Том 1 · Глава 9. Нарисованные фейерверки

Я думал, что не завишу от других. Но оказалось, это больше походило на смирение, сродни самозащите, и теперь я поражался тому, насколько упрямым было то, что крылось в глубине моей души.

Хоть я и выплакал столько слёз, но всё равно посмеялся над собой за то, что, ничему не научившись, снова притащился в больницу.

Сегодня был день чтения книжек с картинками. Мягкий голос Хаясэ, звучавший на тон выше обычного, разносился по детской игровой комнате, а малыши увлечённо слушали сказку.

—Принцесса откусила кусочек маленького плода, и по её щекам покатились слёзы.

Принцесса, съевшая «Плод Истины», созданный ведьмой, горько рыдала и каялась во лжи, которую сказала из беспокойства о принце. На этой сцене у некоторых детей тоже наворачивались слёзы.

—И стали принцесса с принцем жить долго и счастливо.

Благодаря отважным действиям принца, узнавшего правду, история завершилась хеппи-эндом, и под конец дети слушали с большим воодушевлением.

Дети выглядели радостными, но сидевшей позади на стуле Фуюцуки явно было тяжело.

Казалось, она слегка задыхается.

После сказок наступило время игры на пианино.

Фуюцуки много ошибалась и раз за разом прерывала мелодию.

На следующий день.

Когда я пришёл волонтёрить, Фуюцуки нигде не было.

Судя по всему, ей стало хуже.

И на следующий день.

Она так и не появилась.

Я знал, в какой палате лежит Фуюцуки.

Как-то раз я так распереживался из-за её шаткой походки, что молча пошёл за ней прямо до её палаты. Тогда я испугался самого себя из-за этого откровенно сталкерского поступка, но сейчас хотел сказать себе «молодец».

Распрощавшись с Хаясэ и Наруми, которые тоже участвовали в детском часе, я прямиком направился к палате Фуюцуки.

Как и ожидалось от крупной — или, скорее, элитной — больницы, все палаты в отделении были одиночными.

На табличках у ровного ряда дверей значилось только по одному имени.

Я поднялся на один этаж выше игровой комнаты и остановился перед дверью с надписью «Фуюцуки Кохару» в западном крыле на седьмом этаже.

Я уже собирался постучать, когда из комнаты послышались голоса.

—Ты правда хочешь их отрезать?

—Угу. Пожалуйста.

Я осторожно, самую малость, сдвинул дверь и заглянул внутрь.

В щель было видно лишь изножье белой кровати, так что саму Фуюцуки я разглядеть не смог. Зато увидел женщину в кимоно.

Я не особо разбираюсь в кимоно, но с первого взгляда было понятно, что вещь дорогая. Ткань, казавшаяся приятной на ощупь, была бледно-ультрамаринового цвета с узором из складных вееров.

Женщина в кимоно очень походила на Фуюцуки. Словно Фуюцуки, только с ещё более опущенными уголками глаз и более мягким нравом. Я подумал, что это, должно быть, её мать.

Женщина, которую я принял за её мать, держала в руках ножницы.

Мама Фуюцуки, видимо, заметив мой взгляд в щель, посмотрела в сторону двери. И наши глаза встретились. «Блин», — моё сердце чуть не остановилось, но её лицо вдруг просветлело, и она приложила указательный палец к губам.

Тс-с…

Она показала жест, призывающий к тишине.

—Ладно-ладно, мама сходит купит чего-нибудь попить. Хи-хи.

Сказав это в сторону кровати, она мелкими шажками засеменила к выходу. Выйдя из палаты, она обратила на меня моргающий, полный любопытства взгляд.

—Ты друг Кохару? —

шёпотом спросила мама Фуюцуки.

—А, да.

Только я подал голос, как она одёрнула меня.

Тс-с…

—Давай поговорим вон там, пока Кохару не заметила.

Прижимая ножницы к груди, мама Фуюцуки тихонько посмеивалась.

Могла бы и оставить их там, но она просунула указательный и большой пальцы в кольца ножниц. Выглядело это и немного жутковато, и вместе с тем как-то очень по-детски наивно. Настоящая мама Фуюцуки.

Усевшись на диван перед торговым автоматом, она посмотрела мне в глаза и лучезарно улыбнулась. Может, потому что она была так похожа на Фуюцуки, но от того, что мне удалось встретиться с ней взглядом — чего с самой Фуюцуки никогда не случалось — я испытал странное чувство.

—Молодой человек, ты друг Кохару?

—А, да. Меня зовут Сорано Какэру. Мы из одного университета.

Стоило мне это сказать, как мама перебила:

—Университета?

—Значит, моя девочка всё-таки ходила в университет.