Том 1 · Глава 5. Девочка-волк Рока
Всё будет хорошо.
Ибо Господь стоит за моей спиной.
Господь присматривает за мной.
Если подумать, жизнь моя всегда складывалась весьма гладко.
«Даже покинув деревню вместе с Юринель, я ни разу не терпел нужды в деньгах».
Я не купался в роскоши, но и в нужде не бился.
Стоило возникнуть тратам, как тут же появлялся способ заработать. Если требовалась крупная сумма, обязательно подворачивалась возможность получить её – будь то важная просьба или встреча с монстром, с которого добывались ценные трофеи.
«Была ли на то воля Господня
Пёкся ли обо мне Господь или всё это – лишь череда совпадений?
Я не знал этого и не спрашивал у Господа.
Ибо знал: на подобные вопросы Он не ответит.
Человек сам проживает свою жизнь, а Бог лишь изредка протягивает нам руку помощи.
И пусть в доме появился ещё один едок, я не волновался, ибо знал: пусть оставшихся денег не так много, Господь не позволит этому дитяти голодать.
Как тебя зовут?
Лазурные ушки на её макушке вздрогнули и встали торчком.
Девочка не ответила. Она лишь еще сильнее забилась в угол.
Я хотел протянуть руку, но удержался. Дитя ещё не готово. Попытка навязать разговор лишь ранит её.
«Дитя, росшее в рабстве».
Раб – не человек. Лишь инструмент в человеческом облике.
Говорят, человек приходит в этот мир ни с чем и уходит ни с чем, однако раб остается ни с чем даже при жизни. У них нет ничего своего. Даже их собственное тело принадлежит хозяину.
«Единственный способ вернуть человеку человеческий облик
Чтобы исцелить тех, с кем обращались хуже, чем с скотом, нужно вернуть им человеческое достоинство.
У меня не было ни малейшего желания держать её за рабыню. И этот ошейник, сковывающий её силу, я тоже когда-нибудь сниму. Ибо мой Господь желает, чтобы человек обладал свободой и волей.
Господь, которому я служу, покровительствует не только людям.
Всё живое способно принять Его благословение. Возможно, это и стало одной из причин, почему меня изгнали из отряда Юринель. Моя священная сила, в отличие от силы Трёх Главных Божеств, не причиняла вреда демонам.
Она была эффективна против их проклятий, злой магии и ритуалов по извлечению душ, но против них самих оказывалась бессильна. Ибо мой Господь не питал к ним ненависти.
И всё же я следую за Ним, ибо знаю: Он – точно не Бог Зла.
Впрочем, смертному вроде меня с моей ничтожной моралью не под силу судить о том, что для Бога добро, а что – зло.
Как бы то ни было, этому дитяти требуется время.
Время на то, чтобы тот, кого лишили человеческого достоинства, снова ощутил себя человеком благодаря человеческому отношению.
Любишь крем-суп?
Пока она не будет готова отворить мне своё сердце.
Я буду лишь терпеливо ждать. Как ждал когда-то мой Господь.
Дитя, рождённое с потенциалом солнца.
Дитя, наделённое магией луны.
Будущий вождь клана, превосходивший всех остальных.
Когда-то я была цветком, от которого ждали пышного цветения.
Именно ты возглавишь наш клан Синего Волка,
Но даже самая полная луна рано или поздно ущербнет, уступая место молодику.
Прежде чем я успела распустить хотя бы один лепесток, счастливым дням пришел конец. Человеческая армия напала на нашу деревню. Сородичи сражались отважно, но не могли противостоять им.
Маг, сжигавший лес дотла.
Всадники, мчавшиеся на конях.
Солдаты, наступавшие сколько бы их ни убивали. Лучники, разившие из засады, куда не доставали наши клыки.
Они жаждали нашей смерти.
Убивайте! Убивайте их! На этот раз мы сгоним этих тварей с гор!
Чтобы они больше никогда не причиняли нам вреда!
Чтобы больше не зарились на наших коров и овец!
Сражайтесь и истребляйте! Изгоним врагов рода человеческого!
Встретив эту ненависть и вражду, отец лишь печально улыбнулся.
Он, как и всегда, погладил меня по голове и произнес:
Это должно было произойти. Мне и держать ответ.
Отец. Почему они так хотят убить нас?
Потому что мы убивали их и забирали их добро, дочка.
Когда-то у этих долин и гор не было хозяев. Дикие быки носились по равнинам, в лесах бродили кабаны. Они были нашей добычей. Но когда пришли люди, всё изменилось. Они выжгли леса под поля и согнали зверьё в другие края.
Тех, кого можно было приручить, они согнали в загоны.
Дичи становилось всё меньше, и наш клан начал голодать. Тогда отец, как вождь, принял тяжелое решение. Мы напали на людские загоны, чтобы добыть коров, овец и свиней.
Потеряв своё добро, люди пришли в ярость и взялись за копья и мечи, защищая загоны.
Во время следующего набега пролилась кровь. И мы, и люди понесли потери.
Ручеек пролитой крови превратился в бурную реку, готовую поглотить нас всех. Люди собрали войско, наняли наемников. Потратив огромные деньги, они призвали даже мага и напали на наш клан.
Женщины и дети, бегите! Мы выиграем время!
Вождь… Мы не можем! Мы защитим это место! Бегите вы!
Глупости. Эту войну кликнули мои решения. Запомните: волк никогда не бежит от последствий своих решений.
Отец погиб. Как именно – я не знаю.
Я бежала, даже не узнав, как умер мой отец.
Но всё было тщетно. В тот день людская свора нагнала нас.
Нас путали железными сетями, разили копьями, рубили топорами. Они хотели перебить нас всех. Лишь вмешательство одного из них спасло детей.
Убытки слишком велики. Не лучше ли продать этих тварей в рабство, чтобы хоть как-то возместить потери?
Но взрослых оставлять нельзя! Они убили моих близких!
Дети ни в чём не виноваты. Продадим хотя бы их. Нам нужно заново покупать скот и пастушьих собак. Да и наемникам расплатиться надо.
Мать погибла. Погибли тетки и старшие сестры.
Их забивали палками и пинали ногами до самой смерти. Сначала мы, дети, рычали и рвались в бой, но потом начали молить о пощаде. Просили не убивать нас.
Но для них это был лишь вопль диких зверей.
В ответ прилетали лишь новые удары.
Для них мы были просто зверьем. Нас заперли в загоне, а потом продали работорговцу.
До самой продажи нас били по любому поводу. Одного мальчика клеймили раскалённой кочергой.
Удары кнутом по спине стали обычным делом. Работорговец относился к нам куда милосерднее.
Пусть то была лишь забота о сохранности товара, но даже она казалась благодатью.
Лишившись свободы, с ошейником на шее и кандалами на ногах, в тёмной подсобке, я всё равно была счастлива. Ведь нас больше не били.
Нам бросали куски жесткой, вонючей баранины, но мы радовались и этому. Это было куда лучше, чем грызть сырое мясо палого скота, или от голода выковыривать и жевать гнилые глаза с кишащими червями.
Я уже превратилась в зверя.
В зверя, радовавшегося отсутствию побоев.
В зверя, благодарного за кусок еды.
То была уже не волчица, а дрессированная домашняя скотина.
Сколько стоит эта девочка?
Господин Рубельт? Ищете раба? Какая редкость! Для вас отдам дешевле
Почему так дешево? А, зверочеловек. Но ведь со зверолюдьми трудно совладать?
Как привезли, она тихоня тихоней, слушается беспрекословно. Будет служить как верный пёс.
Хм-м…
Странное ощущение – слушать, как тебя оценивают.
Мужчина средних лет с усами. Хотела ли я, чтобы он купил меня? Да, хотела.
Мне хотелось услышать, что я полезна. Хотелось хоть так тешить растоптанную гордость.
Глупо, но я действительно желала этого. Кто угодно – лишь бы похвалил.
Я беру её в подарок моему благодетелю, так что если она начнет проказничать, я окажусь в неловком положении…
За пять золотых я добавлю в ошейник магию подчинения током.
Судя по вашим словам, товар не слишком ходовой.
Ну, зверолюдей считают дикарями. Покупают их неохотно. Хотя посмотрите, какова симпатяжка! Будь она человеком, ушла бы втрое дороже.
Работорговец расплылся в слащавой улыбке.
Или изволите взглянуть на человеческих рабов?
Нет. Мой благодетель
Мы обучили её всему необходимому. Она справится! Правда, милка?
Я закивала головой, и меня продали.
Он привёл меня к уютному дому с большим огородом. И там я впервые увидела его. Своего нового хозяина. Первого человека, отнесшегося ко мне с теплом.
Любишь крем-суп?
Человек, который не стал заставлять меня готовить или стирать, а напротив – приготовил еду для меня.
Первый человек, взглянувший на меня как на человека.