Том 1. Глава 93
Придав лицу максимально доброжелательное выражение, я произнёс:
Пожалуйста, позовите нескольких работников. Мне нужно заняться книгами
Чтобы предотвратить любую утечку сведений о содержимом древних фолиантов, смотритель библиотеки привёл неграмотных слуг.
Мы освободили просторный дубовый стол и частично расчистили мраморный пол. Я велел соорудить подставки разной высоты, расставив книги полукругом с уступами, поднимающимися к задним рядам. Вся эта конструкция до мелочей воспроизводила планировку круглой дуэльной арены герцогского дома Брейо.
Пока шли приготовления, в архив прибыл сам Папа Харьянский в сопровождении четырёх верховных жрецов. Следом за ними вошёл принц Гайус.
Они взирали на меня, словно на диковинного зверя в железной клетке, однако я не стал возражать против их присутствия.
«Я
Трёхликий Глаз распахнулся на моём лбу. Мир вокруг мгновенно преобразился.
Тайная техника стимуляции разума маной заставила мозг работать на пределе возможностей, а Демонический Глаз помог уловить тончайшие нити энергий.
Ву-у-у-ух!
Лёгким движением руки я заставил воздух всколыхнуться — повинуясь моей ауре, по залу пронёсся тёплый направленный вихрь. Потоки ветра закружились в разных направлениях, бережно перелистывая страницы древних манускриптов.
Книги кольцом окружали меня, и казалось, будто в центре библиотеки бушует настоящий ураган.
А-а-а! Книги… Древние фолианты пострадают!
Ласковый ветер с хирургической точностью переворачивал листы и мягко закрывал прочитанные тома.
Чтобы пролистать каждую страницу выставленных книг, ушло меньше минуты. Всё это время в моём сознании на невероятной скорости проносились запечатлённые образы, текст и символы.
«…Так вот что это значило».
Непонятные прежде архаичные обороты древнего языка наконец обрели чёткий смысл. Одно расшифрованное слово открывало следующее, словно падающие костяшки домино. Слова складывались во фразы, а фразы выстраивались в связные монументальные тексты.
Разобрав несколько ключевых трудов, я начал воспринимать древний язык так же естественно, как свой родной.
Внезапно в мозг ударила острая, пронзительная боль. Меня забила неконтролируемая дрожь. Всё тело содрогнулось от чудовищной перегрузки.
«Кх-х!»
Казалось, череп вот-вот расколется надвое. Мне почудилось, что Гайус встревоженно окликнул меня, но его голос звучал глухо, будто издалека.
В следующее мгновение я задействовал способность, полученную после охоты на вайтов.
Я применил гигантизацию к собственной голове.
Вокруг раздались потрясённые вздохи и испуганные вскрики, но пульсирующая боль тут же пошла на спад.
Хотя гигантизация не делала меня умнее, она колоссально повышала физическую прочность тканей. Увеличились размеры костей черепа, а вместе с ними возросла выносливость мозговых оболочек и сосудов, что уберегло их от разрыва под чудовищным давлением маны.
Шквал улёгся. Когда действие гигантизации прекратилось и Трёхликий Глаз закрылся, ко мне приблизился Папа Харьянский.
Возложив ладонь мне на темя, он сотворил святое заклинание исцеления.
«Так вот какова истинная сакральная магия понтифика… Плотность его божественной силы не уступает силе Рафаэля. Или же эта мощь исходит от священных облачений?»
Моё тело бессильно обмякло.
Усталость отступила лишь отчасти; больше всего на свете мне хотелось упасть на кровать и спокойно разложить по полочкам лавину хлынувших в память знаний.
Папа Харьянский произнёс:
Похоже, это Стигмат Бречи, Бога Истины. Чтобы подтвердить это со всей достоверностью, нам надлежит обратиться к первосвященнику его культа.
Окажете ли вы мне в этом содействие?
С превеликой охотой.
Понтифик посмотрел мне прямо в глаза.
Его взгляд говорил без слов: за любую услугу придётся платить сполна.
С ничтожными возможностями разведки Хеброна выйти на след служителей Бречи было почти невыполнимой задачей. Влияние их веры угасло до предела, а немногие уцелевшие последователи рассеялись по континенту.
Однако раз уж сам глава государственной религии признал отметину, я мог открыто объявить себя живым воплощением Бречи. И пока жрецы культа не явятся для проверки, я с тем же успехом имел право называть себя их понтификом.
Папа вновь окинул меня пытливым взором. Он попытался воздействовать целительной маной на V-образный шрам на моём лбу, но даже его магия оказалась бессильна стереть отметину.
Эту рану я получил в схватке с клеймёными чудовищами. Похоже, в кровь проник яд, и след не исчезает.
Это не яд и не проклятие, — Святая магия возвращает плоть к первозданному состоянию. Однако ваше тело, милорд, приняло этот рубец как неотъемлемую часть себя. Если шрам не причиняет вам страданий, можете оставить всё как есть.
Я опасался, что стал жертвой проклятия, так что ваши слова принесли мне облегчение. Благодарю вас.
Глава церкви лично поручился за природу моей раны, а присутствие принца Гайуса сделало его вердикт официальным свидетельством.
После этого дня я распахивал Трёхликий Глаз по нескольку раз в сутки. С практикой пришла привычка, и удерживать божественное зрение открытым удавалось всё дольше.
Примерно через неделю я изучил более половины всех доступных мне томов. Остальные книги я досконально прочёл ещё в прошлой жизни, в библиотеке дома Брейо, так что тратить на них драгоценные часы не имело смысла.
Удалось ли вам обнаружить следы Трикстера?
«Сияющие созвездия», «Книга, исполняющая желания», «Древние жреческие облачения» и «Истоки хаоса» содержат упоминания о нём.
Я отыскал ещё два древних трактата, упоминавших Владыку Хаоса, и полностью перевёл их на современный язык. Это был подвиг, которого до меня не совершал ни один королевский учёный. Глаза смотрителя Константа жадно пожирали каждую строчку моих переводов.
«Пора возвращаться в Хеброн».
Я засиживался в королевском архиве вовсе не ради праздного удовольствия. Клеймёные твари продолжали терроризировать Ксенон, и новая напасть могла обрушиться на мои земли в любой миг. Пусть двор и направил отряды рыцарей и боевых магов, положение оставалось шатким.
Последние дни я посвятил одной-единственной книге — древней сказке, подарившей мне шанс на вторую жизнь.
«Книга, исполняющая желания».
Говорили, во всём Ксеноне сохранилось лишь три её экземпляра, и ещё несколько были рассеяны по сопредельным державам. Ни автор, ни эпоха её создания не были известны; учёные мужи сходились во мнении, что это всего лишь популярный сборник старинных детских сказок.
Я внимательно изучил переплёт Демоническим Глазом, но не засёк плотных потоков маны.
«Мана здесь удивительно разрежена».
В этом мире едва ли не вся материя была соткана из маны. Даже воздух был равномерно насыщен ею, различаясь лишь региональной плотностью. Однако «Книга, исполняющая желания» буквально отталкивала ману, создавая вокруг себя пустую зону.
«Никаких видимых аномалий».
Завтра я собирался покинуть столицу. Больше читать было нечего, да и доступ к закрытым секциям архива мне перекрыли. Я выпросил право забрать с собой в Хеброн четыре переведённых тома, прямо или косвенно связанных с Трикстером.
«Если Демонический Глаз ничего не видит… быть может, справится Трёхликий Глаз?»
Цепляясь за эту надежду, я воззвал к силе стигмата. Едва третий глаз открылся и уставился на страницы «Книги, исполняющей желания», как перед моим взором заколыхались тёмные полупрозрачные струйки.
«Пепел? Или сконденсированная мана?»
Разреженная энергия сгустилась в подобие туманной дымки. Она клубилась, извивалась и прямо в воздухе складывалась в символы древнего письма, точь-в-точь повторяющие начертания на страницах книги.
«Сведения, доступные лишь тому, кто сразил Медузию и пробудил Трёхликий Глаз? Очередная ловушка Трикстера!»
Собрав волю в кулак, я принялся читать знаки, парящие в воздухе. Древний язык состоял не из привычных линейных предложений, а из плотных символических смысловых узлов, толкование которых требовало предельной работы мысли.
«В начале был хаос. Трикстер властвовал над беспорядком и хаосом первозданной пустоты. Верховный Бог Эллиот воздвиг материальный мир поверх этого хаоса. Трикстер помогал Создателю, дабы мироздание не рухнуло в первородную тьму. Сутью этого мира был хаос; смерть являлась его неизбежным завершением. Чтобы предотвратить столкновение творения с хаосом, жизнь обязана была угасать во тьме смерти.
Дабы править миром, Верховный Бог сотворил сонм младших божеств. Боги разделили между собой могущество Создателя, а затем сговорились и запечатали Верховного Бога Эллиота вместе с Трикстером.
На время власть богов принесла покой. Однако всё, что рождено из хаоса, неизбежно вернётся в смерть. Сила, лишённая круговорота и запертая в застое, рано или поздно взорвётся. Когда узрите знамения хаоса, сокрушите ложных богов и встретьте лицом к лицу Верховного Бога и первозданный хаос».
Я ошеломлённо замер, пытаясь осознать прочитанное.
Я перерыл сотни древних трактатов, но ни в одном из них не упоминались ни Верховный Бог Эллиот, ни Трикстер как хранитель первобытного порядка. Любая память о них была стёрта за минувшие эпохи самими младшими богами.
Знамения хаоса… Речь явно шла о стигматах, выжигаемых на телах клеймёных чудовищ. И эти метки будут вспыхивать всё яростнее. Единственный путь остановить грядущий разлом ткани мироздания — «сокрушить богов».
При этом нигде в тексте не утверждалось, что Эллиот или Трикстер покарают предателей сами. «Книга, исполняющая желания» прямо приказывала читателю: уничтожь ложных богов.
Трёхликий Глаз с щелчком закрылся, и силы мгновенно покинули мои ноги. Я тяжело осел на каменный пол, остекленевшим взглядом уставившись в пустоту.
Хотя призрачные письмена растаяли, усилием воли я мог в любой момент вновь вызвать их в памяти — они словно выжглись на внутренней стороне век.
Милорд, вы в порядке?
Я медленно кивнул. С подбородка на мраморные плиты срывались тяжёлые капли пота, а в пересохшем горле саднило так, что слова давались с трудом.
…Я докопался до истины.
Перед монархом Ксенона я дословно зачитал открывшиеся мне строки. Принц Гайус стоял рядом, а по правую руку от трона, как и всегда, застыл королевский гвардеец — молчаливый страж, чей немигающий взгляд не отпускал меня ни на секунду.
…Это правда?
Посмел бы я лгать пред ликом солнца Ксенона?
Виконт Хеброн — поспешил вмешаться Гайус, но король властным жестом велел сыну замолчать.
Возможно ли смертному сокрушить богов, виконт?
Мне сие неведомо. Я лишь передал то, что начертано в древнем манускрипте.
Библиотекарь Констант утверждает, что лишь твои глаза способны узреть сии письмена.
Так и есть. Они проявляются лишь тогда, когда пробуждается Трёхликий Глаз.
Было наивно ждать безоговорочного доверия. Будь я на месте короля, меня точно так же одолевали бы сомнения. В конце концов, правитель Хеброна совсем недавно поднялся из безвестных нищих баронов.
Мне докладывали, что Трёхликий Глаз — не один из тех богов, коих надлежит уничтожить?
Это зрение пробудилось во мне после того, как я сразил Медузию. Считается, что она была дочерью Трикстера.
И ты всерьёз полагаешь, будто я поверю в столь нелепую сказку?
Мои нижайшие извинения, Ваше Величество.
Внутри я кипел от досады, прекрасно понимая всю шаткость своего положения. То, что послание Трикстера открывалось исключительно через третий глаз, делало невозможным предоставить осязаемые доказательства. И всё же само появление божественного ока на моём лбу придавало моим словам неоспоримый вес.
«Неужели на этом моя роль окончена?»
Хаос, порождённый пленением Трикстера и Верховного Творца, не утихнет сам по себе. Не зная способа повергнуть богов, лучшее, что я мог предпринять — крепить армию Хеброна и беспощадно истреблять клеймёных тварей.
Церковь получила оракул Харьяна, — Существует путь усмирить это бедствие.
Должно быть, Харьян и впрямь был в отчаянии. В глубине души я надеялся, что его ритуал сработает безупречно — тогда Хеброн ждало бы безмятежное и сытое будущее. Но я ни на миг не верил, что Трикстер оставил своё леденящее душу послание шутки ради. Даже если это ложь, готовиться следовало к худшему.
Мне неизвестна истинная глубина разразившегося кризиса. Толкование строк из «Книги, исполняющей желания» может оказаться выдумкой Трикстера или бахвальством неведомого мага древности. И всё же, Ваше Величество…
Я расправил плечи, открыто встретив царственный взор.
Если написанное там
Какое бы решение ни принял государь, вернувшись в поместье, я брошу все ресурсы на армию. Я обучу солдат Методу культивации ауры и боевым стилям, воспитаю магов и призывателей духов. Я создам порядок, при котором выживет каждый мой подданный.
Луис де Хеброн,
Я служу Ксенону.
До меня дошли слухи, будто ты ведаешь способом облегчить моё бремя.
Я метнул быстрый взгляд на Гайуса. Принц едва заметно кивнул, умоляя раскрыть карты, но я не мог ставить на кон судьбу Хеброна ради неосторожного обещания. Мне требовались пути к отступлению.
Это лишь старинный точечный массаж аурой, способный снять усталость Вашего Величества.
Говори правду.
Похоже, Гайус поспешил доложить отцу, будто я способен исцелить неизлечимый недуг. Но правда была куда более жестокой.
Я задумался о будущем державы. О кончине государя и о тех, кто придёт ему на смену — о старшем принце и втором наследнике. Они с пелёнок готовились к трону, но в них не было главного.
«Этого мало».
Даже у признанных гениев есть предел, который невозможно перешагнуть без многолетнего опыта. Я знал это лучше кого бы то ни было, прожив жизнь запертого теоретика.
«Король обязан жить. Лишь так мы удержим Ксенон от смуты и сохраним стабильность Хеброна».
…Вашему Величеству осталось жить не более полугода.
Тяжёлая, леденящая душу аура мгновенно навалилась на мои плечи. Даже без Демонического Глаза я безошибочно понял, от кого она исходит — от безымянного королевского рыцаря.
Что случится, если ты возьмёшься за моё лечение?
Дозволит ли Ваше Величество сперва ввести каплю ауры в ваше тело?
Ввести ауру?
Приём древних лекарей, государь.
Гвардеец сделал полшага вперёд — и у меня перехватило дыхание.
«Значит, этот боец стоит отдельно от всей остальной знати…»
Его присутствие давило не слабее мощи самого герцога Брейо.
Король едва заметно повёл пальцем, и удушающее давление рассеялось.
Подойдя ближе, я активировал Демонический Глаз, считывая искажения в энергетических каналах монарха, и осторожно направил в его плоть тончайшую нить собственной ауры. Король вздрогнул. Страж не сводил с меня хищных глаз, готовый снести мне голову при малейшей ошибке.
Я открою Трёхликий Глаз, Ваше Величество.
Дозволяю.
Когда божественное око распахнулось, передо мной предстала неприглядная истина. Беглый осмотр не давал полной картины, но теперь состояние монарха стало кристально ясным.
…Прикажите жрецам прекратить сеансы.
В юности божественная благодать и мана даровали королю несокрушимую силу. Теперь же эта смесь превратилась в смертельный яд. Его недуг в точности повторял то, через что я прошёл в прошлой жизни: тогда я проглотил колоссальную дозу «Дыхания Дракона», монарх же десятилетиями впитывал чудовищные объёмы внешней благодати. Источники разные, финал один.
Ты можешь спасти меня?
Если Ваше Величество согласится терпеть нечеловеческую боль, вы проживёте ещё пять лет с призрачной надеждой на исцеление. Если предпочтёте безболезненный путь, я гарантирую лишь два года.
Ты говоришь так, будто эта боль невыносима для смертного. Но Хеброн… дитя моё,
Я служу Ксенону.
Этот трон
Вам также придётся покинуть трон.
Рыцарь-телохранитель вновь высвободил убийственную ауру — силу, сопротивляться которой я был не в силах.
«Имей корона десяток таких клинков, о клеймёных тварях можно было бы забыть навсегда».
Государь шевельнул пальцем, осаживая стража. Дышать сразу стало легче.
Король повернулся к четвёртому сыну:
Гайус, сын мой.
Ваше Величество!
Передай виконту Хеброну браслет пространственного перемещения.
Н-но ведь это королевская реликвия!
Ты отправишься вместе с ним и будешь лично присматривать за артефактом.
Повинуюсь, Ваше Величество!
Гайус просиял, словно семилетний мальчишка, наконец получивший заветную игрушку. Простодушный глупец, которого венценосный отец использовал без тени сомнений.
Затем король вновь обратился ко мне:
Всё сказанное здесь не должно покинуть этих стен. Если ты проговоришься семье, я велю отрубить им головы. Тебя я пощажу, но твои близкие расстанутся с жизнью. Ты согласен?
Да, Ваше Величество.
Едва сорвался ответ, как золочёный трон озарился зловещим сиянием, опутавшим меня невидимыми путами.
«Проклятье!»
Используя вмурованные в трон древние чары, правитель Ксенона сковал меня Клятвой Маны.