Том 2. Глава 224

Способность человечества некогда властвовать над Землей объяснялась исключительно «воображением».

Обладая даром верить в то, что сокрыто от глаз и недоступно взору, люди уверовали в религию, создали общество и основали государства.

И именно эта самая «вера» стала той движущей силой, что позволила им собирать воедино сотни и тысячи раз больше сородичей, чем любому другому стадному зверю, – и заложила прочный фундамент их господства над всеми живыми существами.

—Иными словами, воображение — это способность претворять несуществующее в явь. Если вы желаете постичь науку управления Первородной Силой, для начала вам необходимо усвоить именно это.

—Э-э-м…

—Тот факт, что вы создали механизм, способный наблюдать Первородную Силу, поистине поразителен. Однако просто «видеть» ее вовсе не значит уметь ею «управлять». Воображение — это корень всего!

—Хмм… Я-то знаю, что внутренняя последовательность мыслительных процессов человеческого мозга отчасти связана с квантовой механикой…

—Квантовая механика? Какая глупость!

Ханс, до сей поры невозмутимо наставлявший Мию, внезапно вышел из себя.

Словно опьяненный собственными речами посреди беседы, он резко вскочил, сжал кулак до побелевших костяшек искистей и взметнул его высоко к потолку.

После чего громовым голосом провозгласил:

—Главное — это дух! Страсть! Сила воли-и-и!!

—Ииийк…

Ханс продемонстрировал такую силу воли, какой прежде никто не видывал.

Качнись эта сцена на страницы комикса, из его глаз и спины непременно полыхало бы пламя. От одного этого зрелища стороннему наблюдателю могло стать жарко.

Но для Мию, обладавшей натурой закоренелого затворника, это ничем не отличалось от пламени преисподней.

Нам, интровертам, свойственно получать ментальный урон уже от одного вида тех пылких экстравертов, что сгорают от энтузиазма на всяких спортивных праздниках или школьных ярмарках.

Так что, когда лекция Ханса о страсти затянулась почти на целый час, Мию окончательно расклеилась.

Если в самом начале она сидела с прямой спиной, аккуратно делая заметки на планшете, то теперь пластом растянулась на полу, беспомощно перекатываясь из стороны в сторону.

—Я больше не могу…! — мысленно взвыла она.

Ей уже с трудом удавалось говорить, и она лишь беззвучно открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Ее любопытство к этой новой субстанции под названием «Первородная Сила», похоже, достигло своего предела.

—Хмм… — сообразив, пожалуй, что зашел слишком далеко, Ханс немного отступил назад и огладил бороду.

Дварфы владели Первородной Силой с самого рождения, а потому никогда не выстраивали вокруг нее никаких теорий. Разве ж объяснишь другим расам то неуловимое чувство: «Я хочу, чтобы это появилось!» – и оно попросту возникает?

Поразмыслив мгновение-другое, он заговорил вновь, куда более сдержанным тоном.

—Подумай сама. Возьмем для примера это здание.

Он легонько постучал кулаком по одной из несущих колонн.

—Изначально этого дома не существовало. Так каким же образом он вообще появился в этом мире?

—Ну… потому что кто-то его построил…

—Верно. Потому что его построили. А как его построили? Неужели он просто выскочил из ниоткуда, разом, именно в таком обличье и форме?

—…Я не совсем понимаю, о чем вы.

—Кто-то должен был мысленно «увидеть» этот дом прямо здесь, на этой пустой земляной площадке. Посредством силы, именуемой «воображением». И это касается не только данного строения — абсолютно всё в этом мире сперва зарождается в чьем-то воображении, прежде чем воплотиться в реальности. Улавливаешь?

—…

Даже после его слов лицо Мию оставалось озадаченным. И тем не менее до нее постепенно начал доходить смутный смысл сказанного.

—Короче говоря, воображение — это сила, призывающая к бытию. Оно позволяет тебе узреть то, чего нет на свете, возжелать его создания, а затем действовать и претворить задуманное в жизнь. Первородная Сила лишь помогает воплотить это воображение в реальность.

—М-можете объяснить чуть подробнее?

Глаза Мию слегка заискрились.

Она начинала улавливать суть.

—Твой разум, по сути своей, — это совершенно иной мир, мир мысленных образов. Там возможно абсолютно всё, и привычные людям законы физики там не властны. Первородная Сила выступает той энергией, что помогает в точности перенести то, что уже существует в мире образов, в наш внешний мир.

—…

—То, что мы зовем «Рекой», служит истоком для всего сущего… и это донельзя схоже с нашим «миром воображения». Ты, должно быть, представляешь себе Первородную Силу неким горючим веществом, которое заталкивают в предмет наподобие полена, бросаемого в печь, но куда точнее будет мыслить о ней как о «соединительной жиле». Так тебе будет гораздо проще понять.

—Соединительная жила…

Теперь она, похоже, и впрямь всё уразумела.

Ее механический хвост взмыл высоко вверх. То ли из-за реакции сенсоров, то ли по какой-то иной причине он тихонько зажужжал, издавая странный звук. В то же самое время на самом его кончике что-то затрепетало.

Правда, лишь на мгновение. Подобно марионетке с перерезанными нитями, Мию рухнула на пол. Мерцающий свет, собиравшийся на конце ее хвоста, мгновенно рассеялся без следа.

Ханс, наблюдая за этой сценой, с сожалением покачал головой.

—Начало было неплохим, но нет. Всё не так. Ты слишком сильно себя сдерживаешь. Твое воображение опутано оковами материального мира.

—Ч-что вы такое говорите…?

—Подумай о Создателе.

Голос Ханса наполнился непреклонной решимостью.

В тот момент он почему-то до странного напоминал мне аскетичного монаха, источающего духовное просветление.

—Всё, что существует в этом мире, родилось по воле Создателя. И не только материальные вещи, но даже те «законы», что люди установили сами. Почему любой предмет падает вниз? Почему птицы способны порхать в небесах? Лишь потому, что так пожелал Создатель.

—…

Опять эти разговоры о креационизме.

Мию бормотала что-то себе под нос, и на лице ее читалось легкое раздражение. Впрочем, сил спорить у нее уже не осталось, и она благоразумно промолчала.

—Поразмысли над этим. Каким, по-твоему, был мир до того, как его сотворили «именно так»? Разве не существовало бесчисленного множества возможных миров, где все вещи взмывали в поднебесную высь, а птицы летали глубоко под землей?

—Какая глупость…

Мию снова принялась ворчать…

Но затем, словно в ее голове щелкнул невидимый тумблер, глаза девушки ярко вспыхнули.

—Т-так вот оно что!

—Наконец-то дошло?

—Теория струн! Мультивселенная! Мультивселенная! — Завопила Мию.

—В той вселенной, где мы сейчас находимся, действуют четыре фундаментальные силы: гравитация, электромагнетизм, слабое и сильное взаимодействия. Самой слабой среди них является «гравитация». И существует теория, согласно которой причиной тому служит ее способность простирать свое влияние на иные измерения, из-за чего она и не проявляет всю свою мощь в нашем родном мире.

—…?

На сей раз настала очередь Ханса красоваться с вопросительным знаком над макушкой.

Да что там он – все остальные поблизости тоже совершенно потерялить в догадках, о чем это она вообще толкует.

—Выходит, в других вселенных законы физики могут действовать совсем иначе, чем у нас! Почему? Да потому что баланс четырех фундаментальных сил там будет другим! Но если Первородная Сила представляет собой энергию, пронизывающую все вселенные — те самые, что недоступны нашему взору и не поддаются наблюдению из нашего мира, — тогда… нам вовсе не обязательно ограничиваться рамками привычных законов физики! Я наконец-то всё поняла! Пусть не до конца, но основы мне ясны!

—О чем ты вообще бестолково тараторишь?

—Я о том, милые мои, что причина, по которой вы, дварфы, создаете вещи столь абсурдно не научным путем, кроется в том, что вы по сути своей призываете предметы из другого мира, где законы физики совершенно иные! А то, что делает этот процесс возможным, мы и называем «Первородной Силой»! Чтобы управлять ею, нельзя запирать себя в тесные рамки законов нашей вселенной! Давайте начнем сначала!

—…

—Вы понимаете, господин Арон?! Да это же открытие века! Быть может, это даже объясняет, почему двести лет назад внезапно объявились те чудища, которых называют [Мистиками]! А вдруг между нашим измерением и каким-то иным, недоступным нашему наблюдению, произошло межпространственное столкновение какого-то рода…?!

Окончательно вошедшая в раж Мию затараторила с бешеной скоростью. Она вытащила планшет и принялась что-то исступленно строчить, а когда места перестало хватать, размашисто зачертила сложнейшими уравнениями прямо по полу.

—Умерь пыл, дочка.

—Верно, Мию! Постой же, утихомирься…

—Обождите оба.

Я остановил Ханса с Ири, которые уже было собрались ее урезонить.

Хотя безумный экстаз Мию порядком тревожил, мне показалось благоразумнее пока не вмешиваться.

Она находилась на самом краю прорыва – в том особом состоянии, что предшествует истинному озарению. Выражаясь языком фэнтези, это напоминало мага, стоящего на пороге восхождения к высшему кругу.

Прерви мы ее сейчас, мы могли навек лишить ее этого мимолетного мига прозрения. Мне подумалось, что у нее может и не быть другого шанса.

Бесшумно выведя Ханса, Ири и Эванджелин наружу, я извинился и попросил их оставить комнату в покое на какое-то время.

—А, понял. Зови, как только она придет в себя.

—Обязательно.

Спровадив всех за дверь, я остался наедине с Мию, не сводя с нее пристального взгляда.

Опасаясь, как бы она не навредила собственному здоровью, я активировал биометрический сканер, тщательно отслеживая разнообразные показатели ее миниатюрного тела, чтобы вовремя оказать помощь.

Стоило ее организму подать сигнал голода, я приносил еду и кормил ее прямо с ложечки, пока она продолжала сверлить глазами экран планшета. Когда же датчики фиксировали необходимость справления естественных надобностей, я просил Ири помочь ей с этим.

И даже тогда Мию продолжала что-то бормотать себе под нос, выводить гигантские формулы или устремлять взор на вещи, невидимые для окружающих.

Я сфотографировал каждую формулу, заметку и чертеж из тех, что она рассыпала по всей комнате, бережно сохраняя их и не сомкнув глаз всю ночь, дабы никто не посмел потревожить ее покой.

Проведя почти двое суток в беспрерывном исступлении, Мию в конце концов обессиленно рухнула и заснула в один миг – словно человек, у которого в ноль разрядился аккумулятор.

Поддавшись любопытству, я украдкой заглянул в память ее планшета – и к моему изумлению, за каких-то два дня объем занятого пространства вырос на десятки терабайт. Поражал сам факт того, что большую часть этого гигантского объема составляли текстовые документы и файлы с изображениями.

Отработав двухдневное безумие и проспав целые сутки, Мию наконец открыла глаза.

—Ууух… Т-тело мое…?

Стоило ей приподняться, как она скривилась от боли.

После двух суток непрерывного бодрствования и беспрестанной мозговой штурмовки без единого движения было бы странно, если бы мышцы не затекли.

—Наконец-то проснулась.

—Господин… Арон? Что со мной случилось?

Похоже, она едва ли помнила, в каком состоянии находилась все это время.

Я вкратце обрисовал ей всё произошедшее, и вскоре на ее лице проступили обрывки воспоминаний о собственном двухдневном буйстве.

—Ах… И-извините меня…

—Пустяки. Тебе не за что извиняться.

И пусть я не стал акцентировать на этом внимание, вид у нее во время извинений был на редкость посвежевшим.

Как говорится, лежачего не бьют, а на улыбающееся лицо и вовсе рука не поднимется. Видя сияющее и довольное выражение лица Мию… по крайней мере я никак не мог заставить себя отчитать ее.

Уголки моих губ сами собой дрогнули, тронутые легкой улыбкой.

—Ч-чего это вы улыбаетесь?

—Да так, ни к чему. В общем, раз уж ты постигла «Первородную Силу»…

—Еще бы! — Перебила меня Мию, не дожидаясь окончания фразы.

Даже после пробуждения ее возбуждение ничуть не улетучилось. Пожалуй, это была самая энергичная реакция с ее стороны за все время. С горящими от восторга глазами она выпалила:

—Давайте начнем прямо сейчас! Здесь и сию же минуту!

Пришло время вернуть [Облачного Паука] и [Трупоеда].