеремнул, — отозвался тот.

Я махнул рукой, и ассасин поднялся на ноги. Всего за несколько дней он разительно изменился.