Том 1. Глава 78

Прежде Солей держался спесиво, считая себя непобедимым, но теперь был вынужден смирить гордыню. Он наконец уяснил: слепое бахвальство на глазах у истинной силы ведет к мгновенной гибели.

—Покажи мне плоды своих тренировок.

Среди всех убийц именно Солей получил больше всего тумаков от Иредема — и, соответственно, извлек наибольшую пользу.

Из тринадцати ассасинов секты Иредеремнула всем преподали базовые стойки стиля парных клинков Виноса. Но им показали лишь внешние движения, исключив сокровенный метод циркуляции ауры.

И лишь один — Солей — удостоился чести изучить и сам метод дыхания. Пусть самый начальный, он оказался в разы эффективнее любых обрывков техник, которые наемник постигал методом проб и ошибок в прошлом.

Глухой удар!

Солей, только что ринувшийся на Иредема, ошеломленно уставился на рукоять кинжала, торчащую из его собственного бока. Затем он с мучительной гримасой вскинул взгляд на меня.

Это был клинок, брошенный моей рукой.

—Ты чудом разминулся со смертью.

—Б-благодарю, владыка!..

Времени вытащить лезвие у Солея не было.

Ему приходилось отражать яростный натиск парных клинков Иредема с железом в собственном теле. Стоило ему допустить малейшую брешь в защите, как из моих пальцев срывался новый кинжал.

Удар! Еще удар!

Клинки вонзились в правый бок, в бедро, в голень. Лишь тогда Солей осознал свой главный изъян: увлекшись атакой, он напрочь проваливал оборону правой стороны.

Как только наемник инстинктивно перестроился и стал блокировать удары Иредема с этой стороны, броски прекратились. Однако продержаться долго он не сумел — потеря крови давала о себе знать.

—Следующий.

Пока тяжело дышащий Солей осел на камни, щедро посыпая раны целебным порошком и перетягивая порезы жгутами, остальные двенадцать убийц поочередно бросались на Иредема — и каждого из них безжалостно сбивали с ног и рассекали плоть.

Когда воздух в помещении стал липким и тяжелым от запаха свежей крови, я бросил к их ногам тринадцать свитков.

Это были зашифрованные контракты книжной лавки «Смиа», содержащие лишь базовые сведения: цель, ориентировочное место и особые пометки.

Едва взглянув на пергаменты, ассасины побледнели. Их целями были не люди, а чудовища.

—Уничтожьте их. Если хоть один провалит задание, я заберу жизнь одного из вас.

—И-Иредеремнул!..

—Справитесь — каждый получит награду.

—Иредеремнул!

Прихрамывая и сжимая рукояти оружия, убийцы растворились во мраке. Пока я поручил им охоту на обычных монстров, но по мере роста сил они должны были превратиться в ловчих, способных выслеживать и убивать тварей с божественным клеймом.

—Остальные — возвращайтесь к своей привычной жизни и делайте то, что умеете лучше всего: избивайте, крушите, клевещите, проклинайте, крадите, соблазняйте, обманывайте, провоцируйте и сейте смуту.

—Иредеремнул!

—Доставка двухсот тринадцати рабов завершена.

Это были крепкие, здоровые невольники без выраженных талантов. Обычно на черном рынке за каждого просили по двадцать золотых, но гильдия «Серпенс» предоставила их по себестоимости — хотя общая сумма все равно составила внушительные две тысячи семьсот пятьдесят золотых монет.

Теперь под моим началом находилось шестьсот двадцать восемь боевых рабов. Около трехсот уже завершили базовую строевую подготовку, а сто одиннадцать бойцов готовились к полевому развертыванию до конца месяца.

Массовые закупки людей Хеброном взвинтили цены на невольничьих рынках округи. По иронии судьбы, расценки на обученных гладиаторов и наложниц, прежде заоблачные, напротив, начали постепенно ползти вниз.

—Что с магической одаренностью?

—У пятерых выявлено сродство со стихией ветра. Их немедленно перевели в Огненные покои.

Среди рабов, доставленных караванами Серпенса, нашлись люди с зачатками маны — в немалой степени благодаря особому сигнальному рогу, который я сконструировал для первичного отсева. Тех, кто обладал истинной гениальностью, работорговцы давно отсортировали и сбыли втридорога столице; у оставшихся потенциал был куда скромнее.

Воспитание магов с нуля оказалось делом нелегким. Будь то рабы или крепостные, грамотные среди них встречались редко. А даже если человек знал буквы, витиеватый язык магических трактатов оставался для него темным лесом.

Чтобы подстегнуть процесс, на окраине оборудовали особые стихийные парилки: покои Огня, Воды, Ветра и Земли. Возведением занималась гильдия «Серпенс» — по тому же принципу, по которому освобожденная заклинательница ветра когда-то впитывала потоки воздуха обнаженной.

—Сколько учеников прошло через все четыре стихийные парилки?

—Пока четырнадцать. Трое освоили три стихии, семеро — две. Господин Бартман запросил доступ для магов третьего круга, поэтому мы расширяем помещения для каждого элемента.

Глава гильдии Серпенс провел меня к приземистому глинобитному строению, из трубы которого валил густой пар. Снаружи оно напоминало грубое пещерное жилище с единственной толстой дверью.

Четверо кандидатов в маги поочередно заходили внутрь, закаляя плоть и накапливая ману. Всякий раз, когда засов отодвигался, наружу, судорожно глотая воздух, вываливались совершенно изможденные мужчины и женщины.

Двое из вышедших, заметив меня, торопливо опустились на колени прямо в пыль — скрестив ноги и закрыв глаза, они начали медитировать, направляя внутреннюю энергию.

—Сюда и сюда. А ты — направь поток вот в эти узлы.

Они вздрогнули от прикосновения моих пальцев, но послушно сконцентрировали ману в указанных меридианах. Благодаря Демоническому Глазу я отчетливо видел, как струятся их внутренние реки ци.

—Следите за плавностью. Мана имеет свойство скапливаться в полостях, но нельзя позволять ей застаиваться. Суть переданного вам метода — непрерывное течение.

Этих неотесанных новичков, ничего не смысливших в волшбе, я обучал гибридной технике, объединившей метод маны Сайласа и трудовой метод культивации Брейо. Это позволяло в кратчайшие сроки довести адепта до уровня 4-го круга.

Поначалу я думал обучать их узкоспециализированным стихийным техникам — ведь маги, подобно призывателям духов, обычно тяготеют к одной стихии. Но затем отбросил эти предрассудки.

—Пока не пробудите в себе ману всех четырех первоэлементов, о прорыве на второй круг можете даже не мечтать.

Для традиционной магической школы подобное требование звучало как сущее безумие. Однако эти вчерашние невольники безоговорочно верили каждому моему слову.

Клац!

Дверь Огненных покоев с грохотом распахнулась, обдав нас обжигающей волной жара. По сути, эта комната была скопирована с парилок, вошедших в моду у знати Брейо около десяти лет назад.

Эксперименты над рабами показали: базовую магию 1-го круга можно пробудить без заучивания сложнейших формул. Подвергая физическое тело постоянному экстремальному стрессу в стихийной среде, люди инстинктивно улавливали природу элементов.

Бум!

Деревянная створка ударилась о стену. Двое учеников буквально выползли наружу на четвереньках. Подбежавший слуга плеснул на них студеной водой и сунул в дрожащие руки кувшины для питья.

Тем временем мужчина и женщина, восстановившие дыхание на свежем воздухе, молча поднялись и шагнули в раскаленную пасть Огненных покоев. Многократное повторение этого круга рано или поздно заставляло огонь вспыхнуть в их истощенных телах.

Внутри парилки неотлучно дежурил наблюдатель — приглашенный по рекомендации Бартмана маг 3-го круга по имени Ласло.

—За прошлую неделю у нас прибавилось трое магов огня, — доложил он, почтительно склонив голову. — А одна из девушек умудрилась одновременно пробудить сродство с водой.

—Отлично.

Принцип был прост: раскаленные камни поливали водой с травяными настоями, наполняя помещение клубами плотного пара. В такой взвеси жара и влаги некоторые действительно пробуждали обе полярные стихии сразу. Консервативные теоретики заявили бы, что подобные самоучки упрутся в тупик на 3-м круге. Однако на практике те, кто обуздал все четыре стихии, при переходе на 3-й круг превосходили по разрушительной мощи магов 4-го круга традиционной школы.

Внезапно еще одна ученица не выдержала жара и кубарем выкатилась из дверного проема. Я безжалостно наступил носком сапога на ее плечо, прижав к доскам настила.

—Читай доктрину основы магии.

Хрипя и задыхаясь, рабыня принялась на память декламировать строки из «Упрощенной базовой магической энциклопедии Хеброна» — труда, написанного мной собственноручно. Слова звучали без запинки, но в ключевых терминах она допустила едва заметные искажения.

—Ошибка в формулировке. Малейшая неточность меняет вектор потока. Кто зачитывал тебе текст книги?

—Я… я все исправлю, господин!..

Она была неграмотной. Читать и считать ее еще только учили, но механическая память на слух работала безупречно. Потребуется лишь немного усердия, и пробелы исчезнут.

—Ласло, зачитай им энциклопедию повторно. От начала и до конца.

—Будет исполнено, мой лорд.

По моему знаку тяжелые двери комнат Огня, Воды, Ветра и Земли распахнулись настежь. Выбравшиеся на воздух кандидаты выстроились в ровную шеренгу, жадно втягивая прохладу.

Сев на возвышении и скрестив ноги, я окинул их холодным взглядом:

—Медитируйте и направляйте ауру, пока слушаете чтеца. Цените каждую секунду — ваше время принадлежит мне. Проявившие талант обретут вольную; бездари останутся рабами до конца своих дней.

Из четырнадцати стоявших передо мной двенадцать носили статус невольников. Двое оставшихся были моими крепостными — что, по сути, мало чем отличалось.

—Мой лорд!

К постройкам торопливо приближался маг 5-го круга Бартман в сопровождении группы учеников. Разорвав прежний контракт с торговой гильдией Серпенс, он официально принес клятву дому Хеброн.

—Приветствуем маркиза Хеброна!

Ученики склонились в глубоком поклоне. Половину из них составляли боевые рабы, прошедшие базовый отбор, а вторую половину — вольнонаемные чародеи со стороны.

Каждому наемному магу выдавали экземпляр «Базовой магической энциклопедии Хеброна». Ознакомление с этим трудом неизменно расширяло их горизонты познания и толкало к прорыву.

Если в обычных владениях баронов присутствие хотя бы одного завалящего заклинателя считалось роскошью, то под моим началом собралось уже пятнадцать практикующих магов.

Сам Бартман оставался пока единственным магом 5-го круга. Янсен, бывший крепостной из баронии Нурха, недавно совершил рывок на 4-й круг. Кроме них, на службе состояли двое магов 3-го круга, пятеро — 2-го, и шестеро начинающих чародеев 1-го круга.

—Вы вовремя, Бартман. У меня как раз есть кое-что для вас.

Я извлек из седельной сумки на спине Сьяна плотную стопку исписанных листов. На них были начертаны магические уравнения, выведенные мной прошлой ночью.

Опытный взгляд Бартмана мгновенно впился в расчеты:

—Невероятно!.. Какая лаконичная структура плетения! Это формула третьего круга, но плотность и стабильность соответствуют чарам четвертого! И этот контур… неужели это?..

—Заклинание невидимости.

—Невидимость третьего круга?! Я слышал о подобных выкладках, но академики всегда считали их чистой теорией, нереализуемой на практике!

Эту теоретическую модель Луис де Брейо набросал, когда ему было всего пять лет. Перечитав детские записи в чертогах памяти, я обнаружил в них массу белых пятен. Главная ошибка любого юного гения — считать, будто окружающие мыслят теми же категориями и понимают очевидные для него вещи без лишних пояснений.

—Но если судить по формуле… эти чары можно накладывать не только на самого заклинателя, но и на сторонние объекты?

—Верно. В этом и заключается суть модернизации. Сам я проверить формулу в деле не могу в силу отсутствия способностей к магии.

Обычно невидимость относилась к магии 4-го круга, причем в упрощенном виде она легко развеивалась любым возмущением воздуха. По-настоящему надежное сокрытие требовало чар 5-го круга.

Но даже великие маги способны были прятать лишь собственное тело. Сокрытие посторонних предметов и живых существ считалось вершиной магии 6-го круга, которой во всем королевстве Ксенон владело от силы пять человек.

Бартман читал записи, не в силах оторваться. Его пальцы нервно перебирали полу мантии, а губы беззвучно шевелили слова заклинания.

Дрожащей рукой он вынул из поясного кошеля стеклянный флакон с простейшим восстанавливающим зельем.

Слабое мерцание окутало стекло, и пузырек внезапно растаял в воздухе. Лишь красноватая жидкость на миг показалась висящей в пустоте, после чего исчезла и она.

Я искренне восхитился талантом Бартмана: он не просто воспроизвел формулу с первого прочтения, но и на ходу скорректировал ее под плотность стекла.

—Поразительно… Магия сокрытия, полностью стирающая контурные границы цели!