Том 2 · Глава 30. Интермедия 3: Тсутия-сан и Мурасаки-сан хотят видеться чаще

—... Семпай, доброе утро.

—Какая-то ты уставшая, Мурасаки...

—Вы тоже, семпай...

Понедельник. Если есть на свете самый мерзкий бог, то это точно бог понедельника.

К тому же Обон ещё не закончился. Поезд был почти пустым, и почти все пассажиры были в обычной уличной одежде.

И среди них мы тащим свои не выспавшиеся тушки на работу.

—Всё ты виновата, Мурасаки... Всё повторяла «ещё раз, ещё раз»...

—А вы могли бы быть немного более снисходительным...

—Эх... Спину ломит.

Мы перекладывали ответственность друг на друга, но сонливость и ломота в суставах никуда не девалась.

Когда я уселся за стол, дешёвый стул скрипнул. И Ояма-сан поражённо смотрел на нас.

И всё же.

—Кто бы мог подумать, что настольные игры бывают такими суровыми.

—Из-за сосредоточенности вы всё время находились в одной позе.

—Да.

Ояму-сана похоже что-то забавляло.

—Фишки всё ставим и убираем, я даже перестала понимать, что происходит.

—Сама похожие игры купила. Три игры с фракциями.

—Я и сама немного пожалела.

—Из-за этого я даже во сне видел, как группы зомби отправляю...

—Надо же. Я тоже...

Вчера меня пригласила Мурасаки поиграть в настольные игры, и мы занимались этим до десяти. В итоге наши мозги буквально пропитались этими играми.

И ночью не спалось. По разным причинам.

—У меня теперь шея не двигается.

—Вижу.

—Ага, вообще не шевелится. У тебя тоже, Мурасаки?

—Да. Двигается лишь на тридцать градусов. Считай что вообще пошевелить не могу.

—Давай закончим работу поскорее и сходим на массаж куда-нибудь.

—Да.

∗∗∗— Кстати, семпай, сест... Мио-сан связывалась со мной.

В девять сорок пять Мурасаки обратилась ко мне.

Мой кохай всё также не может определиться, как обращаться к другим. Не привыкла звать по прозвищу или имени. Хотя женщины куда чаще так делают.

Однако не меньше был важен отправитель сообщения.

—О, Саотоме-сан! И что она написала?

—В сентябре будет три выходных, и она спрашивает, не хотим ли мы поехать в путешествие.

—Хо, путешествие.

—Так что? Она пишет: «Понимаю что внезапно, потому не настаиваю».

—Прости, я пас.

—Надо же. Я думала, вы примите приглашение Мио-сан.

—Три выходных. Я уже с другом договорился. А обещания надо выполнять.

—Но вы уверены?

Я ответил честно, но Мурасаки что-то не устраивало.

—Что?

—Если в горах у них что-то случится, они объединят силы и справятся, то Мио-сан станет Матсутомо-семпая. Нет ничего, что могло бы разлучить тех, кто вместе рисковал жизнями.

—Какие книги ты в последнее время читаешь?

—Простите, вчера не спалось, и я читала приключенческий роман.

Честная какая.

—Когда не спится, надо читать то, что сонливость вызывает. А тебе понравилось?

—Очень. Корабль потерпел крушение в Антарктике, охотясь на тюленей, команда как-то добралась до базы китобоев, отделённое от всего мира бескрайней ледяной пустошью.

—Выдумка какая-то.

—Основано на реальных событиях.

—Реальных событиях.

—Да, это правдивая история о тех, кто выживал благодаря сапогам, топорам и верёвкам. Можете поискать «Эндьюранс».

—О, ну-ка... А ведь неплохо, Мурасаки.

—Вы быстро отреагировали. Нашли интересное фото?

—Результат превзошёл мои ожидания! Одна мёртвая ссылка.

—Ищите «Эндьюранс».

—Ага.

Я всё ещё работал, но одним взглядом просматривал, и ведь правда впечатляет. Прямо ясно, каких сил это стоило.

—Гимны людям часто называют гимнами отваги.

—Красота человека в храбрости.

—Но вернёмся к нашему разговору.

—Да.

—Если Матсу и Саотоме-сан попадут в беду, будут выживать несколько месяцев без карты, снаряжения и еды, то для меня уже не останется места.

—Верно.

—Главное, что они в целости вернутся.

—Я тоже так думаю.

—И на следующие выходные меня позовут.

Самый бесполезный разговор за это лето.

Так время шло, и на часах уже было десять тридцать.

—Кстати, Мурасаки.

—Что?

Теперь уже обратился я.

—Мы вчера про новое заведение с карри говорили.

—А, про то, где можно фукудзинзуке взять.

Я взял пятнадцать упаковок и две отдал Мурасаки.

—Когда возвращался домой, там был уже другой магазин.

—Обанкротился?

—Нет, стал магазином киима-карри.

—Киима-карри.

—А раньше это был магазин зелёного карри.

—Когда-нибудь вернутся к истокам.

—Хозяин и продавцы там те же. Что думаешь?

Я спросил, что она думает об этом, но Мурасаки понадобилось секунд десять на размышление. Наверняка даст никак не связанный ответ.

—Наверное там вкусно.

—Просто невероятно правильно. Прости, Мурасаки.

—Да ничего?

—И чего я об этом заговорил?

Я заметил, что это другой магазин, и зашёл. Время было перед закрытием, но работник поприветствовал меня с улыбкой. И я получил кое-какую информацию.

—Похоже дальше будет женский карри.

—Женский карри? А это что?

—Лимитированное карри для парней и девушек.

—Отказываюсь.

Быстро. И сурово.

—Но ведь интересно. К тому же довольно выгодно.

—Не отрицаю, но настоящие пары вокруг будут есть и говорить друг другу «вот, скажи «а»», так что я не смогу насладиться вкусом.

—Но, Мурасаки.

Я ожидал такого ответа. Потому подготовился.

—Что?

—Будь это магазин с дынными булками, тебя бы пары вокруг не смутили.

—Не буду отрицать. Но это разные вещи.

—Это могло бы сработать где-то ещё, но не здесь.

—Когда мне так мама говорит, у меня в груди болеть начинает.

Она вспомнила детство и посмотрела вверх.

—Кстати, новое заведение — новое меню.

—Я не куплюсь на это. К тому же не очень люблю карри.

—Вроде будет дынный хлеб с карри.

—... Что?

—Вроде будет дынный хлеб с карри.

Дынный хлеб с карри. Невероятное сочетание популярных продуктов.

Продавщица сказала, что хлебное тесто без жарки запекают с тестом для печенья.

—... ... ... В таком случае ничего не поделаешь.

—Долго ты думала.

—Здравый смысл пытался сбежать, а гордость хотела во всём убедиться.

—Мы пойдём до конца.

—Давайте без меня.

Какой холодный кохай.

—Так что, сегодня или завтра?

—Не знаю, когда у них там всё поменяется. Надеюсь, что скоро.

—Ага.

Второй бессмысленный разговор за лето.

—Можно узнать, семпай?

—Да, спрашивай.

—Мурасаки, я тут вспомнил.

—Что?

—Семпай, можно вас?

—Ага.

—Кохай.

—Семпай.

«Это».

Перед полуднем. Начальник Ояма-сан вышел, и в помещении стало свободнее.

И мы заговорили одновременно.

—Прошу, семпай.

—Нет, давай ты, Мурасаки. Говори.

—Ладно. Я не умею читать атмосферу.

—Знаю.

—И не очень хорошо угадываю чужие эмоции.

—Ага.

—Но то, что это «неловкость» я поняла.

—Неужели в стальной маске Мега-Киран проклюнулись эмоции. Тебе к профессору надо.

—Я не гигантский робот, защищающий планету, я у мамы с папой родилась, никакого профессора там точно не было.

—Спасибо за серьёзный ответ.

—Что вы.

Хотя я был удивлён, что робо-Мурасаки жила всё это время, не зная, что такое неловкость.

И мои приоритеты куда более приземлённые, чем мир во всём мире.

—Так вот, дело, по которому я с тобой заговорил.

—Да.

—Мурасаки, не можешь перед собой смотреть?

—Не могу.

—Вот как, не можешь.

—Простите. Голова вертится лишь на двадцать градусов.

—С утра же было тридцать.

—Я стала пробовать всякое, чтобы исправить это, и сделалось только хуже.

—Относить бережнее к своей шее.

—Простите.

После ада настольных игр даже спать нормально не получалось.

В общем я заснул, повернувшись направо, а она налево, и узнали мы это, когда встретились на работе.

И вот мы уже три часа были вынуждены смотреть друг на друга.

—Значит ничего не поделаешь.

—А вы, Тсутия-семпай?

—Не могу. Шея не крутится.

—Шея дорога, не хватало, если хуже станет, — с серьёзным видом сказала Мурасаки, а у меня даже сил отшутиться не оказалось. Человек от неловкости не умирает, а вот его сердце вполне может.

—Если долго смотреть друг на друга, ваши отношения долго не продляться.

—Да.

—Лучше всего умеренность.

—Соглашусь.

Она попыталась кивнуть, но когда стала опускать голову, скривилась от боли.

Стоит сходить к терапевту, но на улице температура приближалась к отметке в сорок градусов. Будешь с шеей в такую жару ходить, тебя раньше госпитализируют.

Ну и.

—Мурасаки.

—Да.

—Поменяемся местами.

—Семпай, вы гений.

Мы доработали день, отвернувшись друг от друга. А Ояма-сан с беспокойством смотрел на нас.

Как-то неловко, что беспокоиться заставили.

Всё прошло, после того, как я зашёл на массаж по пути домой.

∗∗∗И вот неделя подошла к концу, и настали выходные.

—Мурасаки, эта одежда милая.

—Спасибо.

—Слишком милая.

—Спасибо.

—Такая милая, что я подумал, что ты ученица средней школы, даже забавно.

Сегодня, как и договаривались ранее, мы пошли в заведение с карри.

Они подумали, что Мурасаки ребёнок, потому указали, что сегодня всё забронировано только для парочек. Только при ней было удостоверение личности, похоже она носила его постоянно, что вызывало меланхолию.

—Тсутия-семпай, я бы хотела задать один вопрос.

—Что?

—А судебное разбирательство о клевете гражданское или детективное?

—Прекрати.

Недовольная Мурасаки извергала холод, а я рассматривал меню на стене. В самом низу был «карри с дынным хлебом», но меня привлекла приписка.

—Хо, «нравится детишкам».

—Семпай, можете объяснить причину, почему вам обязательно было читать это вслух?

—Подумал, что тебе подходит.

—Вы знаете, что такое сахарная оболочка[1]?

—Кусок высушенного желатинизированного крахмала. Придуман в Европе, в тридцать пятом году эпохи Мэйдзи японец использовал его с агаром...

—Семпай.

—Прости.

Она злобно уставилась на меня. У Матсу Саотоме-семпай что-то такое спрашивала, но он как-то пережил.

—Ну, я знал, что тебе будет непросто.

—Спасибо за понимание.

Рост Мурасаки — сто сорок пять сантиметров. Помню, как проверил: это рост одиннадцатилетнего ребёнка.

Лицо взрослое, потому с ученицей начальной школы не путают. Но она слишком маленькая, так что её не продвигают даже до ученицы старшей школы.

—Это общество неразумное. Слишком неразумное.

—Почему?

—Я ведь маленькая не потому, что мне это нравится. Я образована и у меня есть работа. А общество давит на таких как я, заставляя носить детскую одежду.

Таких как я.

Похоже она говорит от имени всех, кто ростом ниже полутора метров. Кажется они высказываются об этом в социальных сетях.

—М, но взрослая одежда тоже ведь есть?

—Да, её немного, но она есть.

—Ну тогда...

Почему бы её не носить?

Но прежде чем я сказал об этом, Мурасаки со смирением посмотрела на меня:

—Когда так одеваюсь, все говорят, как здорово у меня получается походить на взрослую.

—При том, что ты взрослая.

—При том, что я взрослая.

—Это... Да. Неприятно.

—Семпай.

—Да?

—Если хотите, можете смеяться.

—А-ха-ха-ха! Ведь правда смешно. Относятся как к малышке!

—Семпай.

—Да?

—Я никогда не забуду гнев и обиду, которые меня сейчас переполняют.

—А это довольно необоснованно.

Ненависть порождает лишь ненависть. Война никогда не исчезнет из этого мира.

—Добро пожаловать, вы определились с заказом?

И тут вовремя подошла сотрудница спасти мою жизнь. Шатенка, которой шёл красный фартук в клетку.

—Семпай, вы первый.

—Ага, тогда мне большую порцию карри с курицей и ласси...

Я посмотрел на Мурасаки, она глядела в меню.

Что такое? Так сложно попросить популярное среди детей блюдо? Она не слишком из-за этого переживает?

... Хотя не мне решать, насколько это сложно.

Уверен, Мурасаки постоянно приходится нелегко. У всех есть боль, которую другим не понять. И ей может быть куда больнее признавать, что она как ребёнок.

А значит как семпай я должен быть более заботливым.

—... Дынный хлеб с карри выглядит интересно. Дайте два.

—Семпай?..

—Не бери в голову.

Не смотри так удивлённо. Когда ты так выглядишь, это никто проигнорировать не сможет.

—Да, поняла вас. А вы что будете?

—А, дынный хлеб с карри, три штуки.

Эй?

—А? То есть всего пять?

—Да, пожалуйста.

—Я-я поняла. Скоро будет готово, подождите немного.

—Мурасаки? — холодно заговорил я. Она вообще моей заботы не заметила. И о чём я только думал?

—Что?

—Тебе же вроде было неприятно заказывать еду, популярную среди детей.

—... Я уже привыкла.

—В-вот как. Прости, что спросил.

Смотрит вдаль. Она вдаль смотрит. Напоминает опытного мангаку, преодолевшего настоящий ад.

За свои двадцать два года она пережила такую же боль. И уже начала думать, что не чувствует боли. Но в любом случае чужую боль не понять.

—Но вам тоже стало интересно, семпай. Вы два заказали.

—А. Ну да.

Не могу сказать. Что я взял и для тебя тоже.

—Благодаря этому и мне стало проще попросить. Спасибо.

—... Тогда ладно.

Ну, значит не зря потратился. И Мурасаки значит не только всё в себе держит.

Но помимо карри ещё две булки.

Две трудных булки к большой порции карри.

И что же мне делать?

∗∗∗— С вас две тысячи сто тридцать йен.

Грубо говоря, человеческий язык создан для того, чтобы делать «топливо» вкусным.

Карри изготавливают замешивая порошок карри и пшеничную муку. Хлеб с карри вкусный, потому что его пожарили в масле. Матсу в этом лучше разбирается, так что надо будет потом спросить.

О чём я собственно.

—Было очень вкусно, семпай.

—Ага.

Дынный хлеб с карри был вкусным.

С карри внутри хлебное тесто, покрытое тестом для печенья. Кто-то явно сделал серьёзное открытие.

Печенье делают, замешивая муку, сахар и масло, а потом выпекая. Это я знаю. А карри готовят, замешивая пшеничную муку, порошок карри и масло.

Да, кажется, что продукты разные, но они близки друг к другу. И, соединяясь, они превращаются в новую богиню по имени дынный хлеб с карри.

Сладость дынного хлеба, которая подобрана так, чтобы не конфликтовать с карри. Просто великолепно.

—Спасибо большое!

—Это придумало ваше заведение?

—Да, это лозунг хозяина «Будущее карри — граница». Он комбинирует разные вкусы и ингредиенты.

—Понятно.

—Кухня украшена изображением бога Ганешы.

—Ясно!

Что за лозунг? И что за кухня? И что за бог Ганеша? Человек с головой слова вроде...

—Вот как... Дынный хлеб с карри Ганеши...

—Семпай, что с вами?

—Нет, ничего... Потом расскажу...

Вкусно, но там масло на масле. И цена за это соответствующая. Большая порция карри и ещё две булки. Я съел всё.

—Вы съели всё. Всё же нет дынного хлеба, который бы расстроил, — пытаясь сказать что-то значимое, Мурасаки трясла пакет с хлебом.

Я понимаю, что она любит его, но в это маленькое тельце уже три штуки влезло.

Пока я вёл свой неравный бой, Мурасаки успела съесть две и попросила у работницы пакет, чтобы взять на вынос. Похоже в булочных это обычное дело.

В заведениях с карри я такого не встречал, но ничего сложного тут нет. Сотрудница не возражала, и Мурасаки со счастливым выражением на лице рассчиталась. А я хотел ещё кое-что узнать.

—Кстати, у вас ведь заведение для пар?

—Да, так и есть.

—Но раньше было обычное заведение с карри, а до этого с зелёным карри, почему вы постоянно меняетесь?

—А, это?

Вот что я хотел узнать. В прошлый раз забыл, но в этот раз я решил узнать, почему они так часто меняют направленность.

—Так хозяин отдаёт дань уважения Ганеше.

—И что?

—Он пристрастился к тому, чтобы менять вывеску.

—Ясно!

—Такое себе уважение... Блин, случайно вырвалось.

Неожиданная причина, но похоже заведение и дальше будет меняться. И при этом карри тоже.

—Понимаю. Но дынный хлеб с карри — это то, чем может гордиться культура Индии. Я снова приду поесть, потому продолжайте в том же духе.

—По этому поводу... Похоже из-за ограничений на пары продажи упали. Так что...

—Странно...

Две женщины выглядели задумчивыми. И мычали, будто пытались найти решение.

Ну, думаю, одна из причин очевидна... Но я не хотел говорить и молчал. Молчал. Молчал.

—Как говорят клиенты, вкус очень неплохой.

—Точно.

—Может название и причудливое, но нет причин проседания после ограничения на пары.

—Да, тут же дынный хлеб. А он должен хорошо продаваться.

Не стану вмешиваться.

—И меню хорошо прописано...

—Одному нельзя, но можно же детей приводить.

—Может тапиоку добавить...

—Может клейкий рис использовать и готовить как охаги...

—Хм.

—Хм-м.

—... У вас тут заведение для пар, но при этом есть меню, популярное среди детей. Это же подозрительно.

—А!

—Ведь и правда!..

Ну вот, сказал. Как же противно.

—Н-ну, ха-ха-ха. Я бы специально не допустила такую ошибку. Это всё специально, специальное.

—Вот так, семпай.

—... Ясно.

Если и дальше тут останусь, то сломаюсь и умру для общества. Причина смерти — передозировка глупости. Надо уходить поскорее.

—Ну, пошли, Мурасаки...

—Да, семпай. Буду надеяться, что ваши продажи пойдут вверх.

—С-спасибо. Приходите ещё!.. Хозяин, беда! Мы допустили большой просчёт...

Как только мы вышли, то услышали голос позади. Ну, карри тут вкусный, потому буду верить, что продажи увеличатся.

—Сходим ещё раз, семпай.

Солнце плавило асфальт. В жару, когда цикады просто умирали, а рубашка мгновенно покрывалась потом, мы добрались до станции.

—В следующий раз парочкой быть не обязательно. Не так нервничать будем.

—Да? А я не против.

—... А, вот как.

Я опустил взгляд влево и вниз, и увидел Мурасаки, довольно проверяющую содержимое пакета. Эмоций было мало, потому и разобрать сложно, но вроде она счастлива. Главное, что ей понравилось.

... Вечером поем сомен. Да, так и сделаю.

—М?

Когда я так подумал, понял, на телефон пришло сообщение. Похоже не заметил, пока ел.

—От Матсу. О, вовремя.

—А что там?

—Да тоже сомен вечером поесть предлагает.

Матсутомо Юдзи: Не хочешь вечером поесть сомен? У нас много, так что можешь и себе взять.

—А, мне Мио-сан то же самое написала.

—Похоже у них его много.

—Пойдём?

Причин не ходить не было. И у меня была ещё одна цель.

—Захвачу-ка фукудзинзуке.

То, что я брал, когда заходил в это заведение в тот раз. Дома одиннадцать пакетов, можно и взять.

—Он будет сочетаться с соменом?

—Не знаю, но иначе он никогда не закончится.

—... Сложно возразить.

—Не обижайся, Матсу.

Может даже всё заберёт. Хотелось всучить хоть на упаковку больше. Я в интернете поискал, это ведь ещё и полезно.

Так я не думал, не гадал, что семь упаковок фукудзинзуке станут пятьюдесятью пачками сомена.

Примечания переводчика:

1. То же, что и в первом томе. Вообще у слов есть значение «учись держать язык за зумами» или «читать между строк». А тут все буквально воспринимают.