Том 1 · Глава 405. Убежище

—Спасибо за помощь, Кото, — сказал я беловолосому парню, когда мы отошли от вампирши, чьё тело уже рассыпалось прахом.

Я оглянулся на место, где она лежала, раздражённо цокнул языком и пошёл прочь. На полу осталась кровь. Придётся убирать.

—Не благодарите, сэмпай. Я рад, что оказался полезен. — Кото широко улыбнулся. — Но раз уж вы так хотите меня отблагодарить, позанимайтесь со мной после уроков. С начала учебного года я почти не появлялся в школе и теперь вообще не понимаю, что там проходят. Сэнсэй занята, поэтому помочь мне не успевает.

—А одноклассников попросить не можешь? Неужели никто не согласится?

—Да они все только за. Наперебой предлагали помощь. Но они не сэмпай. Сэмпай — это сэмпай. Не будете меня учить — останусь на второй год.

Он ухмыльнулся так нахально, что я сразу понял: спорить бесполезно.

—Ладно, помогу.

—Ура! Тогда до завтра, сэмпай. Берегите себя. И звоните, если что-нибудь понадобится.

Кото вышел, а Акира заперла за ним дверь. Я опустился на диван. Ёси спрыгнул с моих рук на пол и убежал в другую комнату. Я откинул голову и тяжело вздохнул.

Не верилось, что я едва не попался на уловку Доминика. Он пытался заставить меня пожалеть вампиршу, которая приняла облик Юны. Уверял, будто её бросили, давил на больное, разжигал сочувствие.

Всё это время он просто играл со мной.

Но поверил ли я теперь, что Юна мертва? Нет. Напротив, случившееся убедило меня, что она жива. Доминик вообще не должен был знать о ней. Даже если кто-то рассказал ему мою историю, одних слов не хватило бы, чтобы создать настолько точную копию и заставить меня принять её за сестру.

—Чем дольше это тянется, тем сильнее мне хочется его убить. Ублюдок всё это время водит меня за нос.

Рядом сидела Ай. Она крепко держала меня за руку и молчала.

—Кстати, Акира, на сегодня всё. Не нужно сторожить нас до утра. Сегодня нападения не будет.

—Откуда ты знаешь, Кадзу-кун? — спросила Ай.

—Поверь мне, Доминик никуда не спешит. Он играет с нами и настолько уверен в себе, что даже не скрывает этого. А мы до сих пор не знаем, где он прячется. На сегодня он уже закончил. Что выкинет завтра — понятия не имею. Поэтому этой ночью отдохни и набери сил.

Ай кивнула, но Акира покачала головой.

—Простите, Кадзуки-сама, но я не могу выполнить эту просьбу, — сказала Акира. — Я способна охранять квартиру всю ночь и завтра остаться в полной боевой готовности.

—Нет. Я хочу, чтобы ты ушла и отдохнула. Понадобишься — сразу позову. А сейчас иди.

Акира явно расстроилась, но всё же кивнула, закрыла глаза и исчезла.

Я встал и посмотрел на залитый кровью пол. Ай по-прежнему не выпускала мою руку, поэтому пришлось идти вместе с ней, пока я доставал швабру и веник. Убивать вампиршу в квартире было паршивой идеей, но теперь уже ничего не исправишь.

—Надо было разобраться с ней в другом месте, — пробормотал я и принялся оттирать кровь.

Одной рукой управляться со шваброй было неудобно: второй я обычно придерживал ручку, а Ай всё ещё цеплялась за меня.

—Ай, может, отпустишь?

—Нет.

Я выпрямился и посмотрел ей в глаза. Ай протянула свободную руку.

—Дай мне.

—Что именно?

Я проследил за её взглядом, увидел швабру и наконец понял.

—Зачем тебе убирать? Я сам справлюсь.

—Потому что я хочу, Кадзу-кун. — Свет падал прямо на её лицо, и я заметил, какой несчастной она выглядела. — Пожалуйста... Отдай мне швабру, а сам иди в спальню и отдохни.

—Но я могу...

—Пожалуйста...

В её голосе было столько тоски, что я не смог спорить. Да любой мужчина на моём месте полез бы под пули, лишь бы Ай больше так не смотрела.

Я отдал ей швабру. Она прошла мимо и принялась мыть пол. Я постоял несколько секунд, потом ушёл в спальню. Одежда, к счастью, почти не испачкалась кровью.

Ёси свернулся клубком на кровати. Я решил, что он спит, но стоило подойти, как кот зашевелил лапами и поднял голову. Я усмехнулся, сел на край, и Ёси тут же подполз ко мне. Я погладил его, а он довольно заурчал.

—Нравится, да?

∗Мяу-мяу.∗

—Вот как? А что ещё ты любишь? Завтра всё равно пойду покупать тебе вещи, так что говори сразу.

∗Мяу-мяу-мяу-мяу.∗

—Понятно. Это тоже купим. — Я тихо рассмеялся. — Господи, я всерьёз разговариваю с котом.

Ёси потёрся головой о мой бок, перевернулся на спину и подставил живот. Я стал его чесать, а он довольно извивался под ладонью.

Пока я играл с котом, мысли метались от одного к другому. Все эти годы я считал Юну мёртвой. Доминик намекал, что она жива, но я отказывался верить, пока не увижу доказательства собственными глазами.

Теперь сомнений почти не осталось, а что делать дальше, я не знал. Внутри будто всё выжгло. Хотелось немедленно броситься за Домиником и потребовать вернуть Юну, но я понимал, насколько это опасно.

«Почему мне так отчаянно нужно её найти? Для меня Юна умерла много лет назад. И всё же я хочу снова увидеть её лицо — хотя бы затем, чтобы в последний раз попросить прощения».

Нацуми-сан говорила, что я ни в чём не виноват, но мне всё равно хотелось попросить у Юны прощения — не за её смерть, ведь я её не убивал, а за то, что не сумел спасти. Да, тогда я был ребёнком, но вина всё равно годами давила на плечи.

Я всегда изводил себя из-за любой ошибки, даже той, которую, возможно, только придумал. Я не умел оставить прошлое в прошлом и идти дальше. Оно неизменно возвращалось — в воспоминаниях, снах, случайных словах.

Ни в чём я никогда не был лучшим. Учился нормально, со спортом справлялся, но особых способностей не проявлял. Мне нравились одиночество и книги: в моём мире людей было мало, а слов на страницах — много.

Где-то тогда и появилась привычка видеть в каждом своём поступке худшее. Самая мерзкая моя черта.

Я давно сбился со счёта, сколько раз перебирал старые ошибки и каждый раз заново себя ненавидел за всё, что сказал, сделал или допустил. Можно назвать меня ебаным драматиком — я даже спорить не стану.

Именно на этом — на моём характере и мелких, но убийственных слабостях, от которых я не сумел избавиться, как ни старался, — Доминик и играл. Мне всегда казалось, что за любую ошибку я обязан получить самое суровое наказание, иначе справедливости нет.

Наверное, это и есть часть меня — одна из многих. И она бесит меня больше всего.