Том 4 · Глава 1120. Демон в душе Чжвай-гэ

—Мы вошли сюда только после того, как отбросили все посторонние мысли и открыли дверь в чистую обитель своего разума. Логично предположить, что мы сможем выйти, если просто закроем эту дверь.

Линь Цие сел, скрестив ноги:

—Как бы там ни было, давайте сначала попробуем.

Трое закрыли глаза и снова погрузились в медитацию. Словно три каменные статуи, они застыли на месте без единого движения.

Время шло, и их брови постепенно начали хмуриться.

Спустя десять минут Линь Цие открыл глаза и увидал, что сидящие напротив Ань Цинюй и Цзян Эр уже поднялись на ноги, и вид у них был крайне мрачный.

—У вас тоже не вышло? — нахмурился Линь Цие.

—Угу, — кивнул Ань Цинюй. — Я чётко ощутил дверь, ведущую наружу, но просто не смог её толкнуть.

—Я тоже, — сразу же добавила Цзян Эр. — Я несколько раз почти выбралась, но эта дверь меня удерживала. Такое чувство... будто что-то блокирует нашу связь с внешним миром.

—Похоже, у нас у всех одна и та же ситуация.

Линь Цие беспомощно поднялся с земли.

—Почему же мы ничего такого не почувствовали, когда входили?

Линь Цие на мгновение задумался:

—Возможно, во время битвы тех двух верховных богов произошли какие-то изменения, из-за которых это место оказалась запечатано.

—И что делать? Мы ведь не застряли здесь навсегда? — с тревогой спросила Цзян Эр.

—Ну, до этого не дойдёт, — тут же качнул головой Ань Цинюй. — Серафим отправился в погоню за тем верховным богом, но Он ведь вернётся. Когда Он обнаружит, что мы не вернулись на корабль, то обязательно станет искать нас в Царстве Небесном. Тогда-то мы и сможем выйти.

—А когда Он вернётся?

—Трудно сказать. Может, через несколько часов, может, через день, а может, и через несколько дней... В конце концов, Он сам говорил, что в своё время гнался за Люцифером три дня и три ночи.

Услышав это, Цзян Эр беспомощно вздохнула.

—Возможно, пассивное ожидание — не единственный наш выход, — внезапно произнёс Линь Цие.

Ань Цинюй и Цзян Эр одновременно повернулись к нему.

—Если из Небес выхода нет, мы можем попробовать выбрать другой путь — точно так же, как тот верховный бог проник в Небеса.

—Ты имеешь в виду... Ад? — Ань Цинюй посмотрел в сторону гигантского меча, у подножия которого бурлила тёмно-красная лава, и ненадолго задумался. — Верно. Раз тот верховный бог смог попасть из внешнего мира в Ад, значит, из Ада должен быть выход наружу. Раз обычным способом Небеса не покинуть, этот путь может сработать.

—Но ведь это Ад... Неужели мы действительно сможем просто так туда ворваться? — с опаской спросила Цзян Эр.

Линь Цие и Ань Цинюй переглянулись и спустя секунду одновременно качнули головами:

—Забудь. Ад — это всё-таки бывшее царство злых богов. Даже если все демоны уровня богов уже убиты, неизвестно, что там могло остаться... Риск слишком велик, нам незачем так рисковать.

Немного посовещавшись, трое снова сели на землю и, глядя на тусклый вечерний закат, тяжело вздохнули.

—Боюсь только, если нас долго не будет, Чжвай-гэ начнёт волноваться, — с беспокойством проговорил Линь Цие.

—К слову говоря, действительно странно, что Чжвай-гэ не смог войти в Небеса, — глубокомысленно заметил Ань Цинюй. — Какая же посторонняя мысль его гложет?..

Цзян Эр посмотрела на них и после недолгих колебаний всё же осторожно спросила:

—А вы разве не заметили, что после возвращения с Памирского плато Чжвай-гэ ходят сам не свой?

Линь Цие и Ань Цинюй снова переглянулись:

—Разве?

Цзян Эр: «...»

Линь Цие во время битвы за стражу гробовых плит едва не погиб и был спасён только несколько дней назад, поэтому не знал, что происходило с отрядом после Памирского плато. Ань Цинюй, прибыв в Небесную Обитель, с головой ушёл в анализ духовной энергии и ни на что больше не отвлекался. Услышав слова Цзян Эр, оба выглядели растерянными.

—Это действительно так. Раньше я не была уверена до конца, но теперь видно, что у него и впрямь появилась какая-то душевная рана, — Цзян Эр на мгновение смолкла и беспомощно вздохнула. — К тому же... кажется, я примерно понимаю, откуда она взялась.

—Откуда?

—Из-за вас.

—Из-за нас? — не понял Линь Цие. — Почему?

—Потому что вы все — невероятные монстры, — Цзян Эр с серьёзным видом посмотрела на них и продолжила: — Капитан — гений, какого Ночные Стражи не видали уже сотню лет. Заместитель капитана — человек с безграничным потенциалом, способный анализировать всё сущее и использовать это для себя. Цао Юань, в котором запечатан Чёрный Король, способный вырезать обычных богов, — его называют сильнейшим среди смертных ниже уровня богов. А ещё сестра Цзялань: пусть она сейчас и погружена в сон, но стоило бы ей проснуться — и она в один шаг станет богом... Даже проклятое пространство Тостяка, хоть я и не знаю, что оно собой представляет, но, кажется, тоже имеет непростое происхождение. На самом деле, с моими способностями и способностями Чжвай-гэ мы имеем полное право состоять в особом отряде, но вы двое... да и остальные продвигаетесь слишком быстро... Настолько быстро, что мне кажется, будто мы навсегда останемся плестись в самом хвосте.

Цзян Эр медленно опустила голову, и на её лице появилось небывалое уныние:

—Тогда на Памирском плато, когда мы с Чжвай-гэ смотрели, как вы рвётесь в бой, у нас на душе было невероятно тяжело. Хотя мы понимали, что, даже если ринемся вперёд, ничем не сможем помочь... Но создавалось такое чувство, будто мы потеряли право даже просто стоять с вами рядом...

—Я ещё молода, и то, что мой уровень развития не поспевает за вашим, вполне объяснимо. Но Чжвай-гэ прошёл с вами весь этот путь. По натуре он гордый человек, и теперь, когда ему приходится беспомощно наблюдать, как разрыв между вами становится всё больше и больше, ему стократ тяжелее, чем мне.

Услышав это, Линь Цие и Ань Цинюй погрузились в молчание.

О такой проблеме они никогда не задумывались.

Казалось, в этой команде меньше всего хватало обычных людей: здесь были и Цзялань с её таинственным происхождением, и Линь Цие с Психиатрической больницей богов, и Ань Цинюй, способный анализировать духовную энергию Небесной Обители... На их фоне яркий свет Шэнь Цинчжу и Цзян Эр оказался полностью затмён.

Когда Цзян Эр озвучила это, Линь Цие легко смог представить, насколько тяжело и насколько виноватым чувствует себя сейчас Шэнь Цинчжу с его характером.

Шэнь Цинчжу был не из тех, кто смирится с ролью аутсайдера. Но он ни за что не стал бы пресмыкаться перед богами Великой Ся, умоляя сделать его их агентом ради получения силы. Единственное, что он мог делать — это прятать всю эту боль глубоко в сердце, молча стоять в самом конце отряда, отдавая всего себя ради них, и притворяться, будто ничего не произошло.

—Это моя вина. Я как капитан должен был заметить это раньше, — в глазах Линь Цие проскользнула горечь.

Ань Цинюй вспомнил, как в Небесной Обители Байли Тостяк и Шэнь Цинчжу уходили вдвоём, и беспомощно произнёс:

—Похоже, Тостяк заметил странности в Чжвай-гэ раньше всех нас... Он оказался самым чутким из нас.

—Когда вернёмся на корабль, нужно будет с ним душевно поговорить, — серьёзно сказал Линь Цие. — Мы же братья. Если есть проблема, выкажи её — и мы решим её вместе.

—Угу.

Ань Цинюй посмотрел на тонущее за горизонтом солнце и кивнул.