Том 2 · Глава 22. Город морского эха

—Я нашел работу и думаю в ближайшее время съездить домой. Кохару, не хочешь поехать со мной?

Мне давно хотелось побывать на родине Какэру. Там, где он вырос.

Хотелось самой, всем телом ощутить, что же это за место — пролив Канмон с его знаменитым бурным течением.

Поэтому, когда Какэру позвал меня с собой, я невероятно обрадовалась.

Сердце так и затрепетало, я едва не запрыгала от счастья.

Но одной лишь радостью дело, конечно, не обошлось.

Тревожило, как я перенесу дорогу. Я до одури боюсь летать.

Меня пугает даже скрип и тряска в старых лифтах, а в самолете я бы, наверное, просто зашлась от крика.

Когда меня клали в больницу на Хоккайдо, было настолько плохо, что страх отступил на второй план.

Зато после выписки, узнав, что возвращаться придется по воздуху, я разрыдалась.

Оставалось ехать на синкансэне. И тут таилась другая беда: туалет.

Два часа от Токио до Ниигаты — еще куда ни шло. Но путь до станции Кокура в Китакюсю занимает почти четыре с половиной.

«Выдержу ли?» — сомневалась я.

Но если вечно поддаваться страху, так никуда и не выберешься. Понимая, что рано или поздно его придется побороть, я мысленно приготовилась к трудностям. И решила: с долгой дорогой уж как-нибудь справлюсь.

Да.

Истинная причина моих тревог крылась в другом.

Больше всего я боялась встречи с мамой Какэру.

Вот что по-настоящему пугало.

В голове эхом отдавались голоса родственников. А от отцовских слов вновь до боли сжималось сердце.

«Все ли будет хорошо со мной... такой?»

«Ничего, что я слепая?»

Я боялась, что меня отвергнут. Эти мысли изводили, не давали покоя.

Какэру, конечно, скажет, что все в порядке, и раз он так говорит — значит, так оно и есть.

«Но что, если наоборот — меня примут?»

«Что, если мне позволят остаться с ним?»

От этого становилось еще страшнее.

Пока мы просто встречаемся — это полбеды.

«Но что, если наши отношения зайдут дальше?»

В последнее время эти страхи накатывали все чаще. Слова отца и родных намертво въелись в память.

«Какэру устроился на работу, я скоро окончу университет... Что, если все станет по-настоящему серьезно?»

Я же чувствую: он задумывается о нашем совместном будущем. Нашел хорошую работу, везет знакомить с мамой, обмолвился, что хотел бы встретиться и с моим отцом.

Но...

И все же.

С того самого дня меня непрестанно мучил один и тот же вопрос.

«Имею ли я право быть с Какэру?»

«Я слабая. Слепая. Даже не смогу увернуться, если на меня налетит бегущий ребенок».

«По дому все делаю медленно, готовить умею от силы пару блюд».

«Жить со мной — тяжелый труд».

«Придется во многом полагаться на него».

«Не сломаю ли я этим... его жизнь?»

Эти страхи тяжким камнем ложились на сердце.

«Быть может, мое желание остаться с ним — не более чем эгоизм?»

«Подхожу ли я ему вообще?»

«Раз в голову лезут такие мысли, может, не стоило и начинать?»

Я была так тяжело больна, но Какэру не переставал в меня верить — и тогда случилось чудо. А сейчас, когда оно осталось позади, душу отравляют дурные мысли.

«Какая же я подлая».

Я все думала и думала об этом. Гоняла мысли по кругу, не в силах остановиться.

—Кохару? Давай потихоньку просыпаться. Мы подъезжаем к Кокуре.

Раздался голос Какэру. Теплый, невероятно нежный.

Убаюканная мерным стуком поезда и собственными мрачными раздумьями, я незаметно провалилась в сон.

—Прости. Кажется, я задремала.

—Какое там «задремала», ты спала без задних ног.

Какэру мягко рассмеялся. Он всегда старается казаться бодрым и веселым, когда чувствует мою тревогу.

«Какой же он все-таки добрый...»

—Боюсь, теперь ночью глаз не сомкну.

«Ему, должно быть, было так скучно ехать одному?»

Грудь снова кольнуло чувство вины.

—Ничего страшного. Я тоже уснул.

Его голос звучал совсем рядом. И тут я поняла, что уже какое-то время чувствую тепло в правой ладони. Чуть шевельнула пальцами и осознала — Какэру крепко держит меня за руку.

Ах...

Его тепло пульсировало, разливаясь по всему телу. Я чувствовала себя такой немыслимо счастливой.

Недавние страхи разом развеялись.

И все-таки я хочу...

Хочу всегда, всегда быть с Какэру.

Только об этом и могу думать.

«Какая же я все-таки эгоистка».

В Кокуре мы пересели на местную электричку до Симоносэки.

Вагон ощутимо потряхивало, колёса выстукивали громкий, ритмичный такт. Меня мягко покачивало на сиденье, и отчего-то это казалось удивительно приятным. Уже на подъезде к станции телефон Какэру тренькнул — пришло сообщение в LINE от его мамы.

—Пишет, что задержится на работе, — сказал он. — Просит пока где-нибудь погулять.

—Ей и так огромное спасибо, что находит для нас окно в своём плотном графике.

—Чем займёмся?

—Я бы хотела побывать у пролива Канмон. Ты столько о нём рассказывал.

—Договорились.

Какэру мягко взял меня за руку.

Мы пересели на автобус. В салоне оказалось почти пусто, и мы устроились на соседних сиденьях.

Сначала за окном тянулись ряды невысоких зданий, а затем простор внезапно распахнулся, открывая вид на море. Обо всём этом мне, конечно, рассказывал Какэру. Наш автобус был синим. И мчался он вдоль синего моря прямо под ярко-синим небом. Именно такая картина нарисовалась в моём воображении.

Мы вышли на остановке «Кайкёкан».

—А что это за «Кайкёкан»?