Том 1. Глава 3
Таким образом, я пыталась сказать ему, чтобы он был осторожен и не наступил на стекло, но внезапно ребенок растеряно сказал:
Ну, мне очень жаль.…
А?
Это была всего лишь одна бутылка с зельем, однако он был настолько испуган, как будто совершил ужасную ошибку.
Кроме того, это была не только его вина, так что он не должен был извиняться. Я даже непроизвольно моргнула из-за абсурдности этой ситуации, после чего с легким смущением посмотрела на него.
Прошло уже два месяца с тех пор, как он переехал жить ко мне. Первое, что я узнала о ребенке, было то, что он был слишком застенчив. Когда он проводил время с Эдмундом, то выглядел немного более оживленным, однако, когда дело касалось меня, он всегда пугался, от чего я чувствовала себя очень неловко. Несмотря на то, что я не проявляла по отношению к нему никакой агрессии, когда мы оставались наедине, он всегда держал рот на замке, как будто был преступником, и всегда отводил взгляд.
Так же мы с ним очень редко разговаривали, потому что я не знала, о чем говорить с ребенком его возраста. И вот, впервые за несколько дней, я вновь решилась с ним заговорить.
За что ты извиняешься? За то, что сделал что-то не так?
Я хотела сказать ему, что он не должен извиняться за этот несчастный случай, потому что это была не только его вина, но мальчик вдруг задрожал, а потом поднял руки над головой в умоляющем жесте.
Я был не прав! Мне очень жаль! Прости меня, пожалуйста!
Я была так смущена, что невольно взяла его за руки. Ребенок застыл на месте.
Что ты сейчас делаешь?
Я хотела спросить его, зачем он это делает, но в итоге он просто замолк. Затем я внезапно вспомнила совет Эдмунда о том, что должна относиться к нему вдвое мягче, чем к другим людям, из-за того, что у меня был слишком пугающий вид. Я с трудом заставила себя изобразить на лице подобие улыбки, приподняв уголки рта, и снова спросила:
Что ты делаешь?
Несмотря на все мои усилия, выражение лица ребенка стало таким, как будто он сейчас лишиться чувств.
Почему бы тебе не сказать мне, за что ты извиняешься, Тита?
Тита - так мы стали называть его. Мальчик очень странно реагировал, когда мы называли его Арпеном. Поэтому я на всякий случай спросила, как его зовут, и тогда он застенчиво ответил - Титан, слегка покраснев. Эдмунд и я попытались скрыть свое смущение, искренне удивившись, когда услышали его слова.
Тита - это звукоподражание, используемое для описания появления искр фейерверков или пламени, оно никак не могло быть именем ребенка, унаследовавшего драгоценную кровь императорской семьи. Было ли такое упоминание в оригинальной книге или нет, я, честно говоря, не помнила. Затем Тита сказал, что это имя дала ему его мать. После этого мы с Эдмундом понимающе переглянулись. Узнав, что это имя дала ему мать, которая была простолюдинкой, нам стало все понятно.
Мы решили называть его Тита, поскольку так называла его мать, и оно ему было белее привычным, чем имя - Арпен, от которого так и веяло императорской семьей.
Ну же, скажи мне.
Я пыталась говорить в осторожной, ласковой манере.
Затем я снова улыбнулась мальчику. Однако лицо Тита побелело, когда он увидел мою улыбку. Как будто он увидел привидение.
Я… Т-ты собираешься превратить меня в лягушку?
Зубы Титана застучали.
Что?
Когда он задал мне самый нелепый вопрос, который я когда-либо слышала, я подумала, что Тита решил подшутить надо мной. Однако в выражении его лица не было и намека на шутку, его маленькое тельце дрожало, что явно свидетельствовало о том, что он сильно напуган. Я нахмурилась, мгновенно забыв о совете Эдмунда.
О чем ты говоришь?
На маленьком личике застыло отчаяние.
Ну, мне мама сказала, что ведьмы превращают маленьких непослушных мальчиков в лягушек….
В его воображении, казалось, уже разворачивалась яркая сцена, как его превратили в лягушку. И уже через пару секунд, не на шутку перепуганный Тита, внезапно опустился передо мной на колени.
Что ты делаешь? Почему ты встаешь передо мной на колени?
А что, если ты поранишь колени осколками от стекла?
Я пыталась заставить Тита подняться, но он продолжал опускаться на колени.
Простите меня, Ваша Светлость. Пожалуйста, не превращайте меня в лягушку! Я не хочу быть лягушкой….
Из его больших глаз покатились крупные слезы.
Как, черт возьми, я оказалась в такой ситуации?! Зачем мне превращать тебя в лягушку?
Конечно, этого маленького мальчика я могла бы хоть сотню раз превратить в лягушку, если бы я захотела. Но с чего бы мне делать такую неэффективную вещь?
Что за чушь наговорила ему мать?
Я решила сначала убрать осколки от бутылки, вместо того, чтобы успокаивать плачущего Титана. Я не хотела, чтобы мальчик пострадал из-за этого недоразумения.
О Боже, что тут произошло?
Внезапно на другом конце коридора появился Эдмунд. Когда он увидел эту нелепую сцену, то широко раскрыл рот и ошарашенно уставился на нас.
Я ничего не сделала, а мальчик вдруг начал плакать.
Вместо того, чтобы ответить мне, Эдмунд немедленно подошел к Титу.
Титан почему ты плачешь?
М… м-мистер Эдмунд… я просто не хочу превратиться в собаку или лягушку…
Эдмунд погладил Титана по голове и повернулся ко мне. В его глазах мелькнул легкий упрек. Почему-то я почувствовала себя сейчас настоящей злодейкой.
Эй, ты несправедлив ко мне, я же ничего не сделала!
Ваша Светлость, вы сказали, что превратите Титу в лягушку?
Ты что, сомневаешься в моих словах?
Вы должны следить за своими словами в присутствии ребенка. Кроме того, как вы объясните то, что он сейчас стоит на коленях перед вами?
Он сам решил это сделать, я тут ни при чем. Фуххх… но, даже если бы я захотела кого-то превратить в лягушку, что в этом такого? В любом случае, я владелица этого дворца, поэтому могу делать то, что считаю нужным.
На самом деле, я никогда бы так не сделала, но чувствуя, что меня не несправедливо обвиняли, эти слова вырвались сами по себе. После этого всхлипывания стали еще громче и печальнее. Эти звуки почему-то странно раздражали мой слух.
Хорошо, я ошибалась! Прости меня, больше никаких упоминаний о лягушках.
Ваша Светлость.
Эдмунд окликнул меня, как будто предостерегая. Это была невыносимая ситуация.
Хорошо, хорошо. Я не превращу тебя в лягушку. Так что, пожалуйста, перестань плакать, ладно?
Ох, что я говорю? Я же с самого начала не собиралась этого делать. Что вообще мне делать с маленькой лягушкой?
Тита наконец посмотрел на меня, хотя на его лице все еще оставалось грустное выражение. Я попыталась положить конец этой суматохе, предупредив ребенка, чтобы он не двигался.
И не двигайся, иначе можешь пораниться об осколки стекла. Понимаешь? А, если нет, тогда я превращу тебя в жабу, а не в лягушку. В очень, очень уродливую жабу. И я буду вечно кормить тебя только мухами!
Прежде чем прозвучали последние слова, Эдмунд быстро закрыл Титу уши руками.
Разве я не говорил вам уже много раз, что вы должны вести себя очень ласково, когда разговариваете с Титой?
Что еще я могу сделать, чтобы быть еще более ласковой к нему? Я действительно стараюсь изо всех сил.
Эдмунд даже не обратил внимания на мою жалобу, и как ни в чем не бывало, заговорил с Титой.
Не плачь, Тита. Её Светлость просто пошутила. Так что тебе совсем не нужно её бояться. Ох, а давай мы попросим Её Светлость почитать тебе сказку на ночь. Держу пари, тебе очень понравится слушать ласковый голос госпожи.
Эдмунд, который практически вынес мне сейчас смертный приговор, хитро подмигнул мне. Я растерялась на миг, не зная, что теперь делать.
Ну, я сегодня…
Правда…?
Тита посмотрел на меня с надеждой. Когда я увидела его глаза, в которых еще стояли слезы, я не могла сказать ему «нет».
Разве смотреть на меня такими глазами это не против правил?
Эдмунд ухмыльнулся мне, когда понял какие мысли сейчас крутятся у меня в голове.
Конечно. Ну же, будь смелее и попроси Её Светлость.
Ум… Ваша Светлость, не могли бы вы почитать мне сказку на ночь…?
Хорошо.
Ответ пришел сам собой. Я запоздало подумала, что пришла сюда только, чтобы отдать зелье Эдмунду, но я уже не могла взять свои слова обратно.
Зачем ты это сделал?
Как только Титан вернулся в свою комнату, я решила выяснить, что задумал Эдмунд.
Что это еще за чтение сказки?! Тита же меня боится. И как только я с ним начинаю разговаривать, он начинает плакать. Я даже старалась смягчить свои слова улыбкой, но это не сработало.
Не могли бы вы показать мне эту улыбку?
Я лучезарно улыбнулась Эдмонду, как раньше улыбалась Титу. Однако лицо Эдмунда мгновенно посуровело, а через мгновение он сказал:
Я бы предпочел, чтобы вы и дальше оставались бесстрастной. Я сделаю вид, что никогда этого не видел.
Может быть, мне убить его?