Том 1. Глава 122
Куда прекраснее не бездумно получать ранения, не ведая боли, а добровольно терпеть мучения, заранее зная, насколько это будет больно. По крайней мере, именно так Сон Инмён понимал «самопожертвование».
И, к его удивлению, здесь нашлось сразу двое таких людей.
……
Сон Инмёну впервые за очень долгое время захотелось убить человека собственноручно.
Если бы только он мог запечатлеть в своём мире даже это.
✕-✕-✕-
…Считаете, его кто-то убил?
Ким Ёну изо всех сил попыталась придать голосу спокойствие в ответ на слова детектива Хон Гёнджуна.
А нет ли вероятности, что это был монстр? Тот, которого я видела в прошлый раз… да. У того тинного монстра тоже были руки и ноги, совсем как у человека…
На земле были только следы ребёнка и собаки. Похоже, окончательный смертельный удар ребёнку нанесла та самая собакоподобная тварь, с которой мы уже сталкивались, но следы выглядели так, будто их кто-то намеренно затаптывал.
Но ведь нет прямых доказательств, что ребёнка использовали как приманку именно люди.
Я нашёл там человеческие следы. Кровавый отпечаток, оставленный пальцем.
На эти слова детектива Ким Ёну плотно сжала губы.
Ей хотелось возразить, что в мире, где творится нечто за гранью понимания, кровь могла оказаться там случайно, но отмахнуться от этого столь легко они не могли – ведь оба они были полицейскими. Сколь бы нереалистичной ни казалась окружающая действительность, ради безопасности граждан надлежало подозревать всё, что только поддавалось сомнению.
Сами понимаете… экспертов-криминалистов здесь не вызвать. Вы говорили, что рост того тинного монстра превышал два метра, так что он вряд ли оставил бы след на высоте метра шестидесяти или семидесяти.
…Да и пальцев на его теле было толком не разобрать. Я видела его лишь мельком, так что не уверена наверняка, но руки той твари… были сплошь облеплены комьями тины. Да и вряд ли у неё хватило бы ума заметать следы.
Она ведь и преступника на том мимолётном месте убийства разглядела своими глазами. Обладая отменной наблюдательностью и памятью, Ким Ёну вряд ли могла забыть облик тинного чудовища, а главное…
……
Вы проверили то, о чём я вас просил?
Да, круг сузился примерно до четырёх человек.
Похоже, среди них и скрывался преступник, которого они искали.
Ким Ёну не обладала чудовищной интуицией Хон Гёнджуна, но превосходила его в наблюдательности. Хоть на месте преступления стояла кромешная тьма, а убийца был загримирован, отчего разглядеть детали не удалось, она запомнила его комплекцию и характерные движения.
Ещё раз убедившись, что поблизости никого нет, Ким Ёну слегка нахмурилась. Лицо её выражало смесь замешательства и глубокой усталости. Обычная девушка-констебль, она ещё не успела выработать иммунитет к подобным передрягам.
Первый
Дальше.
Тоже студент, Сон Инмён. По правде говоря, манера двигаться у него совсем не похожа, но вот комплекция и аура очень близки, так что я к нему присматривалась. Раз уж этот преступник умудрялся до сих пор не попадаться, изменить повадки для него вряд ли составило бы труд.
Отличный вывод. Кто ещё?
Доктор Ха Сонъюн. Вообще-то я обратила на него внимание из-за схожей комплекции, но он кажется немного выше того человека из моих воспоминаний, так что, скорее всего, это не он. Хотя я, конечно, не берусь утверждать наверняка.
Я тоже склонен исключить его.
И детектив Хон Гёнджун спросил снова:
Следующий?
……
Неловко отведя взгляд, Ким Ёну продолжила:
…Чон Инхо-сси. Рост, движения, общая атмосфера
Отличия?
Телосложение кажется тоньше, чем мне запомнилось, но тогда на подозреваемом была мешковатая одежда. Думаю, за счёт просторного кроя такую разницу вполне можно было скрыть.
Сказав это, Ким Ёну невольно потёрла веки пальцами обеих рук. Она с трудом проглотила рвущуюся наружу брань, подавляя вздох от накатившего чувства полного опустошения.
Ким Ёну служила в полиции, как и Хон Гёнджун, но они были слеплены из совершенно разного теста. Она набиралась опыта с мечтой когда-нибудь дорасти до детектива, однако, в отличие от матерого сыщика Хона, вся её служба сводилась к усмирению пьяных дебоширов да патрулированию окрестностей. С делами об убийствах ей сталкиваться не доводилось.
И для неё происходящее сейчас казалось непомерно тяжёлым грузом.
«Они ведь совсем не похожи на тех, кто способен кого-то убить…»
Вивиан был недотёпой в плане чуткости, но подкупал искренностью и простодушием. Стоило ему по скудоумию задеть чьи-то чувства, как он тут же извинялся и молил о прощении, что вызывало у Ким Ёну искреннюю симпатию.
Сон Инмён вечно язвил и огрызался, но неизменно брал инициативу на себя. Каждый раз при появлении чудовищ именно он выходил вперёд, прикрывая группу, и с особой теплотой относился к своим друзьям. Он даже принял на себя немало ран, защищая их обоих.
Ха Сонъюн – быть может, в силу врачебной профессии – отличался поразительной чуткостью. Никто ни разу не видел его в гневе, но это не казалось чем-то неестественным или бездушным. Он больше всех переживал за раны выживших, а когда Ли Джэхон возвращался покалеченным, даже ворчал на него. В этом чувствовалась какая-то человеческая теплота.
И, наконец, Чон Инхо.
……
Он из кожи вон лез, отчаянно пытаясь защитить своих людей.
Сама горя желанием оберегать других, Ким Ёну понимала его. Он постоянно изводил себя страхом, что не сумеет кого-то спасти или невольно причинит вред.
Проблема заключалась в том, что по этой логике все они казались хорошими людьми.
…Неужели убийца правда среди нас? Даже если его затянуло в этот мир, он ведь мог бродить где-нибудь в парке в одиночку… или свалиться от ран.
Смотрю, вы даже не допускаете мысли, что он мог погибнуть.
……
Ничего страшного. Мне по душе ваша добросердечность, Ёну-сси. Да и для полицейского, стоящего на страже безопасности граждан, это отнюдь не дурное качество.
Постукивая пальцами по бедру, Хон Гёнджун уставился в пустоту. Казалось, он сам не замечает этой нервной привычки, и как ни в чём не бывало продолжил:
Так что подозревать буду я
……
Но намеренно стёртые следы, демонстративно оставленный кровавый отпечаток пальца… на теле жертвы нашлось несколько неоспоримых зацепок. Так что подготовиться морально лишним не будет.
При упоминании кровавого отпечатка пальца Ким Ёну рефлекторно вспомнила тех, у кого руки были в крови, но тут же отбросила эту мысль. В сложившихся обстоятельствах людей с чистыми руками было раз-два и обчёлся. Тем более среди взрослых мужчин.
А Со Джанхва вы рассматривали?
А… Джанхва-сси точно отпадает. Хоть она и высокая, в ней нет ничего схожего с тем человеком. К тому же спрятать такие длинные волосы было бы крайне трудно.
И то верно. Отличная наблюдательность.
И тут – тук. Пальцы детектива Хон Гёнджуна замерли.
А как насчёт меня?
…Что?
Инстинктивно уловив подтекст его слов, Ким Ёну не смогла сдержать гримасы изумления.
Я-то твёрдо уверен, что не совершал этого, но ведь вы
Да и комплекция у меня не так уж сильно отличается.
……
Если хотите защищать людей по-настоящему, лучше отбросьте любые предубеждения.
Он прибавил:
Ведь принадлежность к полиции вовсе не гарантирует, что человек не окажется преступником.
Ким Ёну не нашлась с ответом.
Она прекрасно понимала собственную незрелость для работы детективом. Она пошла в полицию ради спасения людей, но порой терялась даже перед буйным пьянчугой. Мысль о том, чтобы причинить кому-то вред, ранила прежде всего её саму.
Однако настоящий полицейский, настоящий детектив обязан был уметь сомневаться беспристрастно. Особенно в столь смертоносной среде и замкнутом мирке искажённых взаимоотношений, где могло произойти всё что угодно, превосходя самые смелые фантазии.
…Я так и поступлю. Спасибо за совет.
Да бросьте, не стоит благодарности.
Нет, стоит.
И всё же Ким Ёну была не из тех, кто ломается.
Я тоже… буду стараться.
Она была куда крепче, чем казалось, и не сломалась бы от одной лишь необходимости переступать через врождённую мягкость характера. В ней жила внутренняя сила и убеждённость, позволяющие расти над собой и преодолевать трудности.
Хон Гёнджун, молча наблюдавший за ней, слабо улыбнулся.
…Вы молодец.
Спасибо.
Ведь в её глазах человеком куда более достойным восхищения оставался сам детектив Хон Гёнджун.
Закончив разговор, он покинул её. Впрочем, оставаться в стороне от группы, пусть даже в круге света, было верхом опрометчивости, когда из ночного мрака в любой миг могла выскочить очередная тварь.
Потерев лицо ладонями, Ким Ёну тоже собралась вернуться, как вдруг…
……
…моргнула, зацепившись взглядом за нечто странное.
Округлив глаза, она невольно пробормотала:
…Только что…
Показалось? Или человек?
……
Она решила, что померещилось.
Ведь присутствия человека она не ощутила, да и звуков шагов слышно не было. Вокруг разносился лишь тихий стрекот насекомых да шорох диких зверей, бродивших по парку.
И всё же ей почудилась ослепительно белая человеческая рука.
…Жутко-то как.
Приняв накативший страх как данность, она поспешила прочь.
Позади неё бесшумно скользнула усаженная острыми зубами лоза, но Ким Ёну ничего не заметила. Стебель двигался чересчур тихо, а мрак был слишком непроглядным.
И к тому моменту, когда девушка шагнула в освещённый круг, лоза уже растворилась во тьме без следа.
А, Ким Ёну-сси.
Чон Инхо-сси…
Буквально только что они обсуждали подозрения в его адрес, да и сейчас внутри теплилась настороженность, однако Ким Ёну не была настолько глупа, чтобы растеряться и выдать себя перед ним.
Моргнув пару раз в ответ на оклик, она подошла ближе.
Вам нужна помощь?
Помощь… да. Не могли бы вы присмотреть за господином начальником?
Просите позаботиться о нём?
Только пока я поговорю со школьниками.
Поговорите…
Тихо повторив его слова, Ким Ёну проследила за взглядом Чон Инхо и посмотрела на подростков. Точнее говоря – на брата с сестрой в школьной форме.
«Судя по манере речи, вполне прилежные ребята».
По правде сказать, поначалу Ким Ёну посчитала их проблемными подростками.
Ведь поблизости не было старших школ, а когда они повстречали этих двоих, уроки ещё должны были идти полным ходом. Раз уж они прогуляли занятия и ушли так далеко, казалось естественным, что правила они не жалуют.
Однако на деле ребята оказались хоть и немного робкими, но весьма покладистыми и охотно откликались на просьбы. Теперь она склонялась к мысли, что у них наверняка была веская причина оказаться в этих краях.
…Впрочем, они наверняка ещё не отошли от шока. Успокойте их, пожалуйста.
Спасибо за понимание.
Ей и в голову не приходило, насколько напряжёнными были отношения между Чон Инхо и этими подростками.
Чтобы раскусить их истинные чувства, Чон Инхо вёл себя слишком вежливо и здравомысляще, да и на лицах брата с сестрой не промелькнуло ничего подозрительного. Напротив, показалось даже, будто при его приближении подростки облегчённо выдохнули.
Понаблюдав за их беседой, Ким Ёну перевела взор на Ли Джэхона, уснувшего на аккуратно сложенном вместо подушки пальто. Тёмно-серый драп явно принадлежал доктору Ха Сонъюну, позаботившемуся о больном.
«Ещё бы, с такими-то ранами только заботиться и остаётся».
Хоть они познакомились совсем недавно, Ким Ёну искренне уважала Ли Джэхона.
Она органически не переносила чужую боль и страдания. Лишь благодаря резким и холодным чертам лица она не выглядела лёгкой добычей, но друзья вечно твердили ей быть начеку, чтобы никто не сел ей на шею. Хотя Ким Ёну, разумеется, отнюдь не была наивной дурочкой, не замечающей, когда её пытаются использовать.
Но поделать с этим она мало что могла. Даже в школьные годы, когда кого-то травили, она не бросалась на защиту в открытую, выбирая робкие полумеры: как бы невзначай звала учителей или тайком подкладывала сладости в рюкзак жертвы. И потом постоянно корила себя за то, что не разделила чужую боль до конца.
Ли Джэхон же был совершенно иным – настоящим, достойным взрослым.
…Должно быть, безумно больно.
И всё равно этот человек в первую очередь думал о других.
Если начистоту, Ким Ёну до сих пор сомневалась в Чон Инхо и его спутниках. Ведь случается же так, что жертву загоняют на край пропасти исподволь, пока она сама ничего не подозревает. Мысль о том, что чьей-то беззаветной готовностью жертвовать собой могли бессовестно воспользоваться, не давала ей покоя.
И раз уж в её глазах каждый человек неизменно казался хорошим…
……
…ей приходилось сомневаться снова и снова.
Понимая, что мир никогда не будет столь прекрасен, как ей того хотелось бы.