Глава 38. Спасите И Хун!

Не Не и сама не заметила, как погрузилась в сон. Сознание плавно скользнуло в мир грез, где еще долго отголоском звучал сокрушенный голос И Хун:

—Госпожа, не заставляйте вашу служанку страдать, ведь Его Высочество...

Его Высочество?

Маленькая белая кошечка, стоя посреди мягкого облака сна, лишь беспечно махнула лапкой. Она прожила на свете сотни лет и повидала всякое, так что какой-то принц не мог ее напугать!

Голос служанки постепенно затих, и кошка принялась крутить головой, осматриваясь. Вдруг она почувствовала, что воздух вокруг пропитан нежным, манящим ароматом сладостей.

О, этот запах был таким знакомым...

Маленькая Не Не долго раздумывала, перебирая в памяти все лакомства мира, пока ее глаза не блеснули от догадки.

Сахарное облако! Это же пахнет сладкой ватой!

При мысли о еде кошечка сразу оживилась. Она принялась кружить на месте, пытаясь отыскать источник этого чудесного благоухания. Но стоило ей зазеваться, как кто-то внезапно схватил ее за хвост.

Обернувшись, она увидела перед собой огромное, белоснежное и невероятно пушистое сахарное облако. У Не Не потекли слюнки, и, совершенно позабыв о пойманном хвосте, она со всех сил прыгнула навстречу лакомству. Но прыжок не задался: хвост-то был в чужих руках! Вместо сладости она почувствовала лишь острую боль.

—Мяу! — жалобно вскрикнула она, оглядываясь в поисках обидчика.

Слова застряли у нее в горле, а слезы мгновенно высохли от испуга. На нее с ехидной, едва заметной улыбкой смотрел не кто иной, как Лис!

Она бросила последний тоскливый взгляд на сахарное облако и поняла: кажется, угощения ей сегодня не видать.

—Хочешь отведать это? — ласково прищурился Лис.

Не Не вздрогнула от ужаса:

—А-а-а-а! Лис разговаривает! Чудовище! Оборотень!

Но тут же осеклась: «Ой, я ведь тоже умею говорить... Точно, я же кошка-демон».

От этой мысли ей стало немного спокойнее, и она, набравшись храбрости, попыталась что-то сказать, но из горла вырвалось лишь невнятное бормотание. Как бы она ни старалась, слова не складывались. Не Не мысленно закрыла лапками глаза от стыда: как же неловко вышло!

Лис, казалось, не заметил ее замешательства. Он посмотрел на сладость в своих руках и произнес чарующим, искушающим голосом:

—Если хочешь съесть это, исполни одно мое условие.

—Какое... какое условие? — дрожащим голосом спросила Не Не.

Она не верила, что этот хитрый Лис может быть так добр. В обычной жизни он бы уже давно съел ее саму, а сахарное облако выбросил, уходя с торжествующим видом.

Лис сузил глаза, и его улыбка стала невыносимо прекрасной:

—Позволь мне разок укусить тебя за ушко, и тогда я отдам тебе всё.

Не Не подпрыгнула от неожиданности:

—Зачем это кусать меня!

Ей почудилось, будто он уже впился зубами в ее ухо, и резкая боль пронзила всё тело.

—Нет, не надо, нет!

Не Не резко села в постели и открыла глаза. Вокруг царила непроглядная тьма.

Она тяжело выдохнула, пытаясь унять колотящееся сердце. Это был всего лишь сон. Но не успела она расслабиться, как обжигающий жар вновь охватил всё ее существо. Это чувство...

Не Не похолодела от страха. Оно казалось ей слишком знакомым.

Много лет назад, когда она еще не встретила своих учителей на священной горе, она была лишь маленькой кошкой-демоном, скитавшейся по миру с крупицей магических сил. Тогда она только-научилась принимать человеческий облик, но ее магия была слаба и непостоянна. Она могла превратиться обратно в кошку в любой момент, совершенно того не желая.

В те времена, не зная законов природы и боясь напугать людей своим внезапным превращением, Не Не избегала людных мест. Со временем она заметила одну закономерность: каждый раз перед тем, как принять истинное обличие, ее тело охватывал невыносимый жар, словно плоть разрывали на части.

Сердце Не Не сжалось. Неужели это случится снова? Магический браслет на ее запястье сковал все ее силы, и теперь ей, вероятно, не хватает магии даже на то, чтобы удержать человеческий облик. Боль в теле была ничем по сравнению со страхом: больше всего она боялась, что не сможет оставаться супругой принца Ци.

В тишине ночи лишь изредка доносились крики ночных птиц. Не Не сидела, обняв одеяло, и чувствовала, как в душе разрастается ледяное отчаяние. Внезапно тишину нарушил настойчивый стук в дверь.

Прошло немало времени, прежде чем Не Не пришла в себя и хрипло спросила:

—Кто там?

—Госпожа, госпожа! — раздался голос Куай Лю. Она так сильно дрожала, что ее было трудно узнать. — Госпожа, умоляю, откройте дверь!

В голосе служанки слышались рыдания. Не Не, встревоженная не на шутку, забыла о собственной боли. Она поспешно соскочила с кровати, набросила верхнюю одежду и распахнула дверь.

Снаружи стояла Куай Лю, едва державшаяся на ногах. Она ввалилась в комнату и рухнула на колени.

—Госпожа, молю вас, спасите И Хун!

При свете луны Не Не увидела, что лицо служанки залито слезами, а глаза опухли. Куай Лю всегда была рассудительной и спокойной, и видеть ее в таком состоянии было страшно.

—Что случилось с И Хун? — сердце Не Не пропустило удар. За то недолгое время, что они провели вместе, она успела искренне привязаться к своим верным помощницам.

—Госпожа, И Хун похитил наследник из поместья князя Ляна!

Не Не была чужой в этом мире и имя князя Ляна ей ничего не говорило. Куай Лю, заметив ее замешательство, сквозь слезы принялась объяснять:

—Князь Лян — один из немногих в нашей империи, кто носит титул не по крови, а по великой милости. Его предки помогли основать династию Даюнь, и сам первый император даровал им право передавать княжеский титул из поколения в поколение вечно.

Оказалось, что дед князя Ляна был прославленным полководцем, который не раз спасал жизнь императору в сражениях. У него было четверо сыновей, трое из которых пали на полях сражений как герои. Именно поэтому нынешний император так благоволил этой семье. Единственным выжившим был младший сын, человек слабого здоровья, на чьи плечи легла забота о роде. У него родился лишь один сын — нынешний князь Лян.

Князь Лян, несмотря на множество наложниц, долго не мог дождаться наследника, и лишь в возрасте сорока лет его законная супруга подарила ему сына. Именно этот юноша, единственный и бесконечно избалованный наследник великого дома, и был тем, кто увёз И Хун.