Том 1. Глава 28

На следующий день Эдмунд, войдя в столовую, заговорил необычно взволнованным голосом:

—Ваша Светлость, вы уже видели?

У него могла быть только одна веская причина для волнения. Но я притворилась, что ничего не знаю.

—Видела, что?

—Камелия за одну ночь расцвела! О Боже, я уже и не надеялся, что когда-нибудь увижу еще хоть разок что-то, что может расцвести.

—Зачем ты поднимаешь такой шум только из-за каких-то цветов?

—Потому что, как только я вижу цветы, мое сердце начинает биться как сумасшедшее. Наверное, я даже омолодился, благодаря этому. — Шутливо сказал Эдмунд, неся приготовленную им еду.

Похоже завтраку он тоже уделил немало внимания, поскольку все блюда пахли намного восхитительнее, чем обычно.

—О, может тогда мне заполонить весь Ледяной дворец Камелиями? Вероятно, так, ты быстрее всего сможешь стать опять молодым юношей.

—Нет уж, спасибо. Вы ведь хотите увидеть, как я буду пугливо шарахаться от Камелий, а не омолаживаться, не так ли?

—Какой сообразительный. А что плохого в том, чтобы немного испугаться? Как по мне, так уж лучше быть напуганным, но молодым, чем невозмутимым и дряхлым.

—Что значит «дряхлым»? Я все еще достаточно молодо выгляжу среди своей возрастной группы!

На самом деле Эдмунду было около 70 лет, но он выглядел так, как будто ему было 50 с небольшим. Вероятно, он входил в ту группу людей, которые медленно стареют, благодаря своим генам, но у него и над ними было преимущество, поскольку он так же употреблял немалое количество моих лечебных зелий.

—В любом случае, ты, кажется, и правда помолодел. Сегодня ты энергичнее, чем обычно.

—Ваша Светлость, вместо того, чтобы смеяться надо мной, вы лучше бы сходили к Камелии. Это действительно удивительно. Такое ощущение, как будто она специально ждала вашего дня рождения, чтобы расцвести.

—Неужели я похожа на впечатлительную девушку, которая придет в восторг, увидев цветы?

Я солгала, не моргнув и глазом. Я была уверена на все сто процентов, что он будет смеяться надо мной, если узнает, насколько я была поражена и как много раз я поблагодарила Титу ночью.

Да, я скорее умру, чем позволю ему прознать про это.

—Что ж, Ваша Светлость всегда были самой достойной и лучшей среди людей этой страны. Наверное, мне не следовало говорить что-то настолько нелепое в присутствии человека, который старше, чем сама история этой империи. Разве Ваша Светлость сможет понять трепет сердца молодого юноши при виде распустившихся цветов?

Когда он неуместно громко рассмеялся, в столовую вошел Тита. Прошлой ночью он поздно лег спать, так что сейчас глаза у него слипались.

—Пахнет восхитительно.

Было забавно, и в тоже время, жалко наблюдать, как он морщит свой носик, улавливая аппетитный запах еды, пока шел к столу все еще сонный с полуприкрытыми глазами. Эдмунд сразу же заговорил с ним, как только увидел его состояние.

—Тита, разве у тебя неудобная кровать? Ты выглядишь сонным.

—Нет… — Пробормотал Тита и сильно покачал головой.

Однако, затем он широко открыл рот и сладко зевнул.

—Или ты поздно лег спать? — С улыбкой спросил Эдмунд.

Тита потер глаза и снова покачал головой, пытаясь стряхнуть с себя сон.

—Нет, это не так.

Но Эдмунд, естественно, не попался на ложь семилетнего малыша.

—Тогда почему ты до сих пор не можешь проснуться?

—Эдмунд, когда ты соизволишь накрыть на стол? С таким слугой немудрено умереть с голоду.

Я поторопила Эдмунда, чтобы он еще больше не смутил сонного Титу.

—Те, кто даже не чувствуют голода, не могут умереть от него.

—Мне не терпится поесть. Еду же просто нужно поставить поближе ко мне, верно?

Вся еда, стоявшая на столе, переместилась ближе ко мне, когда я поманила её пальцем. Эдмунд, увидев спонтанное перемещение еды по столу, хмуро посмотрел на меня и сказал:

—Вы не можете ставить блюда, как вам вздумается. Есть правила этикета, касающиеся размещения блюд на столе.

—Не имеет значения, как они расставлены, если для них уготован только один путь. Лучше садись за стол.

Затем я взяла тарелки Титы и Эдмунда, и сама наложила для них еду.

—Кажется, завтра солнце взойдет с запада. — Сказал Эдмунд со смехом, принимая из моих рук тарелку.

Затем я поставила тарелку перед Титой, однако он чуть не клюнул в неё носом, как будто заснул раньше, чем сам понял.

—Кстати, Тита, Камелия ночью расцвела. Может, сходим посмотреть на неё после ужина? — Внезапно обратился к нему Эдмунд.

—О, правда?

Реакция Титы на слова Эдмунда была весьма неубедительной, впрочем, как и его ответ.

—Неужели вы вдвоем уже видели Камелию?

Эдмунд, уловив нашу странную реакцию, прищурился и посмотрел на нас обоих.

—Конечно же, нет.

Я солгала даже бровью не повела. На самом деле, не имело значения, если бы он поймал нас на том, что мы смотрели на Камелию без него. Пока он не знал о моих вчерашних постыдных словах и смущающих поступках, у меня не возникло бы проблем. Более того, Эдмунд, скорее всего, похвалил бы Титу, узнай, что он сначала показал мне Камелию.

Но обещание, есть обещание.

Поскольку я уже пообещала сохранить это в тайне, я решила идти до конца.

—Зачем бы мне смотреть на Камелию темной ночью, когда не было ни одного намека на то, что она зацветет?

—И правда. Ваша Светлость наверняка проигнорировала бы это, даже если бы вас предупредили месяцем раньше. Интересно, почему же тогда мне так неуютно?

—Кто знает? Могу только предположить, что все дело в чувствительном сердце молодого юноши, которое мне не дано понять.

Я посмотрела на Титу, и украдкой подмигнула ему, чтобы Эдмунд ничего не заметил.

Тита, поняв, что я имею в виду, игриво рассмеялся.

Это был самый восхитительный и веселый день рождения за все мои 200 лет пребывания в теле Клете.