Том 1. Глава 16
В оригинальном романе история главного героя с самого начала начиналась со смерти специалиста Кан Мины.
Специалист Кан Мина отстала от группы и упала на нижний этаж. Никто не удержал её, напротив, все бросились бежать, и она сорвалась вниз.
Лучше бы она погибла мгновенно от падения, но даже этого не произошло: монстры разорвали её на части, искромсали тело в клочья, и она умерла в муках.
По бесчисленным паучьим лапам, преследовавшим их по пятам, он без труда догадался о её участи, а выбравшись из здания, убедился в этом собственными глазами.
Не прошло много времени, как моральный дух группы упал до предела, сменившись едва ли не жаждой убийства.
Смерть коллеги, с которой он всегда был в хороших отношениях. Её кошмарный конец. Эффективность и человечность.
Потерявший в том водовороте событий рассудок главный герой пришёл в себя лишь после того, как встретил двоих школьников, которые были значительно младше их.
Чон Инхо пересилил смерть коллеги благодаря чувству ответственности взрослого человека.
Конечно, назвать это словом «пересилил» было бы слишком громко. Это было невыносимо тяжело и сухо, но, по крайней мере, благодаря этому протагонист вновь обрёл способность мыслить рационально.
Пусть он и потерял прежнюю коллегу, которая потеряла рассудок и покорно приняла смерть, но взамен повстречал новые жизни, за которые теперь нёс ответственность.
Однако нынешний Чон Инхо не пережил ни единой чужой смерти.
Слабых, за которых нужно было бы отвечать, рядом не было; начальник Ли Джэхон спас их всех, а заодно уберёг от краха рассудок, который должен был разлететься вдребезги.
Найдутся ли у нынешнего Чон Инхо душевные силы, чтобы совладать со смертью другого человека?
...
Само собой разумеется, среди них не было никого, кто приветствовал бы смерть.
Конечно, доктор Ха Сонъюн в силу профессии мог привыкнуть к смерти. Но это вовсе не значило, что саму смерть можно любить, а для Чон Инхо она и вовсе была чуждой.
Чуждой и пугающей. Он ненавидел её настолько, что при мысли о ней чувствовал себя запертым в наглухо закрытой серой железной комнате.
От одного только представления об этом неприятное, ноющее и давящее чувство заставляло натягиваться все нервы в теле. Вот чем для него было само понятие смерти.
Именно поэтому Чон Инхо раньше кого бы то ни было почувствовал чужую смерть.
...Н-надо.
...
Надо идти.
И он ни разу в жизни не был к ней готов.
Заместитель перехватил разводной ключ и тут же сорвался с места.
То, как он побросал все собранные ветки, наглядно показывало охватившую его панику, и это волнение моментально передалось доктору Ха Сонъюну и хозяйке Юн Гарам.
Застыв на миг при виде убегающего Чон Инхо, двое быстро сообразили, что происходит, и тоже бросились бежать.
Мчась вперёд и отбиваясь от приближающихся монстров, Чон Инхо почувствовал неладное.
«...Почему мы ушли так далеко?..»
Расстояние между местом, где осталась четвёрка спутников, и тем, где находились они сейчас, было слишком велико.
Он отошёл лишь затем, чтобы дать тем четверым возможность поговорить, но вовсе не планировал уходить от них чересчур далеко.
В конце концов, они ведь вышли всего лишь собрать хворост.
Веток хватало и рядом со спутниками... Нет, дело было не в этом. Чон Инхо даже не заметил, в какой именно момент оказался так далеко от группы. Впрочем, если постараться восстановить хронологию событий, вспомнить всё же было можно.
Бродя в поисках веток, они не проронили ни слова, и тогда Чон Инхо счёл это молчание естественным, ведь они едва знали друг друга. И если уж разбираться в истинной причине произошедшего...
...
Он вспомнил гипотезу, которую только что выдвинул доктор Ха Сонъюн. Гипотезу о том, что в этом мире решающее значение имеет сила разума.
Едва вспомнив об этом, Чон Инхо всё понял. Они пришли сюда исключительно по собственной воле, но, как и говорил доктор Ха Сонъюн, из-за падения ментальной стойкости они забрели так далеко, совершенно не отдавая себе в этом отчёта.
Проще говоря, они попросту выпали из реальности и не заметили, как оказались здесь.
По телу Чон Инхо вплоть до кончиков пальцев пробежал мороз. Он искренне полагал, что держит себя в руках, но в этом мире даже такая уверенность оказалась верхом самонадеянности.
Заметив, как он закусил губу, доктор Ха Сонъюн окликнул его:
Чон... заместитель Чон!..
...
Мы должны держаться вместе! Если разделимся, проблем станет только больше!
Услышав слова доктора, Чон Инхо оглянулся на них:
Тогда... бегите... быстрее.
... Заместитель Чон.
Лицо доктора исказилось, и он продолжил:
Я понимаю вашу спешку, но... наше появление там может только ухудшить ситуацию.
Как ухудшить?.. Там сейчас даже сражаться некому.
Но ведь Ли Джэхон-сси...
Крик, который мы слышали, был женским!
Вконец потеряв самообладание, Чон Инхо сорвался на крик.
Хозяйка Юн Гарам была с ними, а среди оставшихся были только специалист Кан Мина и сотрудница Квон Ёнхи.
Первая из-за сильного страха, скорее, онемела бы и не смогла закричать, а вторая, при всей своей простоте характера, была далеко не настолько глупа, чтобы не понимать: крик в такой обстановке только привлечёт новых монстров.
«И одна из них закричала?»
Будь они настолько безрассудными, они бы сошли с ума ещё в офисе компании. А если уж кто-то из находившихся в здравом уме девушек закричал, вывод напрашивался лишь один.
Это значит, что они на волосок от гибели и больше не способны здраво мыслить! — Это значит, что начальник Ли Джэхон, о котором вы говорите, не смог защитить одну из них!
...
Так что же здесь может ухудшиться ещё сильнее?..
Как минимум начальник Ли Джэхон выведен из строя, а одна из женщин издала предсмертный крик. На том месте осталось всего четверо, и не было бы ничего удивительного, если бы погибли они все. Так куда уж хуже?
Все они... мои... мои коллеги по работе.
«Люди, с которыми я провёл столько времени вместе».
С Кан Миной он нередко обедал и проводил время: с Но Ёнсоком делился самыми разными переживаниями. Квон Ёнхи он часто встречал в коридорах офиса, а начальник Ли Джэхон... да. Он только-только стал человеком, с которым имело смысл вести диалог.
И теперь все эти люди стояли на пороге гибели, а он уже интуитивно догадывался о чьей-то смерти. Как мог Чон Инхо, и без того всем сердцем ненавидевший смерть, сохранять хладнокровие? Он не был настолько бессердечным чудовищем.
...Бегите быстрее.
...
Если опоздаем... я, правда, не ручаюсь за свой рассудок...
Выдержать такое он был попросту не готов.
✕-✕-✕-
К счастью, найти обратную дорогу оказалось не так трудно. С ними была хозяйка Юн, которая часто гуляла по этому парку, и она уверенно вела их среди казавшихся совершенно одинаковыми деревьев.
Мы... мы правда шли этой дорогой?..
...
Нет, простите. Я говорю глупости.
Осознание того, что они забрели сюда, совершенно отключив рассудок, наводило ужас и на Юн Гарам. В точности как и на Чон Инхо.
На её лице застыло выражение тошноты от мысли, что она сама пришла сюда по доброй воле, но какое-то время даже не осознавала этого. Должно быть, она всем нутром ощутила, насколько этот мир враждебен к ним.
Да, этот мир был пропитан неприкрытой злобой.
Деревья в парке, которые должны были быть высотой всего в несколько метров, вздымались ввысь, словно в джунглях, заслоняя собой небо, а в их стволах не чувствовалось ни капли жизни.
От них веяло противоестественностью, будто это был пенопласт или крашеный цемент.
Мир, где даже просто дышать было тяжело и мучительно. Мир, где ты двигаешься по собственной воле, но не ощущаешь этого, чувствуя лишь отвратительное ощущение, будто за тобой кто-то непрерывно наблюдает. Вот в какое место они провалились.
Хрусь.
...
Чон Инхо поморщился, наступив на стебель лозы, которого даже не заметил. Агрессивно нападавших монстров было немного, но проблема заключалась не только в них.
Почему обычные звуки... всего лишь звуки...
«...могут вызывать такое омерзение?»
К горлу подступила тошнота, и дыхание сбилось. Словно кто-то засунул руку глубоко в глотку и ворочал там пальцами: на глаза навернулись непроизвольные слёзы, а сознание затопило гнетущее чувство безысходности.
Казалось, стоит лишь на секунду сбавить шаг, как он вцепится в ближайшее дерево и его вывернет наизнанку.
И подобную реакцию испытывал не один Чон Инхо. Бежавший рядом доктор Ха Сонъюн тоже молча хмурился, и его бледность явно объяснялась не только раной в боку.
Чон Инхо вдруг вспомнил стажёра Но Ёнсока, которого стошнило сразу после выхода из офиса. Должно быть, тогда Ёнсок чувствовал то же самое. Вот это...
...Кх.
Ощущение, будто в желудке копошатся тараканы. Невыносимо живое и до ужаса отвратительное чувство.
Единственным утешением было то, что хозяйка Юн Гарам держалась на удивление неплохо. Она двигалась настолько проворно и уверенно вела их к цели, что у Чон Инхо даже закрались вполне обоснованные подозрения на её счёт.
В связи с этим Чон Инхо вспомнил странности цветочного магазина, на которые ранее указал начальник Ли Джэхон.
А, здесь... вот, да. Сюда, нужно идти сюда.
...Понял.
Перед её цветочным магазином, как на старой аллее, прямо из земли вздымались древесные корни. Что это значило? Почему дорога от магазина вела прямиком в парк? И почему начальник Ли Джэхон, едва выйдя из здания компании, сразу же осмотрелся по сторонам и подметил эту деталь?..
О чём он думал, когда в одиночку направился туда?
Все прежние суждения Чон Инхо оказались ошибочными, поэтому он не мог даже приблизительно понять истинные мысли начальника Ли Джэхона.
С какими мыслями тот сжимал в руках трубу в этом безумном мире? Почему, потеряв столько крови в одиночку, он ни единым словом никого не попрекнул?
Мы пришли! Вот здесь, если свернуть здесь!..
...
...то?..
Чон Инхо не мог его понять.
...
...
...К-Кан... Кан Мина...
Голос хозяйки Юн Гарам безнадёжно задрожал.
Прежде чем они успели подойти к указанному месту, ещё до того, как взгляд наткнулся на массивную конструкцию в виде стены, первое, что бросилось им в глаза... была залитая алой кровью и неподвижно лежащая специалист Кан Мина.
Глаза девушки остекленело смотрели в пустоту.
...А.
...
А, а...
В этот миг с губ не сорвалось ничего, кроме этого сдавленного звука.
Воздух с хрипом вырывался наружу, словно на солнечное сплетение со всей силы давили раскалённым тяжёлым утюгом, а одеревеневший язык был не способен сложить звуки в слова.
Должно быть, губы пытались работать вместо онемевшего от шока глупца, который забыл, как дышать.
И пока рот судорожно хватал воздух, широко распахнутые глаза отчаянно пытались отыскать хоть каплю реальности в открывшейся картине.
По правде говоря, он видел немало похожих сцен в фильмах с рейтингом 19+, но то, что предстало перед ним вживую, не имело ничего общего с картинкой на экране.
В книгах часто пишут, что «клинок упивается кровью», и только сейчас он понял, почему авторы используют это нелепое выражение о жидкости, впитывающейся в металл.
Место, где лежала специалист Кан, пропиталось алой кровью так глубоко, будто деревянная доска втянула в себя воду — казалось, человек, впервые придумавший эту метафору, сам когда-то убил человека.
А та, из кого вытекла эта кровь, неестественно раскинулась, словно сломанная кукла, и неотрывно смотрела в пустоту.
Она выглядела настолько безжизненной, что с трудом верилось, будто это из неё вытекла вся эта кровь. Девушка напоминала манекен или жуткое подобие человека, мягко и безвольно осевшее на землю.
Аккуратная рубашка, которую она обычно носила, превратилась в лохмотья, словно её рвали десятки тысяч зубов, и всё же тело казалось пугающе неподвижным, будто декорация на съёмочной площадке.
Это зрелище было слишком чуждым и непостижимым, чтобы признать в нём знакомого человека.
Кругло распахнутый левый глаз и сдавленный, деформированный правый казались пугающе нереальными.
...К-Кан... Кан Мина. Мина-сси...
...
Нет, нет, нет, почему...
Хозяйка Юн Гарам без сил рухнула на землю.
Должно быть, за это короткое время она успела сблизиться с ней и сотрудницей Квон. Оказавшись в мире, где не на кого опереться, они стали первыми встреченными женщинами, так что её потрясение от этой смерти было вполне объяснимо.
Чон Инхо вспомнил улыбки на их лицах, когда сотрудница Квон первой подошла познакомиться с ней.
Не решаясь ни подойти к специалисту Кан Мине, ни взять её за руку, он перевёл взгляд с плачущей хозяйки Юн Гарам в сторону.
Чон Инхо заметил, что доктор Ха Сонъюн смотрит совсем в другое место.
И там, на стволе огромного дерева, висело буквально разорванное и насаженное на ветви тело стажёра Но Ёнсока.
...
Вот оно как.
Вот что значит «не находить слов».
...Ён... сок-а.
И всё же он выдавил из себя судорожный выдох. Только и всего.
В голове всё смешалось в сплошной хаос.
Оторванная нога Ёнсока, валявшаяся вдалеке; изуродованный кусок плоти, похожий на разбитую куклу; пропитанное кровью дерево и державшие его массивные руки.
Всё это кружилось перед глазами в безумном калейдоскопе. Но когда имя сорвалось с губ... ах.
...
То, на что он смотрел, действительно было трупами.
То, что люди могут погибнуть в одно мгновение, действительно происходило прямо здесь, под этим небом. До него наконец дошло, что он стоит прямо посреди места жестокой бойни.
...Ха.
С губ сорвался сухой смешок.
Разве можно назвать происходящее простым словом «смерть»?