Том 1 · Глава 3. Встреча с волком

—Ах! — Вырвался у меня тихий вздох при виде ребёнка. Лицо его было бледным, как полотно, волосы полностью выпали. Мальчик превратился в обтянутый кожей скелет.

Господин Рубельт истолковал мой вздох по-своему и лишь печально качнул головой:

—В храме сказали, что это болезнь, при которой кровь ребёнка пожирает сама себя.

Судя по словам господина Рубельта, недуг мальчика нельзя было исцелить обычной священной силой.

Ведь болезнь была вызвана не внешним воздействием, а организмом самого ребёнка.

Священная сила, укрепляющая целебные свойства, иммунитет и регенерацию, бессильна против подобных недугов.

Если собственное тело уничтожает тебя, простое укрепление организма не решит проблему. Глядя на дитя, я тихо прошептал:

—Должно быть, тебе пришлось очень тяжело.

—Кайл, не подумайте, что я хвастаюсь, но я довольно богат, — произнёс господин Рубельт.

—Приходило множество людей, обещавших исцелить моего сына. Были среди них и священники, владеющие священной силой, как и вы. Но ни у кого ничего не вышло, а напоследок они лишь гневались на меня, утверждая, будто мой ребёнок проклят богами!

—Даже если бы Господь ниспослал проклятие, разве смеет смертный вроде меня судить об этом? — Тяжело вздохнул я.

Если исцеление невозможно, то предел кроется во мне, а не в пациенте.

И уж тем более семилетний ребёнок не совершил никакого греха, чтобы выслушивать столь жестокие слова.

—Возможно, вы заговорите так же, когда поймёте, что бессильны. Скажете, что мой сын проклят или что мы с женой прогневали бога.

—Если я потерплю неудачу, винить буду только себя.

В этом я был твердо уверен. Если мне не удастся исцелить мальчика, это не из-за того, что они грешники и Господь отказал в помощи, а лишь из-за нехватки моей собственной веры.

—Позвольте мне попробовать. Священная сила моего Господа отличается от силы иных богов.

Я протянул руку и положил её на живот ребёнка.

И сотворил молитву. Молитву моему Господу.

Чтобы Он не позволил угаснуть искре жизни этого дитяти. Чтобы дал ему шанс вырасти и проявить свои таланты.

Господь не ответил словами, но вместо этого ниспослал Свою волю.

Жизненная сила человека велика.

При любой болезни, даже когда тело уничтожает само себя, сохраняется крошечная вероятность того, что недуг отступит и жизнь будет спасена.

Обычно этот шанс настолько ничтожен, что его исход называют чудом.

Однако сделать так, чтобы чудо перестало быть случайностью, – вот в чём воля Господа.

Исключить любые исходы, ведущие к ухудшению, и оставить лишь те варианты, что ведут к выздоровлению, – такова священная сила моего Господа.

Ибо если любое заболевание будет неуклонно отступать, в конце концов наступит полное исцеление.

А значит, всё получится. Я ощутил на себе Его взор.

За моей спиной стоял Сам Господь, и потерпеть неудачу было бы просто смешно.

Исхудавшие кости стали обрастать плотью, к бледным щекам вернулся румянец.

Выпавшие волосы начали расти снова. Всё устремилось к наилучшему из возможных исходов.

Сила Спасителя безгранична, однако я, как Его проводник, имею свои пределы.

И всё же исцелить одного человека для меня не составило бы труда даже в детстве, вскоре после нашей первой встречи с Господом. А уж теперь, пройдя через множество испытаний и окрепнув, сделать это было совсем просто.

—О-о-о! Боже мой! Это же… это чудо! Божье чудо!

До тех пор, пока изменения не прекратились – пока тело не достигло наилучшего состояния и необходимость в исцелении не отпала.

Я вливал и вливал в него Его силу. Возможно, сила моего Господа на самом деле представляет собой нечто большее, чем просто «силу».

Быть может, я слишком глуп, неопытен и скудоумен, чтобы истолковать её как-то иначе. Называть способность изменять вероятности и выбирать будущее всего лишь «силой» – не более чем ограничение моего собственного разума.

Выбирает ли сила Господа наилучшее будущее, приводит ли тело пациента в пиковое состояние для естественного излечения или же насильно создает несуществующий шанс и воплощает его в реальность – я не знаю. Все эти три варианта – лишь мои попытки осмыслить происходящее.

—М-м-м?

Когда я убрал руку и обессиленно опустился на стул, мальчик очнулся и с трудом открыл глаза.

Болезнь отступила, и он, шевеля поалевшими губами, тихо произнёс слова, ставшие залогом моего успеха:

—Папа?

—Да, сынок, это я! Тебе лучше?

—Папа… Ничего не болит. Ух ты… кажется, я могу ходить!

—Невероятно! Не может быть! Господин священник, я не знаю, как вас отблагодарить!

Господин Рубельт крепко сжал меня в объятиях, так что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы высвободиться.

—Как такой ничтожный человек, как я, смел сомневаться в вас! Я обращался с вами свысока, не ведая, что вы принесёте чудо, и не верил в ваши силы. Молю, простите меня!

—Поднимитесь, прошу вас. Я не совершил ничего великого.

Мне пришлось потрудиться, чтобы поднять с колен господина Рубельта, рвавшегося вымолить прощение за свою грубость.

Я не совершал ничего великого. Велик лишь Господь.

—Для начала лучше понаблюдать за ним ещё день-другой.

—Ч-что-то не так?

—Нет, но исцеление может оказаться временным.

Он непрестанно кивал в знак согласия. Должно быть, в глубине души он и сам опасался рецидива.

Ведь он сам говорил, что священная сила давала лишь кратковременный эффект, после чего болезнь возвращалась.

Но опасения оказались напрасными. Прошёл день, затем другой, а спустя неделю мальчик всё так же пылал здоровьем.

Силой Господа мне удалось вырвать человека из лап смерти. Мало что в жизни приносит такое же чувство глубокого удовлетворения. Я был искренне рад.

—Я в неоплатном долгу перед вами. Хотeл бы отблагодарить вас деньгами, но понимаю, что это создаст вам проблемы. Ведь Церковь Трёх Богов преследует исцеления, совершаемые иными конфессиями.

Месяц спустя господин Рубельт пришёл ко мне вместе с сыном, как две капли воды похожим на него самого, и произнес эти слова.

И правда, даже Церковь Трёх Богов не могла запретить бескорыстную помощь.

Однако за попытку взять деньги за исцеление они карали беспощадно.

—Поэтому я решил преподнести вам иной подарок. Мужчине, живущему одному, не помешает помощник по хозяйству.

Я не хотел принимать за исцеление даже подарков и уже собрался отказаться.

Однако принёс он вовсе не драгоценности.

—Я купил этого ребёнка, задействовав свои связи среди купцов.

Существо, отличавшееся от людей, родом с самых окраин Империи.

Раса, с которой люди никогда не могли ужиться, из-за чего между ними вечно вспыхивали рознь и вражда.

Один из зверолюдей – волк-зверочеловек. Девочка в рабском ошейнике настороженно навострила пушистые синие ушки, разглядывая меня.

—Это законно купленная рабыня. Пожалуйста, примите её, святой.

—Я вовсе не святой. Да и подарок слишком щедр.

—Когда я спросил, какому богу вы служите, вы ответили, что у Него нет имени.

После исцеления господин Рубельт действительно расспрашивал меня о моём Господе.

Но что я мог ответить, если и сам знаю о Нём не так уж много? Я лишь сказал, что нарекаю Его Богом Надежды, а настоящие имя Он мне так и не открыл.

—Полагаю, во всей Империи… да что там, на всём континенте вы — единственный последователь Бога Надежды. Вы один стоите перед вашим Богом — разве это не делает вас святым?

Пусть я не обладаю величием или властью святых из Церкви Трёх Богов.

Но человек, избранный лично божеством, достоин звания святого – именно так выразился господин Рубельт.

—Бог, лишенный паствы, не способен явить свою силу. Но ваш Господь дарует вам сокрушительную священную силу, пусть даже вы — Его единственный последователь.

—Вы хотите сказать…

—Возможно, Он — древний бог, существовавший ещё до Трёх Главных Божеств, или воплощение законов самого мира. Это объясняет, почему Ему не нужно поклонение смертных. Вы — поистине особенный человек.

Древний Бог.

Те, кто существовал ещё до Трёх Главных Божеств, являясь скорее законами мироздания, чем личностями.

О них лишь изредка упоминают в древних сказаниях, но всерьёз никто не обсуждал.

Поэтому я лишь улыбнулся. Может да, а может и нет.

Важно не то, кем Он является, а то, чего Он желает.

—Конечно, в этом подарке есть и мой личный интерес — я хочу связать себя узами с таким человеком. Но даже если вы откажетесь, я просто брошу её здесь.

Подарок – девочка-зверочеловек.

Стоило мне взглянуть на неё, как дитя сжалось от страха. Натерпелась ли она от работорговцев или нет – без расспросов не узнать, но если ты попала в рабство в столь юном возрасте, реакция вполне естественна.

«Неужели Господь предвидел мою встречу с этим дитятей?»

Девять яблок. Господь даровал их сразу после того, как я расстался с отрядом Юринель.

До этого Он никогда не явил чуда без моей прямой просьбы.

Неужели Он прозревал даже это? Вполне возможно.

—Я с благодарностью приму ваш подарок, — произнёс я.

Именно поэтому я ввёл девочку в свой дом.