Том 1 · Глава 276. Уставший человек
На самом деле таково любое сражение.
Половина успеха зависит от небес. Какую козырную карту прячет противник, какие невероятные случайности могут вмешаться – все это лежит за пределами доступных расчетов.
«Как ни смотри, уязвимостей нет…!»
Но если подумать с другой стороны, вторая половина победы зависит от тебя самого. Накопленные навыки и труды никогда тебя не предадут.
Небеса могут отвернуться, но мастерство – никогда. В любое время и в любой ситуации оно остается на твоей стороне. Даже в самый опасный, самый критический момент оно разделяет с тобой твою судьбу.
«Остается только разрубить».
Когда воин оттачивает владение оружием до предела, то, что кажется слабостью, перестает быть слабостью, а кажущаяся брешь перестает быть брешью. Девушка собственными глазами видела подобную вершину. Во время спарринга с отшельником Гехером, вступившим в ранг гранд-мастера, она ощутила это предельно отчетливо.
Пусть ситуация отличалась, ощущение было поразительно похожим. Разница заключалась лишь в том, что отшельник Гехер полагался на свой опыт и мастерство, а Бимоа – на чистую силу.
Но способ преодолеть это в обоих случаях один. Полагаясь исключительно на собственные силы, нужно насильно вскрыть несуществующую брешь. Сокрушить даже сильные стороны врага, превратив их в уязвимости.
Клинок Солнца и Луны запульсировал. Заключенная в нем энергия солнца и луны хлынула безудержным потоком. Образы луны и солнца вращались вокруг клинка, возникая и исчезая, и когда вся энергия вырвалась наружу, лезвие на миг показалось абсолютно пустым.
«Остается лишь рассечь луч и пробиваться вперед!»
Техника, сотворенная человеком, который, отчаявшись перед силой владыки демонов, отдал за нее свою жизнь.
Рока так и не получила полноценного наследия Пустотного меча. Безмолвный Рейман передал Пустотный меч не ей, а Ардеин. Но даже Ардеин не могла использовать его в полной мере.
Однако именно поэтому у нее оставалась возможность попытаться воспроизвести его.
Совершенный Пустотный меч нельзя скопировать или воплотить, лишь взглянув на него единожды. Не постигнув той же сути, что и Рейман, ты увидишь лишь фокус.
С другой стороны, Пустотный меч Ардеин был лишь несовершенным Псевдо-пустотным мечом, а потому его оказалось легче понять. К тому же Рока не раз и не два видела, как принцесса применяет его.
Подделать подделку было не так уж трудно. Разумеется, воссоздать настоящую мощь – совсем другое дело. Но Рока была уверена в себе.
Конечно, не она была официальной наследницей Пустотного меча.
А потому Пустотный меч Роки не разящей тишиной проникал вперед, как у Ардеин. Ей приходилось поднимать шум, устраивать переполох и высвобождать всю магию наружу, искусственно создавая пустоту. Но… какое это имеет значение?
Пустотный меч остается Пустотным мечом, пока выполняет свою суть. Главное – рассечь свет. Разрубить свет обычным клинком или мечом невозможно, но разрубить бытие небытием – разве это не звучит правдоподобно?
Как только глаз уставился прямо на нее, на этот раз она не стала уклоняться. Рока прикрылась Пустотным мечом и рванулась вперед. Свет. Тормозить и ждать, чтобы уклониться по факту, было уже поздно, поэтому она действовала на опережение.
Приближение света – не то, что способен ощутить человек. Даже Мастер, достигший предела человеческих возможностей, может осознать луч только после того, как тот уже нанесет удар.
Словно при включении лампы в темной комнате, когда свет мгновенно заполняет помещение, в какой-то момент всё вокруг затопило слепящим сиянием. Не было никаких предвестников. Просто, опомнившись, она обнаружила себя посреди бурлящей волны света.
Однако область абсолютной пустоты стойко удерживала свою позицию, отвергая как свет, так и тьму. Пустотный меч – искусснейшая техника, обретаемая через опустошение, – изначально создавался для противостояния владыке демонов.
Она рождена, чтобы сокрушить могущественную Тёмно-фиолетовую ауру Владыки Демонов Гримудо. Техника создавалась для борьбы с этим чудовищем, которое, будто бездонная яма, втягивало магию со всех сторон и сжимало свою Магическую ауру до предельной плотности.
И раз уж такова была ее цель, то именно для подобных ситуаций она и предназначалась. Рока – не Безмолвный Рейман, но и Бимоа – не владыка демонов. Поток света расщепился надвое, разойдясь по сторонам, и внутри него вспыхнул Отблеск заката. Лезвие Клинка Солнца и Луны задрожало.
Клинок, выкованный закалкой духа, естественно, демонстрировал наибольшую силу при использовании техник разума и сердца. Пятьсот лет назад Херон был великим мечником, но он не олицетворял собой всё искусство меча.
Пустотный меч не относился к его боевым искусствам. Заимствовав лишь идею и применив её силой, ни Клинок Солнца и Луны, ни сама Рока не могли проявить полную мощность. Но «Разрез заката» – иное дело.
Он был привычным. Удобным. Тело двигалось само, даже без участия разума. Провести черту Отблеска заката теперь не составляло ни малейшего труда. И девушка невольно усмехнулась.
Тот, кому суждено свершить великое дело, знает об этом еще до его завершения. Чутье подсказывает успех еще до того, как появится результат. Интуиция шептала: она разрезала. Она точно смогла это рассечь.
И в мгновение, когда клинок опустился, предчувствие стало реальностью. Закат прошлся по хвосту, разрубая его на части. Сколько ни протирай глаза, факт оставался фактом.
Хвост был отсечен. Разделен на верхнюю и нижнюю части. Но не успела она обрадоваться, как все вокруг затопило светом. Свет. Свет. И снова свет. Без цвета. Ни золотой, ни белый.
Ослепительный сияющий поток поглотил абсолютно всё. Это была предсмертная вспышка. Цена за то, чтобы в один миг сжечь и высвободить всю накопленную энергию, которой хватило бы на целый год, оказалась огромной.
Обуглившееся глазное яблоко медленно падало на землю. Оно пропеклось настолько, что больше не могло сохранять форму. Не в силах выдержать даже скорость собственного падения, оно распадалось в воздухе, извергая пепел.
До самого последнего мгновения Бимоа оставался верен своему предназначению. Он ни на секунду не усомнился, отдавая жизнь.
Ведь причина существования этого монстра от начала и до конца была лишь одной.
Очень давно, то есть действительно давным-давно, он не верил в чушь о том, будто с возрастом у людей меняются мысли.
Даже если подобная тенденция и существовала, он считал её бесконечно далекой от себя, обретавшего бессмертное тело. Жил-был человек, веривший, что сможет вечно сохранять свою первоначальную решимость.
Но почему же?
Теперь он поймал себя на мысли, что начинает уставать.
Сколько времени прошло с тех пор, как он забросил создание новых монстров? Осознав это, он мысленно опечалился.
«Есть ли вообще хоть какой-то смысл в том, что я делаю?»
Скучно.
Тоскливо.
Не то чтобы эта мысль пришла к нему внезапно.
Просто пламя страсти, наполнявшее угол его сердца, уже угасло.
Не от скуки, а от осознания бесполезности всех попыток.
Он постиг и довел до совершенства все могущественные техники, существовавшие за всю историю. Он обрел силу, превосходящую и богов, и демонов. Он был настолько силен, что мог одной лишь физической мощью швырнуть дракона!
Но какой в этом смысл? С этой шуточной силой ничего нельзя сделать. Сколько бы он ни тренировался и ни закалялся, скорость развития для него, достигшего предела, стала медленнее ползущей улитки. Это ничем не отличалось от полного застоя: стань он хоть немного сильнее, никакого существенного прогресса уже не будет.
Это сила, способная заставить трепетать всех королей и императоров континента.
Но неужели это и есть его предел, предел человека? Неужели шагнуть дальше действительно невозможно?
С самого начала в этом мире была проведена черта.
Черта, которую невозможно переступить, предел, к которому не приблизиться, даже тренируясь вечность.
Я испробовал все способы, — Я даже создавал монстров, пытаясь превзойти этот предел. Но…
Оставив путь чистой боевой силы и ступив на порочный путь создания монстров, он искренне пытался превзойти Первосущество. Но все попытки закончились провалом, а времени утекло немерено. Теперь, пусть он и был владыкой демонов, сомнения не могли не закрасться в его душу. Его кулаки сжались сами собой.
Неужели мой предел
За спиной владыки демонов, крепко сжавшего губы, взмыл к небу луч света. Заметив, что впереди внезапно стало светло, он вздрогнул. Невольно обернувшись, он увидел вдалеке величественный столб света, возвышающийся к небесам. Всякому было ясно: это возникло не по воле природы.
Бимоа?
Если уж луч был отчетливо виден его глазам даже здесь, когда он покинул Северный полюс и добрался до места, где раньше был хребет Калкамир, то подобная мощь невозможна, какова бы ни была сила Бимоа.
Выпустить луч такой силы само по себе еще может быть возможным. Но проблема заключалась в том, что тело Бимоа, служащее орудийным стволом, не выдержало бы столь колоссальной нагрузки.
Это удар ценой собственной жизни. Но зачем? Почему?
Неужели в Полярную крепость явился вторженец, ради которого Бимоа пришлось выступить лично?
Да еще и настолько сильный, что потребовалось сжечь собственную жизнь для его отражения?
Неужели те двое?
В голову приходило лишь одно: отряд священников, встреченный им совсем недавно. В прошлом он ни за что не оставил бы в живых тех, кто осмелился на такое. Но сейчас этот человек, уставший по множеству причин, находил слишком утомительным даже элементарный гнев.
По правде говоря, закрадывалась даже мысль о том, что само создание и изучение монстров изначально было пустой тратой времени. Ведь монстры – не более чем дефектный продукт, созданный путем исследования клеток Первосущества. Бракованный товар, не сумевший приблизиться даже к области Жнеца, не говоря уже о Первосуществе.
Когда погиб Феникс, он хотя бы разозлился, но гибель или жизнь остальных монстров не вызывала у него особых чувств. С какой стати питать привязанность к браку?
Поручив Бимоа охранять Полярную крепость, он лишь нашел хоть какое-то применение бракованному созданию. Хоть тот и уничтожен, никаких особых чувств это не вызывало.
«И все же он так долго оставался подле меня».
Владыка демонов, собравшийся сделать шаг вперед, в конце концов остановился и повернул назад. Он стал возвращаться тем же путем, каким пришел. Пусть Бимоа и был так сотворен изначально, из всех монстров он послушнее всего следовал за ним. Феникс порой капризничал, а этот – никогда. Он беспрекословно исполнял все приказы.
И вот такое создание погибло. Сделать вид, будто ничего не произошло, было дискомфортно для души. По крайней мере, хотелось услышать от убийц монстра, зачем они это совершили.
Что изменится от того, что они одолели Бимоа? Принесет ли это им утешение? Или они рассчитывали спровоцировать его и таким образом совершить опосредованное самоубийство?
Сколько бы он ни размышлял, сколько бы ни взвешивал, вывод оставался неизменным. Никакой выгоды в этом не было.
Как бы то ни было, сначала стоит вернуться и расспросить.
Если, конечно, они еще живы.
Прими они влобовую луч, уплатой за который стала жизнь Бимоа, даже драконы вряд ли остались бы в состоянии держать ответ. Скорее всего, они уже обратились в горстку пепла.