Том 1 · Глава 92. Ты не узнаешь, даже если пожалеешь
На просьбу Асмодея, на лице которого застыло выражение человека, отказавшегося от всего на свете и умоляющего стереть его, существовал лишь один ответ:
Нет.
Ён ответила без малейшего колебания.
Она с самого начала говорила, что не собирается этого делать.
Почему он продолжал умолять стереть его?
Что?
Я сказала «нет». С чего это я должна делать то, что ты говоришь?
Она огрызнулась, в её голосе сквозило явное раздражение.
После призыва в Исанию ей довольно долго удавалось жить, не теряя самообладания — спасибо промывке мозгов того священника.
По своей природе Ён обладала характером и упрямством, которые были... ну, не то чтобы скверными. Просто невероятно, поразительно сильными.
Не имея в этом мире ни единого человека, на которого она могла бы опереться, словно на родителя, выживание в суровых условиях естественным и неизбежным образом закалило её характер.
Ещё на Земле, если кто-то пытался на неё наехать, она никогда не спускала это на тормозах.
Именно поэтому любой, кто знал, насколько упряма Ён, никогда не пытался связываться с ней по глупости.
То, что она сдерживала себя сейчас — даже не злилась по-настоящему, а лишь выказывала лёгкое раздражение...
«Какая же я нелепая...»
Ей не хотелось этого признавать, но дело, скорее всего, было в том, что она испытывала к нему чувства.
Причём романтические.
Как ни посмотри, между ними практически не было никакой связи.
Ей говорили, что она слышала его голос с тех самых пор, как впервые ступила на Мертвые земли.
Но они ведь никогда толком не разговаривали.
И у неё не было никакой возможности узнать о нём хоть что-то.
Даже сейчас, в этот самый момент их разговора...
Всё, что она знала — это то, что перед ней страдающий юноша.
Нет, если быть точной — неужели всё дело просто в его невероятно красивом лице и голосе?
«Я всегда была такой пустоголовой?»
Этот вопрос возник лишь потому, что её собственные рассуждения казались ей абсурдными. На самом деле она не пыталась получить ответ.
«Ага».
Её собственный внутренний голос ответил незамедлительно.
«Эй! Я вообще-то не тебя спрашивала!»
...
Разумеется, на этот раз ответа не последовало.
Ха-а...
Из-за того, что она только что осознала горькую истину о собственной пустоголовости, а также из-за того, что ситуация становилась всё более удушающей, Ён не смогла сдержать тяжёлого вздоха.
Но даже несмотря на это, Асмодей продолжал умолять:
Ты ведь явно хочешь вернуться в свой мир
Угх, нет. Сейчас это вообще не имеет значения.
Как это не имеет значения?! Это же твоё желание!
Да нет же
Я не хочу знать! Просто сотри меня наконец!
Асмодей без конца умолял стереть его, а Древо Мира отчаянно пыталось успокоить его любыми способами.
Ситуация продолжала ходить по замкнутому кругу.
И в конце концов терпение Ён лопнуло.
Щёлк.
В голове словно что-то оборвалось, но она не обратила на это внимания и заговорила с ним твёрдым, ровным голосом:
Слышь. Если тебе так сильно хочется исчезнуть, просто покончи с собой. Сдохни сам.
Что?..
Похоже, они не ожидали, что она разозлится.
И Асмодей, и Древо Мира растерялись, но Ён перевела своё раздражение и на Древо Мира тоже:
Вы тоже хороши. Зачем вы продолжаете потакать его капризам?
Древо Мира, священное божественное древо, не ожидало, что его будут отчитывать, и не нашлось с ответом. Асмодей вмешался и закричал:
Капризам?! Я прошу об этом, потому что у меня нет другого выбора!
Ты даже не можешь нормально объяснить своё положение и просто продолжаешь всё отвергать на своих условиях
Ён понимала, что у них, должно быть, тяжёлые обстоятельства.
Асмодея, вероятно, называли Королём Демонов, и он не хотел устраивать резню, но какое-то проклятие мешало ему контролировать себя.
И, похоже, Древо Мира делало всё возможное, чтобы спасти его.
Но, услышав, что решения нет, она могла понять его желание опустить руки.
Тем не менее Ён совершенно не собиралась потакать его истерикам.
Хрусть!
Ты?!
Асмодей вздрогнул от её действий: она только что переломила лук в своих руках пополам.
Это было сделано для того, чтобы ещё раз предельно ясно дать понять: она не намерена причинять ему вред.
Я собираюсь поискать другой способ, как и говорило Древо Мира,
Да зачем тебе вообще...
С точки зрения Асмодея, её поведение было совершенно непостижимым.
Шанс вернуться в свой первоначальный мир — то самое, чего она так желала — находился прямо перед ней.
И всё же она продолжала отказываться, столь же твёрдо, как и прежде.
Не знаю. Но я категорически отказываюсь делать то, чего хочет эта сука-богиня.
...
Возможно, её намерения наконец-то дошли до него.
Асмодей перестал умолять стереть его и замолчал.
Наблюдая за ним, Ён повернула голову к Древу Мира и спросила:
Древо Мира, ничего, если я тоже останусь здесь?
Древо Мира, судя по всему, всё это время было как на иголках, боясь, что Ён решит стереть его — в его голосе, когда оно отвечало ей, сквозило несомненное облегчение.
Асмодей, похоже, тоже оставил попытки переубедить её, решив, что это бесполезно.
Он отошёл назад, сел возле Древа Мира и тихо произнёс:
...В конце концов, ты всё равно попытаешься стереть меня.
Не попытаюсь. Очевидно же, что я собираюсь...
Ён собиралась ответить со своей обычной уверенностью, но стоило ей увидеть его лицо, как она невольно замолчала.
На самом деле, когда на его лице ранее отразилось то мучительное выражение, её грудь так сильно сдавило, что слова просто застряли в горле.
Но выражение, которое появилось на его лице сейчас, было куда более искажённым, чем прежде.
Она отчётливо видела, что ему было невероятно, невыносимо грустно.
Она говорила, что поможет ему, и всё же он продолжал отказываться, продолжал скорбеть...
Почему же его мучения только усиливались?
Пока этот вопрос крутился у неё в голове, он продолжил:
Я же ясно говорил тебе с самого начала
После того как Асмодей договорил...
Гх...
Он внезапно схватился за грудь и согнулся пополам от боли.
Что случилось?
Зажмурив глаза, он издал стон, полный невыносимого страдания:
Гх-х-х!..
Ему явно было не до ответов.
Из его содрогающегося тела начала сочиться и подниматься вверх тёмная энергия.
Это была та же самая энергия, что поднялась, когда Ён впервые ступила на Мертвые земли.
Что с ним происходило?
Обеспокоенная Ён сделала шаг, чтобы подойти к нему...
[Дитя, сейчас подходить действительно опасно,] — Древо Мира тут же остановило её.
Ён, разумеется, собиралась проигнорировать предупреждение и всё равно сделать шаг вперёд...
«Сейчас действительно опасно. Не подходи».
«!?»
Голос раздался прямо в её голове.
Её собственный голос заставил её замереть на месте.
Ещё мгновение назад эта способность отвечала на её вопросы только «да» или «нет», но на этот раз она заговорила сама, без какого-либо вопроса.
Шорох...
Вслед за словами Древа Мира от тела Асмодея начало исходить зелёное свечение.
Спустя короткое время зелёный свет угас вместе с тёмной энергией, клубившейся вокруг него.
...
С закрытыми глазами он затих, словно просто уснул.
Наблюдая за этим, Ён обратилась к Древу Мира:
Что только что произошло?
Лави, то есть...
Воспользовавшись моментом, пока он спал, Древо Мира решило раскрыть всю правду, которую так хотела узнать Ён.
Асмодей.
Он был юношей, которого в Исании любили больше, чем кого-либо другого.
И он был Святым, который служил богиням Исании преданнее всех.
Следуя божественным откровениям, благодаря его неустанным, самоотверженным усилиям было предотвращено бесчисленное множество конфликтов и раздоров по всему миру.
Войны между странами, между расами, между фракциями — мир не раз мог погрузиться в пучину хаоса.
Но он остановил всё это.
Даже те, кого называли Абсолютом, Тираном, Владыкой... когда он выступал в роли посредника и обращался со своей просьбой, каждый из них вкладывал меч в ножны.
Причина, по которой те, кто стоял на самой вершине власти, так охотно уступали его просьбам, официально объяснялась повиновением воле богинь.
Но на самом деле всё было потому, что они все любили его.
Женщины, которым доводилось говорить с ним... из-за его красоты, сияющей ярче, чем у кого-либо другого, и из-за очарования, которое затягивало тем сильнее, чем ближе ты его узнавал, даже без твоего ведома — каждая из них, как говорили, не могла не влюбиться в него.
Это было глубоко иронично.
Он никогда не пытался никого соблазнить.
Он просто относился ко всем — и к женщинам, и к мужчинам, без какого-либо различия — исключительно с добротой и теплом.
Но, возможно, именно это и стало ядом: поскольку он никого не отвергал, большинство знавших его женщин естественным образом влюблялись в него.
И со временем причиной, по которой в мире вспыхивали конфликты и раздоры, можно было назвать лишь желание единолично обладать им.
Но по иронии судьбы, даже тогда он продолжал вмешиваться... И поскольку никто не хотел навлечь на себя даже тень его недовольства, конфликты и споры, к счастью, никогда не выходили из-под контроля и благополучно разрешались.
Тем не менее участники этих распрей, казалось, находили удовлетворение уже в том, что встречались с ним, пока он путешествовал по миру, откликаясь на их ссоры.
Это было немного... нет, весьма шатко, но миру удавалось сохранять покой.
И всё же.
Среди женщин, которые любили его так глубоко, была одна, особенная.
Этот мир, по правде говоря, не был миром, которым правила лишь одна богиня.
Говорили, что этим миром правили две божественные сестры — богини Лави и Нус.
Одна из них любила его сильнее, чем кто-либо во всём сущем.
Быть любимым богиней... об этом мечтала каждая душа, живущая в Исании.
Но именно это и стало началом всех его несчастий.
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos
