Том 1 · Глава 189. Кукла из воспоминаний

Я до сих пор помню ту девочку, что когда-то дрожала от страха, спрятавшись в комнате нашего дома.

Сколько бы времени ни прошло, я бы не забыл тот образ, хотя с тех пор прошло не так уж много дней. Глядя на Року, я неизменно вспоминал ту малютку. Однако время неумолимо течёт и меняет всё вокруг.

Тогдашняя трусишка превратилась в исполненную отваги волчицу. Правда, отвага это или безрассудство – вопрос спорный.

Но одно я знал точно: нынешняя Рока куда лучше той, что боязливо пряталась даже чтобы покататься на качелях. По крайней мере, мне так казалось.

—Святой, нельзя относиться к этому так легкомысленно, — возразила принцесса. — Мы должны воспринимать угрозу по имени Янид со всей серьёзностью.

—Вот-вот! Я именно об этом! — Подхватила госпожа Кисея. — Может, Янид идет за нами и без злого умысла, но она потенциально слишком опасна, так что лучше сразу считать её врагом!

Я давно заметил: в подобные моменты госпожа Кисея становится удивительно красноречивой. Стоило принцессе подать идею, как она мгновенно подхватила её и развила.

Разногласия зашли в тупик, и ни принцесса, ни госпожа Кисея уступать не собирались.

Их предложение сводилось к тому, чтобы шито-крыто сбежать. Если незаметно убраться восвояси, мы избежим опасности. Да, мы так и не узнаем, таила ли она угрозу, зато убережём свои шкуры.

Принцессу, едва не погибшую ранее, и волчицу, ненавидевшую рисковать собой, упрекнуть было не в чем. Тем более их логика имела под собой разумные основания.

Лучше предотвратить проблему заранее, чем создавать её на ровном месте – это и проще, и безопаснее.

Сложности меня не пугали, но безопасность превыше всего. В конце концов, запасная жизнь имелась только у меня, поэтому я не мог настойчиво требовать от них рисковать собой.

У них-то жизнь всего одна. Но Рока, хотя у неё тоже была лишь одна жизнь, упорно настаивала на риске:

—Убегать — это глупо! Сразимся или поговорим, но надо встретиться с ней лицом к лицу!

—Будь она нам по зубам, я бы сама пошла в бой! — Ворчала госпожа Кисея. — Но она же чудовищно сильна! Хоть мы и Мастера, но у неё биологический стартовый уровень совсем иной!

—Сестра, ты же всего один раз обменялась с ней ударами! Откуда тебе знать, насколько она сильна?!

—Опытный мечник вроде меня способен оценить соперника по одному лишь скрещению клинков!

Пока две волчицы пререкались, принцесса покашляла и вставила:

—Эта девочка, Янид, и впрямь невероятно сильна. Даже будучи без ума, она прижала меня к стене. А уж теперь, придя в себя, она не станет слепо бросаться вперед, а значит, куда опаснее. Даже если Оберта ей не управляет, её враждебность сулит нам гибель.

—Будь у неё враждебные намерения, она давным-давно напала бы, — возразил я. — Мы всё это время даже не подозревали о её присутствии. Если бы она желала нам зла, не стала бы выжидать.

Два на два. Ни одна сторона не желала уступать. Споры затягивались, а решить вопрос большинством голосов не получалось – нас было четверо.

—Эй, вы обо мне случайно не забыли?

Ах да, не четверо, а пятеро. Нас изначально было нечётное число, а значит, решающий голос оказался у Азахадаки.

—Ардеин, пошли, — обратился дракон. — Доколе ты будешь цепляться за свои страхи?

—О Великий, но…

—Никаких «но»! Драконы не боятся неизвестности. Если относиться к незнакомцу как к врагу, не имея на то доказательств, ты сам превратишь потенциального друга во врага.

Меч Драконьего Клыка вибрировал. Азахадака принял нашу с Рокой сторону.

Верно. Мы даже не знали, явилась ли Янид врагом или гостьей. И судя по обстоятельствам, второй вариант был весьма вероятен.

Если обойтись с гостьей как с врагом, в лучшем случае она обидится, а в худшем – затаит злобу, и тогда мы обретем смертельного противника.

Лучше заводить друзей, чем врагов, если только обстоятельства не вынуждают к обратному. Раз она пришла, нужно хотя бы выслушать её.

—Коль такова воля Великого, я подчинюсь решению большинства, хотя всё ещё сомневаюсь, разумно ли встречаться с Янид… — вздохнула принцесса.

—Э, нет! Так не честно! — Взвилась госпожа Кисея. — Какой-то меч не имеет права голоса! Голосование недействительно! Это человеческий совет, так что ты молчи!

—Ах ты дерзкая… — пророкотал Азахадака.

—Тогда давайте спросим кровавых коней во дворе! — Продолжила упрямиться госпожа Кисея. — Они-то точно проголосуют за побег!

—Сестра, прекрати. Ты выглядишь жалко, — Рока похлопала волчицу по спине. — По-волчьи тебя прошу, не позорь нас. Мне уже за весь наш род стыдно становится.

Эти слова сокрушили госпожу Кисею. Она поджала губы, опустила голову и удручённо приняла волю большинства.

—Что ж, подняться наверх пора.

Мы и так слишком долго продержали гостя на чердаке. Будь я один, давно пригласил бы её спуститься, но в компании приходилось считаться с чужим мнением.

Гость, переступивший наш порог, – это не просто мой гость, но и гость Господа. Тёплый приём – наша обязанность. В конце концов, и сама принцесса когда-то явилась к нам подобным образом.

Мне было искренне жаль, что заставил её ждать так долго.

Перед уходом я поставил чайник на очаг: пока приведу девчушку, вода как раз закипит.

—Удивительно. Домик вроде тут, а выйдешь наружу, оглянешься — и его нет. Никакого присутствия. Словно и не бывало вовсе.

Пробормотала Бог Зла. Проникшая через крышу девчушка неспешно оглядывала чердак. Ничего особенного там не нашлось – лишь несколько детских игрушек.

Куклы. Притом весьма топорной работы. Похоже, их сшили деревенские бабы, и в городе за них вряд ли дали бы хоть медяк.

Их принёс не Хельмут: это было воплощением вещей, оставленных деревенской детворой, когда-то игравшей в его избушке. В некотором смысле эта способность извлекала фрагменты воспоминаний Кайла.

Ведь в детстве он и сам прибегал сюда играть. Воспоминания хрупки и быстро рассеиваются, поэтому и чудо не могло продержаться дольше суток.

Они растают без следа, но стоит применить силу снова – и из памяти извлечётся новый отрывок прошлого.

—Такое и за деньги не продашь, — фыркнула Оберта, разглядывая самоделки. — Вроде и ручная работа, а качество — слёзы.

Янид же трепетно поглаживала грубые игрушки. На её глаза невольно навернулись слёзы.

—Эй, ты чего, плачешь? Ну и чудная… Реально ревёшь?

Возраст детских игр давно прошёл. А если точнее, в её жизни никогда и не было времени, когда она могла просто играть в куклы.

Эти ничем не примечательные куклы были сшиты руками деревенских матерей для своих детей. Занятые женщины выкраивали минуты отдыха, чтобы смастерить их. В этих игрушках крошилось то, о чём девочка страстно мечтала всю жизнь.

То, чего у неё никогда не было и, скорее всего, никогда не будет.

Драконам чужды такие желания, но человеческое сердце тоскует о них. Даже если люди не ценят тепло, пока оно у них есть, стоит лишиться его – и они будут отчаянно искать его снова.

Нынче она – полудракон, соединивший в себе черты зверя и человека.

Но она родилась и выросла человеком. И пусть тело громко заявляло о драконьем естестве, душой она оставалась человеком. И она тосковала по тому, чего была лишена.

—Я не плачу.

Эту пустоту нельзя было заполнить по щелчку пальцев. Пройдя через испытания, её сердце очерствело и покрылось льдом. Ей казалось, что оно стало нерушимым, но…

—Я не плачу…

—И впрямь ревёт. У тебя что, перепады настроения? Ха-а, соврала мне на горе… Зачем я вообще взяла эту девку в святые только за её силу? Теперь и не отвертишься…

Как под твёрдым панцирем краба скрывается нежное мясо, так и её душа оставалась уязвимой. Она лишь пряталась за твёрдой бронёй.

Щёлк.

Даже обострённые драконьи чувства бесполезны, когда их обладатель погружён в печаль. Стоило расслабиться, и незримое чутьё дало сбой.

Лишь когда зазвенела дверная ручка, девочка с куклой в руках вздрогнула и напуганно распахнула крылья. Дверь отворилась.