Том 2 · Глава 21. Семья

С наступлением летних каникул я вызвалась брать на себя больше работы по дому.

—Конечно! Будем готовить нашу Кохару к замужеству, — радостно отозвалась мама.

Но когда дошло до дела, оказалось, что даже для обычной стирки нужно запомнить целую кучу премудростей.

Какие кнопки нажимать на панели, куда заливать средство, сколько отмерять порошка… Столько всего нужно было держать в голове, просто чтобы запустить машинку!

—То, что не боится машинной сушки, стирай на полном цикле, а деликатные вещи — на бережном режиме, их потом развесим, — учила мама.

—Потрогай.

—Угу.

—Это сушим в машинке.

—Угу.

—Теперь вот это.

—Угу.

—А здесь нужна деликатная стирка.

Она приучала меня распознавать ткани на ощупь.

Я уж было испугалась, что в жизни всё это не запомню, как вдруг услышала:

—Впрочем, главное — чтобы отстиралось! Ничего страшного, если где-то немного ошибёшься. А моющего средства лей примерно один колпачок.

—Всё можно делать на глаз! — со смехом добавила она.

Чуть позже, когда я закончила со стиркой и протирала полы шваброй, мама вдруг позвала:

—Кохару-у!

—Да-а!

—Как насчёт того, чтобы в следующий раз приготовить ужин и угостить Сорано?

—А? Правда можно?

—Конечно. Куда веселее учиться, когда есть ради кого стараться, — мама ласково приобняла меня за плечи.

—Ура-а!

—И что же любит Сорано?

—Карри-и!

—Хе-хе, очень в его стиле.

—Договорились. Будем тренироваться, — она ободряюще похлопала меня по плечу.

Так начались мои усердные тренировки.

Верхняя правая кнопка — включить питание. Слева от неё, вторая сверху — полный цикл стирки с сушкой.

Лоток для моющих средств: по центру — порошок, справа — кондиционер. Для начала хватит по одному колпачку того и другого. Я осторожно опустила палец в колпачок, на ощупь проверяя уровень вязкой жидкости.

—Мама-а, я всё подготовила!

—Иду-иду, — отозвалась она, заглядывая в ванную. — Ну-ка, давай проверим.

—Жду вашей строгой оценки! — вытянулась я.

Сегодня я впервые взялась за стирку от начала и до конца. Хоть у нас и навороченная машинка-автомат, которая делает всё сама вплоть до сушки по нажатию одной кнопки, возни всё равно хватало: рассортировать одежду, распихать нижнее бельё по специальным мешочкам, вспомнить нужные режимы и не перепутать отсеки для порошка.

—Средство залито правильно, деликатных тканей в барабане тоже нет. Идеально. Умница, Кохару.

Мама с гордостью сжала мои ладони.

—Слава богу! Теперь эта стиралка — моя личная!

—Это ещё что за «личная стиралка»? — рассмеялась мама.

—Значит, что я с ней даже с закрытыми глазами справлюсь!

—Ого-о. Оказывается, у Кохару потрясающий талант.

—Может, теперь мытьё посуды освоить?

—Тогда пойдём на кухню? Поможешь мне.

—Я хочу всему научиться сама, чтобы потом попробовать жить одной!

—Я всегда буду рядом, так что не обязательно взваливать на себя всё и сразу, — тихонько рассмеялась она.

«Как же это здорово — шаг за шагом учиться делать что-то новое», — тепло подумала я.

—Мы сегодня с мамой нажарили котлет. Останешься на ужин?

—Да как-то неудобно…

—Брось, всё в порядке. Я так и думала, что ты поешь с нами, поэтому мы приготовили на троих.

—Правда? Тогда, пожалуй, после прогулки не откажусь.

—Мама-а! Какэру ужинает с нами! — крикнула я в сторону гостиной.

—Отлично! — донеслось в ответ.

Вечером, перед выходом на улицу, мы с Какэру стояли в прихожей и щедро поливались спреем от насекомых.

Летом стоит хоть на секунду зазеваться, и комары сожрут тебя заживо. Особенно на набережной Сумиды: там полно кустов, а значит, и кровососов.

Пшик-пшик-пшик…

Какэру обрызгал меня спреем, и я торопливо растёрла холодную жидкость ладонями по коже.

—Кстати, как твои анализы сегодня?

—Всё чисто. Можешь не переживать.

—Точно?

—Сомневаешься?

—Ну, прецеденты-то были.

—Эй! — я возмущённо надула щёки.

Хоть я и победила рак, раз в полгода всё равно приходится ложиться на обследование.

Проверять, нет ли рецидива. Не пошли ли метастазы.

Ради этого всё и затевается.

Один рецидив я уже пережила. Сказать, что мне совсем не страшно, было бы наглой ложью.

От одной мысли, что больничная жизнь может в любой момент начаться заново, накрывает глухая тоска.

Но.

Но-но-но.

От уныния проку не будет.

Никто не знает, когда тяжело заболеет или попадёт в аварию.

Суть в том, чтобы просто жить изо всех сил.

Я больше не сдамся.

Какэру научил меня: нужно улыбаться. Сиять так же ярко, как те фейерверки.

—Повернись, спину побрызгаю.

—Спасибо.

Я послушно отвернулась и перекинула волосы на грудь, открывая шею.

Пшик…

Холодная морось обожгла кожу, и я тихонько ойкнула.

Именно в этот момент всё и случилось.

Какэру крепко обнял меня со спины.

—Ч-что случилось?

Тук-тук-тук…

Сердце от неожиданности пустилось вскачь.

—Да так… — замялся он. — Просто подумал: как же страшно привыкать к твоим словам «никаких проблем» после анализов.

Вот оно что.

«Значит, Какэру тоже носит этот страх в себе», — пронзила меня мысль.

А вдруг мы и вправду поверим, что «никаких проблем» будет всегда?

И однажды, когда мы окончательно расслабимся, врачи скажут обратное…

От этого и правда становилось жутко.

Какэру делит мои тревоги пополам. В глазах предательски защипало.

—Спасибо тебе, — повторяла я раз за разом, гладя его руки, обхватившие меня за талию.

—Я так рада… Но если мама сейчас выйдет, будет жутко неловко, правда?

Какэру словно очнулся и тут же отстранился. Над ухом прозвучало тихое:

—Прости…