Том 1. Глава 41
Неизвестно, во всех ли компаниях заведены такие порядки, но в их фирме атмосфера в отделе напрямую зависела от начальника. В отделе маркетинга, где работала Квон Ёнхи, формальностей было мало, а круг знакомств: весьма широк.
В первой команде, куда она входила, эта тенденция ощущалась особенно ярко, впрочем, специфика работы маркетинга к тому и располагала. Анализ рынка и разработка стратегий неизбежно требовали содействия со стороны других отделов и сторонних компаний. В таком месте даже начальник отдела, высшее звено среди рядовых сотрудников, не мог позволить себе держаться сухо и высокомерно.
Возможно, благодаря этому Квон Ёнхи отлично умела добывать информацию.
Природное дружелюбие и легкое отношение к чужой ругани делали её непревзойденным мастером выуживания сведений: даже без особого умысла она без труда узнавала любые сплетни, циркулировавшие в компании.
И среди этих разговоров с завидной регулярностью всплывало имя начальника отдела стратегического планирования Ли Джэхона.
«Мерзавец, блатник, мажор с золотой ложкой во рту».
Слова, без которых не обходилось ни одно его описание.
Подонок из подонков, искренне мнящий себя прогрессивным руководителем; сынок из семьи чеболей, которому кресло начальника досталось по блату на блюдечке с голубой каемочкой. А характер настолько въедливый и ядовитый, что стажёры выбегали из его кабинета в слезах в первый же день: до того он был невыносим.
Поэтому Квон Ёнхи зареклась: если нелегкая случайно сведет её с ним, сделать всё возможное, чтобы не запомниться и тихо смыться. Хоть она и не принимала чужую ругань близко к сердцу, удовольствия в ней было мало.
Наверное, именно поэтому, встретив людей из планового отдела в конце искаженного до неузнаваемости коридора, она опешила, увидев начальника Ли Джэхона во главе группы с металлической трубой в руках.
«Мы вытащили четверых самых вменяемых. Ты с нами?»
«...Куда?»
«Вышли оценить обстановку и ищем выход».
Группу безусловно вел за собой именно начальник Ли Джэхон.
Если подумать, плановый отдел выглядел куда лучше отдела маркетинга (уж не знаю, случайность ли это). По сравнению с маркетингом, где канцелярскими ножами и фруктовыми лезвиями из кухонного уголка устроили кровавую резню, люди из планового вышли вчетвером на своих двоих и трезво оценивали обстановку. По крайней мере, Квон Ёнхи, которой близкий коллега только что угрожал ножом, видела это именно так.
В чём же тогда крылась разница между плановым и маркетингом?
«А потом мы услышали шум ветра и пришли сюда».
«А...»
Квон Ёнхи вдруг поймала себя на жгучей зависти к троим людям, стоявшим за спиной начальника Ли.
Не зная всей подноготной, она видела главное: они были под защитой. Начальник Ли Джэхон, пусть и делал вид, что ему плевать, изо всех сил оберегал своих подчиненных: Ёнхи поняла это в то же мгновение. Резкий тон, тяжелый взгляд: но он шел первым, принимая весь удар на себя, чтобы стоящие сзади не чувствовали гнета страха.
Впрочем, появление твари с черными копьями выбило эти мысли из головы. Стало просто страшно: перехватив дыхание, потеряв рассудок от ужаса, она бежала без оглядки. Как ей вообще удалось преодолеть такой путь на каблуках (пусть и невысоких), сейчас казалось уму непостижимым.
Но она хотела жить, и поэтому бросила спутников.
«Ах».
Хотя прекрасно видела, как специалист Кан перевалилась через перила.
«Ах ты ж, блять!..»
Спас её не кто иной, как начальник Ли Джэхон.
Сквозь матерную брань донесся жуткий звук пробиваемой плоти, но у Квон Ёнхи не хватило духу даже оглянуться. Следом раздался командный рык начальника Ли, подгонявший специалистку Кан вперед, словно хлыстом, но Ёнхи просто неслась вперед, глядя перед собой.
Пока они не забились в пустой кабинет, спасаясь от черной твари, Квон Ёнхи не помнила себя от паники, а когда скрежет когтей по бетону стих и монстр убрался восвояси, она не могла пошевелить и пальцем.
«...»
Она лишь оцепенело смотрела, как начальник Ли Джэхон обрабатывает раны скудными медикаментами из аптечки.
Пока специалист Кан благодарила его, а юный стажёр лепетал слова сочувствия, она лишь...
«Я устал до чертиков, переведем дух».
Всё казалось сном.
«После такого спринта у всех мышцы забились: разомнитесь пока. Неизвестно, какая еще дрянь вылезет, так что способность быстро бегать вам не помешает...»
«...»
«У моих сил тоже есть предел».
И тогда...
Лишь тогда она поняла.
Начальнику Ли Джэхону тоже не хотелось терпеть боль.
Он держался пугающе хладнокровно перед чудовищами, оставался спокойным, пока из плеча хлестала кровь, но это не значило, что ему нравилось страдать...
И в голове зароились сомнения.
«...Но разве все не говорили, что у начальника Ли скверный характер?»
Они сидели на одном этаже, и, проходя мимо его отдела, Ёнхи не раз слышала это сама: сплетни не врали, его ядовитые придирки и отчитывания долетали до всех вокруг.
«Но если это правда, почему он ведёт себя так сейчас?»
Если бы он был тем мерзавцем из слухов, начальник Ли ни за что не стал бы так поступать.
Заботиться о подчиненных до последнего, вставать во главе строя и принимать тяжелейшие раны на себя, не подавая виду и лишь устало вздыхая: так не ведут себя самодуры. Да что там: даже признанные добряки компании вряд ли потянули бы такой подвиг.
Но начальник Ли вел себя с таким невозмутимым спокойствием, будто его увечья: это просто бутафорский грим.
Это выходило за рамки банального «добрый» или «злой», это было...
«Давайте мыслить рационально, только и всего».
«Если делать то, что должно, и не копить пустых обид, всем будет проще».
«Или предлагаешь сдохнуть всем вместе? У тебя есть силы спасти каждого от этих тварей? Нет. Значит, надо уметь вовремя уносить ноги».
«Не бойся».
И просто:
«Я тебя тоже не виню».
Он казался сумасшедшим.
«...»
Но если эти слова принесли мне облегчение, значит ли это, что я сошла с ума вместе с ним?
Он заменил слово «эгоизм» понятием «рациональность». Для Квон Ёнхи, малодушно отвернувшейся от гибнущей Кан Мины, эти слова стали отпущением грехов, смывшим вину и наполнившим душу спасительным облегчением.
И тогда она долго плакала.
Она знала: даже безучастный свидетель может стать убийцей.
Можно не вонзать нож в грудь и не толкать человека в пропасть: достаточно просто не протянуть руку помощи, чтобы обречь его на смерть. А поскольку здесь было прямое убийство, груз вины давил на Квон Ёнхи неподъемной плитой.
Выросшая в благополучной семье с твердыми моральными ориентирами, она благодарила судьбу за то, что начальник Ли не позволил ей стать убийцей. Она была безмерно благодарна ему за то, что он нашел оправдание её трусости, которой не могло быть никаких оправданий.
Начальник Ли Джэхон всеми силами старался нас защитить. Пытался спасти людей. Мы не раз сталкивались с чудовищами, но раны получал только он один, а мы оставались целыми и невредимыми. Это было спасение, купленное сухой жертвой одного человека, и сам начальник Ли не приукрашивал свой подвиг громкими словами.
И поэтому, когда он, утащенный тварью в ночи, внезапно вернулся живым и первым делом вцепился в грудки Чон Инхо...
Когда он, лишь убедившись в нашей безопасности, рухнул от бессилия на землю...
...Мне одной от этого так больно?
На сердце давило невыносимой горечью.
Он ни капли в нас не верит... Совсем ничего от нас не ждет...
...Квон Ёнхи-сси.
Он с самого начала не собирался на нас полагаться.
...
Но знаете...
Сжавшись в комок, она прошептала:
Я поймала себя на мысли: какое счастье.
Счастье, что он мне не доверяет.
Что не ищет во мне опоры и ничего от меня не требует.
Мне стало легче от того, что он не собирается вешать на меня груз ответственности и готов в одиночку тащить всё на своих плечах.
...
...Я, я... когда он спросил, пойдет ли кто-то в аптеку... я просто отвела глаза. Что со мной не так? А? Как мне теперь с этим жить?..
Кап, кап.
Из её потемневших от горя глаз потекли крупные слезы.
Какая же я дрянь...
Она видела, как начальник Ли Джэхон переглядывался с доктором Ха Сонъюном. Врач с мрачным видом настаивал на срочной операции, но начальник Ли оборвал любые споры в зародыше.
Он видел наш страх. Понимал эту животную панику, эту въевшуюся в нутро трусость. Знал: никто из нас, едва знакомых с ним людей, не готов рисковать жизнью ради спасителя, а значит, развивать эту тему было нельзя.
Ведь иначе группа окончательно бы раскололась.
У кого-то не хватало духу идти на верную смерть, но была смелость бороться за себя, а кто-то от бессилия не мог сделать и шага. А раз на кону стояла жизнь благодетеля, все трусы неминуемо превратились бы в виновников его гибели.
Начальник Ли Джэхон понимал это и знал, что толку от такой вылазки не будет. Вот и пресек даже иллюзорные планы, чтобы никто не смел питать пустых надежд.
Как и всегда, он проявил чуткость даже к малодушию трусов.
Какая же я дрянь...
Парадоксально, но эта чужая доброта обернулась для неё глубокой раной.
Глупой, по-детски наивной обидой на саму себя.
✕-✕-✕-
Детектив, детектив Хон!..
Ёну-сси.
Увидев знакомое лицо спустя сутки после попадания в этот жуткий мир, патрульная Ким со всех ног бросилась к нему навстречу. Она чувствовала себя потерявшимся в чужой стране ребенком, внезапно встретившим земляка.
Подбежав к детективу Хон Гёнджуну, она принялась осматривать его:
Вы не ранены? Кругом бродят жуткие твари, я так волновалась! Связи нет, я понятия не имела, где вас искать...
Я и сам не ожидал, что двери лифта захлопнутся сами собой. Прошу прощения, что заставил беспокоиться.
Они прочесывали жилой комплекс, идя по следу преступника, когда здание внезапно поглотила Изнанка. Детектив Хон Гёнджун успел шагнуть в кабину лифта, двери тут же закрылись, и напарники оказались разделены.
Лифт бесследно исчез, и патрульная Ким спустилась по лестнице пешком. Поплутав по окрестностям, она наткнулась в парке на пожилую женщину и осталась защищать её.
Заметив, что девушка всё еще напряжена, детектив Хон почесал подбородок:
Хорошо, что мы подумали об одном и том же. Окажись вы в другом месте, не знаю, как бы я вас искал...
Нашей следующей точкой по плану был парк. Раз связи не было, я решила идти к единственному общему ориентиру.
Правда, парк так разросся, что найти человека стало в разы труднее.
Он кивнул патрульной:
Отличная работа. У вас превосходная сообразительность.
А, эм... Да, спасибо.
Лицо патрульной Ким оставалось строгим, но детектив Хон заметил, как разгладились её брови, и перевел взгляд. Неподалеку на невысоком валуне сидела пожилая женщина.
Детектив Хон негромко, своим привычным густым басом поинтересовался:
А это кто?
Мы встретились у южных ворот парка, и с тех пор держимся вместе. В силу возраста передвигаться ей тяжело, так что мы просто ждали здесь...
Разумный выбор. Вы молодец.
Патрульная Ким Ёну удивленно моргнула от такой похвалы.
«С виду суровый, а на добрые слова не скупится».
Из-за очков он смахивал на педантичного адвоката, но, если не считать немногословности и каменного лица, в общении был на удивление прост. Когда этот франт в строгом костюме и пальто с идеальной укладкой с аппетитом уплетал острую похлебку в забегаловке, Ким Ёну даже немного опешила.
Размышляя о напарнике, Ким Ёну вдруг вспомнила утренние события и спохватилась:
А, детектив! Вы по дороге сюда никого не встречали? Мужчину...
Я как раз хотел поговорить об этом. Но сперва перемолвлюсь парой слов с ней.
...А, да, хорошо...
Опешив от резкого отказа, она проводила его взглядом: детектив Хон уже подошел к сидевшей на камне старушке.
Здравствуйте, госпожа.
...А это ещё кто?
Коллега этой девушки.
Тот самый, с кем вы разминулись, стало быть.
Да. Могу я задать вам пару вопросов?..
Оборвав фразу, он бросил выразительный взгляд на патрульную Ким, давая понять: этот опрос касается их обеих.
Девушка подошла ближе, приготовившись слушать, и он продолжил:
Вы встречали других выживших?
Ты про живых людей? Было дело, один забрел.
Один, значит.
Заметив, как патрульная Ким понимающе шевельнулась, детектив Хон на секунду задумался и снова обратился к старушке:
Это был мужчина в круглых очках, с родинкой возле глаза?
А это ещё кто такой?
Значит, нет. Прошу прощения.
Эм...
Стоявшая рядом Ким Ёну подала голос:
На рассвете сюда прибежал мужчина, спасавшийся от монстра. На свету тварь убралась, и благодаря ему я осталась жива. У него не было ни очков, ни родинок.
...Вот как.
Но, эм...
Патрульная Ким покосилась на сидевшую на камне старушку и снова посмотрела на Хон Гёнджуна.
А.
По её осторожному взгляду детектив Хон сразу понял невысказанный вопрос: она хотела знать, не является ли описанный ею человек тем самым маньяком, за которым они охотились.
Хон Гёнджун молча покачал головой:
Я не видел его лично и ни в чём не уверен.
А... тогда что?
Просто у озера я только что наткнулся на одного крайне подозрительного человека.
Он вспомнил те темные, непроницаемые зрачки за стеклами очков.
Вымученную, но нарочито мягкую улыбку. Бездушную оправу, за которой прятался спутанный клубок проволоки во взгляде. Крупную ладонь, сжимавшую поблескивающий разводной ключ со следами алой жидкости.
Аккуратное, располагающее лицо, от которого на инстинктивном уровне веяло чудовищной неправильностью...
...
А-а... Значит, здесь есть и другие выжившие. Какое облегчение.
Да.
С каменным лицом Хон Гёнджун кивнул:
Действительно, облегчение.