Том 1. Глава 40
Неожиданно получив благодарность, Ли Джэхон нахмурился и уставился на Чон Инхо:
За что тут спасибо-то?
Да так... просто спасибо.
Чего мелешь...
Ли Джэхон уже открыл рот, чтобы снова его отчитать, но сдержался.
Смертельно уставший Ли Джэхон понятия не имел, с какого перепугу на этой противной физиономии застыло выражение: «Ладно, начальник стесняется, сделаю вид, что поверил».
«И что это, блять, за цирк?»
Глаза Ли Джэхона сами собой сузились.
Неужели он решил, будто я пытался его похвалить или утешить, но из-за дурного характера не смог сказать прямо? Я, мужик за сорок?!
«Совсем ебанулся?»
Будь это правдой, Ли Джэхон, даже рискуя сломать ноги, отвесил бы сопляку смачного леща по затылку, но, увы, доктор Ха Сонъюн усердно бинтовал раны, и дергаться было нельзя. Как ни крути, для начальника Ли зам Чон оставался на редкость тошнотворным типом.
Окинув протагониста усталым взглядом, он подумал:
«...Хотя, наверное, к лучшему, что он пришёл в себя».
В конце концов, после всех ночных мучений было бы вдвойне обидно, если бы эти птенцы так и остались невменяемыми.
Точной причины Ли Джэхон не знал, но Чон Инхо, еще недавно готовый кого-нибудь пришить, сейчас выглядел сносно. Уж не знаю, как хватка за шкирку от собственного босса вернула ему силы, но взгляд его определенно прояснился.
Разумеется, понять логику этого процесса Ли Джэхон не мог.
«Я ведь уже всерьёз думал в крайнем случае выпилиться и откатить время».
Видимо, его старческое брюзжание сработало лучше любых лекарств.
Впрочем, напоминание о привычной мирной жизни на удивление благотворно влияло на психику. Как и перед побегом из офиса, очередная выволочка от начальства помогла вернуть протагонисту почву под ногами.
Причем этот целебный эффект подействовал не на одного лишь Чон Инхо. Глядя на то, как по мере его ворчания успокаивается весь отряд, Ли Джэхон испытал странное чувство.
«Это что... Стокгольмский синдром?»
Тот самый нелепый феномен, когда жертва начинает оправдывать агрессора и сопереживать ему.
Ситуация и правда походила на этот диагноз: для развития синдрома агрессор не должен переходить черту откровенного садизма, а время от времени обязан проявлять благородство, завоевывая симпатию жертвы. Учитывая, как аккуратно Ли Джэхон балансировал на грани допустимого со своими придирками и на какие чудовищные жертвы шел ради них, теория казалась вполне правдоподобной.
Но когда такое благоговение исходило от всей толпы разом, даже Ли Джэхон, обычно сразу обрывающий подчиненных фразочками в духе «вы что, сдурели, чему лыбитесь?», не нашелся со словами.
«Честно говоря, я уже сам не понимаю, кто из нас ненормальный: я или они...»
Скрывая замешательство, Ли Джэхон глянул на хозяйку цветочного магазина, и странный, озадаченный взгляд Юн Гарам принес ему облегчение:
«Слава богу, со мной всё в порядке».
А вот почему остальные так себя вели: по-прежнему оставалось загадкой.
«Для чистого Стокгольмского синдрома как-то чересчур. Что вообще творится в головах у этих птенцов?»
Ведь сочувствие к мучителю само по себе не дарует душевного покоя. Ли Джэхон решительно не понимал, в каком именно месте его ругань и поступки принесли им столь глубокое умиротворение.
Подавив глухое раздражение, Ли Джэхон посмотрел на перевязываемую ногу.
...
Положение и правда серьезное.
Для врача, обязанного вселять в пациента надежду, слова прозвучали чересчур прямолинейно, и Ли Джэхон вскинул бровь:
Вы всегда так разговариваете с больными?
Обычно нет... Сила человеческого духа порой творит чудеса, и крошечная надежда способна мгновенно поднять человека на ноги. Поэтому без нужды я стараюсь не травмировать людей горькой правдой.
Какая вопиющая дискриминация.
Ложь во спасение на вас всё равно не подействует, господин Ли. Зачем тратить силы на то, что заведомо бесполезно?
Стереть сгустки крови, удалить грязь, пережать нужные сосуды. Но кровь всё равно не останавливалась до конца, поэтому оставалось лишь туго стянуть рану давящей повязкой.
Руки врача то и дело замирали в поисках недостающих инструментов:
Ни кровоостанавливающих препаратов, ни трав, даже бинты не гемостатические...
...
Вообще ничего нет.
Хрусь.
Затянув узел со всей силы, до онемения, доктор нервно дернул веком:
Вот бы провести полноценную операцию в больнице...
В его голосе звучала неподдельная горечь.
Сквозь эту плохо скрытую эмоцию Ли Джэхон понял: нога вряд ли восстановится до конца, но, не придав этому значения, сухо ответил:
Сейчас это невозможно.
...Знаю.
Это ведь не мирная реальность, где достаточно просто переступить порог клиники.
В романе группа главного героя не зря отправилась в больницу далеко не сразу. Больничная арка начиналась лишь после того, как они набрались опыта и покинули парк, так что соваться туда прямо сейчас было форменным самоубийством.
Глядя на онемевшую ногу, Ли Джэхон продолжил:
Кто знает, какие твари там кишат.
Во-первых, больница буквально кишела монстрами.
Изнанка отражает человеческие мысли. Парк держался относительно стабильно лишь потому, что в нем природный хаос смешивался с людскими эмоциями, а вот рукотворные постройки подчинялись строгим законам Изнанки, превращаясь в подобие смертоносного квеста.
В офисном здании из пролога коридоры превратились в лабиринт: тупики чередовались с ловушками, куда заманивал паучий монстр. Правило побега заключалось в том, чтобы обойти эти уловки.
«Но то был лишь пролог».
Офис сразу после искажения был простейшей обучающей локацией: прямо говоря, слабейшим уровнем из возможных.
Представить же в этом свете больницу было по-настоящему страшно.
«Само понятие больницы пропитано чужими страданиями и страхом, а значит, тварей там тьма-тьмущая».
К тому же в здании, где непрерывно решаются вопросы жизни и смерти, законы Изнанки действовали с особой, изощренной системностью.
«Пойдешь за аспирином, а выйдешь монстром Франкенштейна».
И это была далеко не единственная проблема.
...Больница? Вы про тот крупный медицинский центр у проспекта?
С такими ранами нужна операция. Единственная ближайшая больница с нужным оборудованием... именно там.
Но дойти туда пешком вряд ли получится.
Окинув ногу Ли Джэхона темным взглядом, Чон Инхо добавил:
...Учитывая состояние начальника Ли... Да и расстояние от парка там немалое, разве нет?
Вы правы, в этом-то и загвоздка.
Расстояние от парка до больницы было не запредельным, но явно непосильным для экстренного пациента, которому требовалась операция на ноге. Он ведь даже сесть и встать без посторонней помощи не мог!
Доктор Ха Сонъюн, судя по всему, рассуждал точно так же: потеребив мочку уха, он предложил:
...А что, если заглянуть в аптеку? Больница нам не по зубам, но аптека... Они должны быть поблизости. Я видел одну как раз недалеко от цветочного магазина.
Доктор явно во что бы то ни стало хотел спасти ногу Ли Джэхона.
«Иначе я на всю жизнь останусь хромым».
Ли Джэхон равнодушно окинул взглядом свои увечья.
Истерзанная, располосованная плоть благодаря мастерству врача выглядела сносно, но в таких диких условиях о нормальном лечении не могло быть и речи. Окажись он на операционном столе, всё прошло бы гладко, но сейчас об этом оставалось только мечтать.
Конечно, вмешайся сила разума, ткани бы восстановились, но после долгой беготни и перегрузок Ли Джэхон был истощен до предела. Трудно сказать, насколько он вообще сможет исцелиться в таком состоянии.
«И доктор, похоже, прекрасно это понимает».
И всё равно упрямо рвется помочь.
Если бы достать хотя бы базовые антибиотики, мы смогли бы предотвратить заражение...
Сильно сомневаюсь.
Ли Джэхона вдруг разобрало веселье:
И кто туда пойдет?
...Что?
Зная, что по дороге можно сдохнуть?
Доктор посмотрел на него с крайним изумлением: еще бы, вставлять палки в колеса, когда спасают твою собственную шкуру, мог только отбитый наглухо псих.
Хмельное, затуманенное веселье разлилось по телу, и Ли Джэхон продолжил:
Рисковать здоровыми жизнями ради того, кто и так пока помирать не собирается...
...
Не слишком ли это жестоко с вашей стороны, доктор?
До чего же наивный человек.
Пусть Изнанка и туманит мозги, неужели он на полном серьезе верил, что это возможно? Лезть в пасть кошмару ради чужого человека, чтобы добыть драгоценные лекарства.
Ли Джэхон пожал плечами, чувствуя себя так, словно смотрит на небитого жизнью салагу из прошлого мира. Для них это было естественным порывом, но с колокольни его прежнего опыта подобная святая простота вызывала лишь смех.
В любой борьбе за выживание на старте дел невпроворот, а вести за собой эту стайку беспомощных птенцов мог только он. К тому же мозги каждого из них сейчас нуждались в срочной починке.
«Тут работы выше крыши, какая к чёрту аптека!»
Бестолковые болваны, не знающие цены эффективности.
Будь они матерыми бойцами: другой разговор, но посылать этих желторотиков в сущий ад аптеки Ли Джэхон не собирался. Это всё равно что отправить новичка первого уровня в подземелье девяностого левела.
Скривившись в привычной гримасе, он окинул группу тяжелым взглядом:
Никаких аптек.
Господин Ли.
Думаете, аптека всё решит? Даже если повезет найти хирургические иглы или инструменты, с чего вы взяли, что они не осквернены в этом мерзком мире?
Но ваша нога...
Вот именно потому, что она моя, я и говорю: я не сдох и помирать пока не планирую.
С лица доктора сошла краска, а зам Чон нахмурился. Ли Джэхон отчетливо видел их недовольство, но для него это были пустые капризы зажравшихся сопляков.
Он криво усмехнулся.
Раз уж на то пошло, лучше поберегите свои шкуры.
...Начальник Ли, аптека ведь совсем не далеко.
Чон Инхо процедил это сквозь зубы, явно задетый словами босса. Похоже, начальник умудрился зацепить его гордость.
От этого Ли Джэхона снова обдало волной циничного веселья.
Я возьму пару человек, и мы быстро...
Я сказал не надо.
...
...Я же который раз говорю, зам Чон.
Сил нет, а этот упрямый выродок всё не унимается.
Ли Джэхон слегка склонил голову набок:
Пошевели мозгами, а? Не доходит?.. Ты же у нас такой сообразительный.
К чему вы клоните?
К чему? К тому, что единственный раненый в группе на данный момент
Но...
Зуб даёшь, что никто не сдохнет?
...
Протагонист замолчал.
«Ещё бы, будь у тебя хоть капля совести, ты бы промолчал».
Ли Джэхон удовлетворенно кивнул.
Пусть деталей он не знал, но Чон Инхо уже пережил гибель товарищей до регрессии.
Кан Мина, Но Ёнсок, сам Ли Джэхон... Да бог знает, сколько ещё людей погибло! Позволив умереть как минимум троим, разве мог он уверенно ответить на такой вопрос?
Вот именно...
Ли Джэхон окинул взглядом остальных.
Среди них были те, кто порывался идти за лекарствами, и те, кто трусливо прятал глаза. Разрушать эту неловкую тишину Ли Джэхон не собирался.
Давайте-ка порассуждаем здраво.
Так было лучше всего.
Нацепить фальшивые маски, не выворачивать душу наизнанку и сохранять хотя бы видимость цивилизованных людей: идеальный расклад. Незачем устраивать пустые споры и разваливать группу.
Борясь с туманящей рассудок сонливостью, Ли Джэхон медленно моргнул:
Мыслите рационально. Ранен только я, и помирать сию секунду я не собираюсь...
...
Незачем кому-то еще калечиться.
Бессмысленные потери: пустая трата ресурсов.
В любом деле лучший расклад: либо когда пашет один за всех, либо когда нагрузка делится поровну. Но раз самым приспособленным здесь был Ли Джэхон, наилучшим выходом было пустить в расход его уже и так израненную тушу.
Тяжеловато, конечно, но сейчас иначе никак.
«Считай, инвестиция в будущее».
Как в ММО, задрот-ветеран тащит нубов через рейд. Эти недоросли – залог его будущего выживания, так что лучше заранее навешать на них долгов благодарности.
Разжимая забинтованную ладонь, Ли Джэхон с тяжелым вздохом произнес:
...Мне поспать надо.
...Пожалуй, так будет лучше.
И на всякий случай разведите огонь...
Он пробормотал, обводя взглядом поляну:
Пусть уже рассвело, костер нужен не только ради света. В начале марта холодно, без тепла они быстро окоченеют.
К тому же, если поймают рыбу или дичь, нужно будет приготовить...
«А, жратва».
Добывать припасы надо засветло... И воду тоже...
Ли Джэхон прикрыл рот рукой и медленно моргнул.
На Изнанке для выживания важны не только припасы, но и душевный покой. Фразочка о том, как нормальный с виду парень внезапно берет пушку и устраивает бойню, здесь была отнюдь не шуткой.
Как ни крути, это в его интересах: нужно вправить им мозги, узнать, что стряслось за время его отсутствия, а главное: заново утвердить свой непререкаемый авторитет.
«И разобрать ту лапшу, что я навешал на уши главному герою...»
Всё это нужно сделать.
Обязательно нужно.
...
Ли Джэхон едва слышно выдохнул:
...Да похуй.
Просто смертельно хотелось спать.
✕-✕-✕-
Стоило начальнику Ли Джэхону отключиться, как вокруг воцарилась давящая тишина.
Из чащи не доносилось ни звука живой природы: лишь безветренный, жуткий шелест покачивающихся стволов заполнял пустоту, притупляя чувства.
Глядя на едва дышащего начальника Ли, сотрудница Квон Ёнхи часто заморгала:
...Он ничего от нас не ждал.
Её тихий голос эхом разнесся под сводами убежища:
Вообще ничего.
...
Он вернулся не потому, что мы ему нужны, а потому что искренне переживал за нас...
Она прошептала снова:
Просто переживал.