Том 1. Глава 17
Внезапно ощущение реальности, до сих пор казавшееся таким далёким, до краёв заполнило лёгкие.
С ума сойти.
Казалось, он и правда вот-вот сойдёт с ума.
Заплачет ли хозяйка Юн или доктор Ха Сонъюн попытается заговорить с ним – от этой внезапно накатившей волны реальности Чон Инхо почувствовал тошноту такой силы, что был готов сойти с ума прямо на месте.
Это походило на морскую болезнь человека, слишком долго пробывшего на корабле, или на дурноту того, чьё тело не справилось с перегрузками американских горок.
С глухим ударом обрушившаяся реальность сдавила солнечное сплетение ещё сильнее, чем прежде, и он едва не рухнул на землю, не в силах даже вскрикнуть.
Сам не понимая, что бормочет, Чон Инхо схватил подошедшего доктора Ха Сонъюна за руку. Это было чисто инстинктивное движение, такое же, как когда он бежал от монстров.
... Заместитель Чон.
...Я не знаю.
Заместитель Чон, нам нужно двигаться. Оттуда не доносится ни звука.
Я не знаю... Я ничего, ничего не понимаю!
Он помотал головой в ответ на слова доктора Ха Сонъюна.
Ему нужен был не тот, кто скажет, что делать дальше, а тот, кто забрал бы у него это невыносимое чувство реальности. Он отчаянно желал, чтобы кто-нибудь избавил его от этого проклятого ощущения, безжалостно скребущего внутренности.
Не нужно было отходить... Это я... зря... зря полез не в своё дело...
...Успокойтесь. Я понимаю, что вы сейчас в полном замешательстве.
Да что толку от этого понимания, чёрт подери?! Я... нет, мне следовало просто сидеть на месте и не высовываться...
Перехватило дыхание.
Он не то чтобы прожил абсолютно гладкую жизнь и не то чтобы до безумия любил заурядность, но мысль о том, что всё заходит слишком далеко, никак не шла из головы.
Хотя он ведь всего лишь увидел куски плоти.
Да, он просто наткнулся на куски мяса.
Он не был монстром, убившим их, и не его конечности были разорваны на куски. Это просто шевелящиеся или неподвижные куски плоти. Он увидел это не по своей воле, но оттого внутри всё жгло ещё сильнее, а ноги крупно дрожали.
Разумеется, сам Чон Инхо этого не понимал.
«Но да... верно. Всё равно нужно понять, что делать дальше. Я должен сказать этим людям то, о чём думаю. Если я выскажусь, как те случайные свидетели из массовки в кино, то и сам смогу выбраться из этого спектакля».
Прекрасно понимая, что такое невозможно, он всё же утешал себя этой беспочвенной мыслью и медленно заговорил.
Он снова мысленно навёл порядок в голове.
Проявление странности становится слабостью, а показать слабость – значит проиграть в информационной войне.
...Да, да. Так вот...
Он не хотел быть слабым...
...Для начала нужно найти остальных двоих.
...
Начальник Ли Джэхон или сотрудница Квон Ёнхи... кто-то... кто-то из них точно должен быть жив.
Впрочем, в каком именно виде они «будут», сам Чон Инхо не представлял.
Рассудок уже хладнокровно просчитывал дальнейшие шаги после сбора их тел, но чувства наотрез отказывались с этим мириться.
Отчаянно надеясь, что они живы, Чон Инхо зашагал вперёд.
...Хозяйка Юн, вставайте. Оставаться одной опасно.
...Но ведь Мина-сси...
Мы сможем вернуться и позаботиться о её теле. Но если вы пострадаете, кто тогда поможет Кан Мине?
...
Хозяйка Юн, из глаз которой катились слёзы, не способная даже вскрикнуть, видимо, вняла уговорам доктора Ха Сонъюна и молча поднялась с земли.
Её зрачки остекленели, а приоткрытый рот судорожно хватал воздух, но она была не настолько глупа, чтобы отрицать реальность.
Впрочем, Юн Гарам познакомилась с ними совсем недавно.
Чон Инхо, которому самому следовало бы сейчас рыдать, не мог выдавить ни слезинки, и её бессмысленное промедление вызвало у него нехарактерную вспышку раздражения.
Однако выказывать это он не мог.
«Её реакция правильная. Я не должен злиться. Это глупо...»
Да, разве это не естественная человеческая реакция? Расплакаться при виде гибели человека, с которым только-только сблизился.
Злиться из-за зависти к её эмоциям или из-за собственного бессилия значило бы лишь расписаться в собственной незрелости как человека.
Чон Инхо понимал, что находится на пределе возможностей. Ноги гудели от долгого бега, а рука, сжимавшая разводной ключ, ныла каждый раз, когда приходилось дробить монстров.
Физическое истощение наложилось на ужас от гибели близких людей, так что перехваченное дыхание и вспышки беспричинного раздражения были вполне закономерны.
Но когда они осмотрели место своей прежней стоянки, затуманенный разум Чон Инхо мгновенно прояснился.
...А.
На месте стоянки всё было залито кровью, но тел нигде не было.
...Тел нет.
Нет.
Значит...
«Если так... если им действительно сказочно повезло...»
...Они смогли спастись бегством?
Чон Инхо почувствовал, как голос окреп. Конечно, не исключено, что явился монстр-людоед и проглотил их целиком, но вряд ли.
Судя по телам специалиста Кан Мины и стажёра Но Ёнсока, оставшимся на месте бойни, вероятность такого исхода была невелика.
Минутку.
Щёлк.
Доктор Ха Сонъюн, осматривавший потемневшие окрестности при свете зажигалки, кивнул:
...Здесь следы бегства.
Г-где!.. Где?!
Опустившая до этого голову хозяйка Юн Гарам вскрикнула сорвавшимся на высокую ноту голосом. Вспомнив, что поблизости могут быть монстры, она тут же понизила голос, но отрицать то, что ей стало заметно лучше, было невозможно.
Когда хозяйка Юн, пошатываясь, направилась к освещённому зажигалкой доктора Ха Сонъюна участку, Чон Инхо, переведя дух и успокаивая бешено колотившееся сердце, тоже сделал шаг вперёд.
Ему тоже была необходима надежда на то, что всё обернётся к лучшему.
Когда они подошли к доктору Ха Сонъюну, тот указал на землю:
Видите здесь пятна крови?
Кровь...
Отсюда цепочка тянется дальше вглубь.
В обычной ситуации подобные следы не вызвали бы ничего, кроме ужаса, но в их нынешнем положении не было ничего более обнадеживающего.
Ведь эти капли ясно указывали направление, куда следовало двигаться.
Почувствовав, как сердцебиение немного выровнялось, Чон Инхо стал замечать детали, которые упускал прежде:
...Хотя их перекрывают какие-то странные борозды, здесь есть и следы ног.
Следы ног?
Да, вот здесь...
Какое счастье.
По крайней мере, их не волокли силой.
Если бы монстры тащили их волоком, таких ровных шагов не осталось бы.
Двое выживших явно бежали на своих двоих, а монстр гнался за ними по пятам, оттого и образовались эти следы.
Хозяйка Юн Гарам кивнула в ответ на догадку Чон Инхо:
То есть... они могут быть живы?..
На её лице всё ещё читалась глубокая тревога, но от мысли, что сотрудница Квон Ёнхи может быть жива, она выглядела куда лучше, чем минуту назад. В её глазах снова затеплилась жизнь.
Нужно двигаться. Хорошо, что есть надежда, но безопаснее обстановка не стала...
Да, нужно немедленно идти по их следам.
Чон Инхо кивнул и снова прибавил шагу.
Подкосившиеся было ноги вновь выпрямились и понесли его вперёд так же быстро, как и прежде.
Следуя по следам, он размышлял:
«Они оба были не в том состоянии, чтобы сопротивляться».
Начальник Ли был настолько изранен, что само по себе его умение ходить и бегать казалось чудом, а сотрудница Квон из-за своего хрупкого телосложения уступала в физической выносливости.
Когда они бежали из офиса, Квон Ёнхи бежала прямо перед Кан Миной. Она бегала медленно, а сила хватки и реакция были ниже среднего.
Судя по тому, что спортом она никогда не занималась, выносливость у неё тоже была слабой, так что при погоне монстра рассчитывать на лёгкий исход не приходилось.
К тому же была ещё одна проблема.
«В темноте ничего не видно».
Странностей в этом мире хватало с избытком, но первое, что бросалось в глаза – небо над головой.
В нормальном мире при смене дня и ночи небо окрашивается алыми красками заката, но здешний небосвод просто монотонно и бесстрастно угасал.
На небе не было видно ни луны, ни звёзд, а значит, без отдельного источника света разглядеть что-либо вокруг было невозможно. Отыскать привычные уличные фонари в этом искажённом парке не представлялось возможным, а единственными источниками света оставались имевшиеся у них зажигалки.
Вот только...
«У оставшихся здесь была всего одна зажигалка».
Чон Инхо прикусил щёку изнутри. Во рту появился привкус крови, но обращать внимание на такую мелкую боль было некогда.
Всего у их группы было три зажигалки: у Ли Джэхона, Ха Сонъюна и самого Чон Инхо.
Когда двое ушли, у оставшейся четвёрки осталась лишь одна-единственная зажигалка на всех.
Стемнело окончательно, видимость упала до нуля.
Единственный, у кого была зажигалка и кто мог дать отпор монстру – начальник Ли Джэхон – из-за тяжелейших ран вряд ли мог сражаться в полную силу.
Так погибли специалист Кан Мина и стажёр Но Ёнсок.
...Фу-ух.
Чон Инхо выдохнул, пытаясь очистить мысли.
Горечь, страх, тревога... Вся эта липкая масса негативных эмоций терзала душу, но поддаваться ей сейчас было нельзя.
Если из-за промедления они наткнутся на очередной труп, это станет для него худшей пыткой.
Вокруг стоял кромешный мрак, но, как ни странно, идти по следам беглецов оказалось не так уж сложно. И дело было не только в каплях крови, которые, судя по всему, обронил один из них.
Доктор Ха Сонъюн указал рукой в сторону:
Вон там... смотрите, прямо сейчас!..
От одышки он не смог договорить, но этого и не требовалось.
В направлении, куда тот указывал, Чон Инхо увидел полыхающий среди зарослей огонь.
Да, настоящее пламя.
...
...Огонь?
«Почему?»
По спине пробежал холод, от которого едва не остановилось сердце.
Ещё до того, как они разделились, начальник Ли Джэхон предупреждал: маленькой искрой зажигалки поджечь что-либо непросто.
Чтобы развести костёр, нужно сначала раздуть огонь на сухой бумаге и лишь затем перенести его на ветки.
Но разжечь такое огромное пламя? Спасаясь от монстра?
«Это невозможно».
Чон Инхо сдавленно сглотнул.
Если бы огонь горел ещё на месте их прежней стоянки – другое дело, но они сбежали совсем недавно и никак не успели бы развести такое пламя.
Тем более что зажигалка начальника Ли была брендовой вещью, знакомой любому курильщику.
Чтобы высечь огонь, сначала нужно откинуть крышку, а затем крутануть боковое колёсико. Как и во многих дорогих зажигалках, в ней наверняка стоял предохранитель, так что поджечь сырой хворост такой сложной вещицей на бегу было немыслимо трудно.
Дойдя до этой мысли, Чон Инхо вспомнил лозу, которая обвила лодыжку начальника Ли Джэхона, когда тот выходил из цветочного магазина вместе со спутниками. Та лоза вспыхнула в мгновение ока и обуглила его ногу.
...А.
Мысли в голове Чон Инхо замелькали с бешеной скоростью.
Лоза, которая полыхала красно-синим пламенем, хоть и походила на растение. Монстр под видом лозы был замечен в цветочном магазине. Цветочный магазин соединён с парком. Там разводят растения. Растения. Парк. И монстр, заставивший пролиться кровь оставшейся четвёрки, сейчас находится в этом парке.
Неужели этот монстр имеет форму растения? Откуда взялся этот огонь? А если так... то тогда...
...
Добравшись до поляны, где стояли охваченные ярким разноцветным пламенем деревья, Чон Инхо застыл на месте.
Сердце сдавило так, словно его вырывали из груди.
...А.
А-а, а...
...
Он больше не мог сделать ни шагу.
...Начальник Ли.
Перед глазами предстал начальник Ли Джэхон.
Монстр, словно покрытый слоем тины и водорослей, пронзил шею начальника Ли усеянной острыми зубами лозой, сжав её, как удавку, и жадно упивался его кровью.
Тварь полыхала ядовитым огнём, будто её облили крепким спиртом и подожгли.
Начальник...
...Кх, гх.
...
Начальник Ли Джэхон выглядел во сто крат ужаснее, чем ожидал Чон Инхо.
От прямого соприкосновения с чудовищем половина его тела почернела от страшных ожогов, а рука, которой он закрывался от лезших из морды твари зубов, была буквально размозжена в кашу.
Вдобавок на месте его левого глаза зияла пустая кровоточащая глазница.
Повреждённая ранее нога была неестественно вывернута и совершенно не держала опору, а с одной стороны голова была проломлена и вдавлена, словно от удара утыканной гвоздями дубины.
И даже в таком состоянии десятки зубов, похожих на рыболовные крючья, продолжали вгрызаться ему в шею.
Кх, кха... гх...
...
...Угх... х-х... Кха!
Начальник Ли сплюнул сгусток крови.
Он встретился взглядом с Чон Инхо.
Эй... а-а.
Булькающий, хриплый голос рвался из горла на куски:
Эй, Ч-чон... зам... Чон.
...
...Б-блять. У... уходи. Забирай... их...
Тук.
Изувеченной ногой он толкнул валявшуюся на земле трубу.
Труба была густо перепачкана алой кровью – неизвестно, монстра или человека – и, погнутая так, что больше не могла катиться, от слабого тычка подползла ближе к их ногам.
Увидев это, начальник Ли снова захлебнулся кровью и шевельнул губами:
...П-помоги...
И Чон Инхо понял.
Ах.
...
«Ты просишь спасти не тебя. Вместо умирающего себя ты просишь спасти тех, кого здесь нет. Ты умоляешь спасти тех, кто бросил тебя и убежал».
«Ты с самого начала не собирался выживать».
...Начальник Ли...
Б-быстрее...
Подождите... нет, постойте...
...
Почему?..
Ли Джэхон больше не произнёс ни слова, точнее, уже не мог говорить. Непрерывно хакая кровью, он обеими руками вцепился в жуткую шипастую лозу, впившуюся ему в горло.
И затем...
Кх-ха... гх.
Он с силой прижал её к себе, не давая вырваться из своей шеи.
Словно только этого и желая, чудовище даже не взглянуло на подошедших людей и сжало тело начальника Ли в смертельных тисках, перекрыв ему дыхание.
Чавкающий, омерзительный и жестокий звук ударил по ушам, заставив сделать шаг назад.
Огонь, охвативший его рубашку, пожирал ткань и обугливал плоть. Пламя перекидывалось на потемневшую, плавящуюся кожу, но даже сквозь эту агонию Ли Джэхон не разжимал пальцев, удерживая лозу на своей шее.
Кап, кап.
Кровь, которая вела их всё это время, закапала на землю вновь.
...А.
Рука, вцепившаяся в лозу, и раны на ней... Чон Инхо видел их ещё на выходных.
Сквозь прогоревшую ткань рубашки обнажился длинный застарелый шрам. На запястье виднелись следы от вонзившихся осколков стекла.
Рана на руке была слишком ровной, чтобы поверить, будто она оставлена гвоздём, а на запястье запеклась бугристая корка крови.
...
И только тогда Чон Инхо смог по-настоящему вглядеться в глаза начальника Ли Джэхона.
Обычные тёмно-карие глаза, в глубине которых сквозил серый, бесцветный холод... Это был спокойный и невозмутимый взгляд, совершенно не присущий живому человеку.
Человек, которого впору было назвать неодушевлённым предметом. Да, на самом деле Чон Инхо понял это уже давно.
...Уходим.
...Ч-что вы делаете?! Мы должны помочь ему!..
Бесполезно.
Он не хотел жить.
...Бесполезно...
Раз он не хотел жить, то даже с такими страшными ранами сохранял этот безразличный взгляд.
Судорожно глотая воздух, Чон Инхо шагнул вперёд.
Он смотрел уже не на начальника Ли, а на лежащую перед ним трубу. Сжав искусанные губы, он наклонился к земле.
Толкнутая начальником Ли труба была вся исцарапана стеклом и гвоздями и покрыта густой, запекшейся тёмно-бордовой кровью.
Сглотнув от этого скользкого ощущения, Чон Инхо вновь прикусил щёку изнутри и крепко сжал металл в руке.
Вскинув взгляд и вновь посмотрев на начальника Ли Джэхона...
...
...он увидел, что тот улыбается.
«Сукин сын».