Том 1 · Глава 404. Очищение

Ама ещё несколько минут сидела, прижавшись ко мне, а я молча её успокаивал. Наконец она подняла голову и осторожно отстранилась. На лице проступило смущение, но сейчас меня это волновало меньше всего. Главное, чтобы ей стало лучше. Я прислушался к её сердцу: ритм уже выровнялся.

—Полегчало? — спросил я, продолжая гладить её по спине.

Ама лишь кивнула и отвела глаза. Я не стал торопить её разговорами. Пусть придёт в себя. По реакции было ясно: то, что она увидела и пережила, до сих пор внушало ей ужас.

Я отвернулся и уставился в стену. Наверное, стоило снять номер в гостинице, а не привозить её сюда. Ама сама решила открыться мне, но вряд ли я был лучшим собеседником. Я понимал, что с ней случилось нечто страшное, однако внутри почти ничего не чувствовал. Оставалось только подбирать слова, которые казались правильными.

Подобные разговоры всегда ставили меня в тупик. Я делал что мог, особенно потому, что Ама не раз помогала мне и я был ей искренне благодарен. И всё же одна мысль заслоняла остальные: скорее бы наступила ночь, чтобы я мог отправиться за Ай.

—Это была плохая идея, — сказала Ама, вытирая слёзы. — Не стоило взваливать всё это на Кадзу-тян. Прости. Просто...

—Ама, каждому нужен человек, с которым можно говорить откровенно. Если запирать чувства внутри, однажды они вырвутся наружу и сломают тебя. Поэтому не извиняйся. Раз можешь говорить со мной — говори. — Я старался выбирать слова помягче. — Понимаю, что не вправе просить, но ты хочешь закончить рассказ? По-моему, осталось что-то ещё.

—Да. Только дальше я чувствовала уже не столько страх и горе, сколько ярость. Когда родители узнали, что случилось, они отказались от Тома. Просто выгнали его из дома. А меня вдруг начали хвалить за хорошую работу — лишь потому, что второй их эксперимент оказался хуже первого. Я не выдержала и ушла. Тогда я могла бы разнести весь дом, но понимала, что родителей мне не одолеть. Они были слишком сильны. Если охотники S-ранга кажутся тебе чудовищами, то мои родители охотились на таких чудовищ.

—Поэтому ты перестала быть охотницей на вампиров?

Ама кивнула.

—Значит, поэтому работаешь врачом в медицинском центре VEO.

—Да. Я лечу раненых, но главное для меня — исследования вампиров. Я ищу способ обратить превращение вспять. После случившегося Том был сломлен и возненавидел себя. Я осталась его единственной семьёй, но он всё равно отдалился: боялся, что однажды не выдержит и вцепится мне в шею. Тогда я нашла выход и погрузила его в криогенный сон. Я сохранила его тело живым, а сознание отключила, чтобы он больше не мучился. Убить Тома я не смогла... хотя он просил об этом много раз. Это было единственное, что я могла для него сделать.

Ама посмотрела на меня, положила ладонь мне на голову и растрепала волосы. Я не мешал.

—Знаешь, Кадзу-тян, ты во многом напоминаешь мне Тома. Не могу толком объяснить, но к тебе я отношусь почти так же, как к нему.

—Только не говори, что у тебя нездоровая привязанность к брату.

—Нет, конечно. Я просто слишком его опекала. А лёгкость и вечные шуточки — это защита. Всё, что не связано с работой и Томом, я стараюсь не принимать близко к сердцу, чтобы ни к кому не привязываться. Боюсь снова кого-нибудь потерять. — Она всё ещё ерошила мне волосы. — Правда, защита уже не помогает. Я всё сильнее привязываюсь к Кадзу-тян.

—И что в этом плохого?

Я поднялся и встал перед ней.

—Насколько мне известно, я не из тех, кто предаёт людей или пользуется ими. И умирать пока не собираюсь. До неизбежного конца у меня полно дел. Правда, ты можешь его и не застать: всё-таки родилась... заметно раньше меня.

—Отличный способ назвать меня старой, — недовольно сказала Ама.

Она вздохнула и тоже встала.

—Ладно. Я ещё раз рискну кому-нибудь поверить. Только попробуй у меня умереть, Кадзу-тян.

—Неужели всё может пойти плохо только в этом случае?

Ама ткнула меня пальцем в лоб.

—В ближайшее время это главная опасность, особенно с учётом задания, на которое ты собрался. Кстати, ты наверняка голоден. Что приготовить? Я отлично готовлю немецкие блюда. Хочешь попробовать?

—Ты умеешь готовить по-немецки?

—Natürlich weiß ich das.

Я уставился на неё.

—По-японски, пожалуйста.

Ама нахмурилась.

—Почему по-японски? Мы с тобой всё время говорим по-английски. И все вокруг говорят по-английски. С чего ты вдруг...

—Ама, я понял вопрос. Но поверь, эту стену лучше не трогать.

Вообще-то да: я пересказываю всё по-русски, хотя говорим мы по-английски. Но в сценарии такого разговора не было.

«Чёрт. Я сам её сломал».

—Немецкая еда звучит отлично, — поспешно сказал я.

Удовлетворённая Ама вышла из комнаты, а я снова опустился на стул.

Я шумно выдохнул и откинул голову на спинку. Честно говоря, я вымотался. Тренировка забрала все силы, а теперь навалилась такая усталость, будто меня катком переехало. Желудок громко заурчал, и я машинально погладил живот.

—Наверное, у каждого своя причина служить в VEO, — пробормотал я.

Охота на вампиров — смертельно опасное занятие. Чтобы добровольно выбрать такую жизнь, нужно либо считать себя спасителем человечества, либо люто ненавидеть вампиров. Но сводить всё к двум причинам было бы нечестно. История Амы это доказывала. Как и моя собственная.

—Ай...

Я стиснул кулак и постарался удержать чувства под контролем. Стоило представить, что с ней сейчас происходит, и воображение тут же подбрасывало картины на основе услышанного тогда разговора. От них кровь закипала. Я ненавидел Доминика так сильно, что не мог дождаться минуты, когда убью его.

—Ты всё ещё недостаточно силён, чтобы справиться с ним в одиночку, — напомнил Итан.

Как ни стыдно было признавать, он прав. Доминик намного сильнее меня, а внятного плана у меня до сих пор не было. Скорее всего, им займутся охотники S-ранга, а я в это время найду Ай и выведу её. Такой вариант выглядел безопаснее всего. Только Доминик наверняка уже всё предусмотрел. Кто знает, какую дрянь он приготовил на этот раз?

И всё же нельзя было забывать о главном. Я шёл туда не ради мести, а ради Ай. Сначала спасти её, всё остальное потом. Ошибиться нельзя ни разу. Это не тренировка, а настоящее задание, на котором я мог погибнуть.

—Надо просто довести дело до конца, — сказал я и заставил себя успокоиться.