Том 4 · Глава 195. Лев и волк

Книга 4. Глава 49: Лев и волк

Броня была почти идентична оригинальным доспехам семьи Винтерскар, но в ней крылось нечто большее. Угловатые изгибы пластин были чуть острее, придавая ей более звериный вид, чем у любой другой брони. Красный сигил скорее напоминал засохшую старую кровь, чем свежий слой краски. В самой походке рыцаря сквозила безмолвная опасность.

Интерфейс Джорни установил с ней связь, и внизу появилось имя. Знакомый позывной.

—А, должно быть, ты — третий. Я всё гадал, где ты прячешься, — произнес Авалис. — Я то и дело слышал, как твой голос дает ему советы, но где бы я ни искал тебя со своими войсками, так и не смог найти. То, что тебе удалось скрыться от целой армии — настоящее статистическое чудо.

—Я не прячусь, — ответил Отец. Он шагал по мосту, сокращая дистанцию, и эффектным жестом выхватил два длинных меча — двойной синий ореол, который я видел сотни раз, только клинки были куда длиннее его кинжала. Вокруг него потрескивал оккультизм, а фракталы щита были начертаны на его пластинах так же, как и у всех остальных рыцарей моего Дома.

Отец прошел мимо меня; его броня каким-то образом нависала надо мной, подавляя своими размерами.

—Ладно, — бросил Авалис таким тоном, словно его уже ничто не волновало. — Что значит еще один человек в общем счете? Если бы ты представлял реальную угрозу, ты бы сражался бок о бок с ним с самого начала.

Отец не ответил – вместо этого он рванул вперед.

Авалис встретил атаку, метнув цепь вперед. Конец с булавой отклонился от курса, а затем его вторая рука дернула цепь назад, пытаясь зацепить Отца.

Отец сделал шаг в сторону, и булава промахнулась, вонзившись глубоко в землю прямо у его ноги. Он обрушил один из длинных мечей вниз, прямо сквозь звенья цепи. Следом опустился его бронированный понож, намертво придавливая клыкастый наконечник.

Булава сдетонировала оккультным импульсом. Ботинок Отца прошел прямо сквозь взрыв, фрактал щитов ярко вспыхнул на его пятке. Его второй клинок змеей скользнул к открытым частям пригвожденного оружия.

Авалис в панике закричал, дернув свое оружие назад со всей силой, что оставалась в системах Пера. Этого хватило, чтобы вспороть землю.

И это тоже было предсказуемо.

Отец прыгнул вслед за рывком, подавшись вперед. В тот самый миг, когда он приземлился, он бросился через образовавшуюся брешь, а его второй клинок был уже готов разрубить Авалиса, прямо к которому он летел.

Авалис не мог стать неуязвимым. Не тогда, когда Отец поспевал за отступающей цепью, а его клинок всё еще крепко сидел в одном из звеньев. В конечном счете оставаясь связанным с ним.

А у Пера не было щитов — он потерял их в бою со мной. Его длинный меч метнулся навстречу Отцу, парируя удар; началась настоящая рукопашная схватка. Перо рычал с каждым ударом, в то время как Отец отвечал ему как совершенно безмолвный противник.

Катида успешно противостояла ему то недолгое время, пока управляла моей броней. Благодаря моим оккультным зеркалам она даже побеждала.

Отец же побеждал в одиночку. Его удары были дикими, полными ярости, каждый — достаточно мощным, чтобы со звоном рассекать воздух. Он орудовал мечами быстрее, чем мог бы любой человек, и с большей силой, чем должно было выдерживать любое оккультное оружие.

Авалис отбивался, напрягая свои системы до предела. Для Пера эта битва была вопросом выживания: Отец не пытался нанести удачный или неожиданный удар — он хотел смерти Авалиса, и каждое его движение было направлено на то, чтобы сковать способность Пера исчезать достаточно долго для смертельного выпада.

Неудачное уклонение заставило Авалиса парировать, и Отец обрушился на него обоими мечами одновременно, нанося удары под небольшими углами друг к другу. Клинок машины заблокировал один вектор атаки, тогда Отец выпустил второй меч из руки, позволяя ему по инерции ударить плоскую часть клинка Авалиса. Оккультное лезвие прорезало незащищенную часть, и Авалис был вынужден отступить еще дальше, чтобы не попасть под клинок Отца.

Авалис остался с чем-то вроде переростка-кинжала. Он уставился на него, словно не веря в произошедшее. Новое, укороченное лезвие ярко светилось оккультным синим цветом.

Но терять Тенисента Винтерскара из виду было фатальной ошибкой.

Оккультный кинжал мелькнул сквозь голову Авалиса: Перо оказался достаточно быстро, чтобы стать бесплотным за секунду до того, как клинок рассек бы его лоб.

Он быстро появился снова и был мгновенно втянут обратно в рукопашную с клинками Отца, выискивающими слабину. Воздух из оболочки машины сгорал всё интенсивнее. Что бы ни происходило, когда он становился бесплотным — если я всё видел правильно, тепло никуда не уходило. Оно оставалось запертым внутри его систем, выжигая его изнутри.

Авалис отбивался от шквала ювелирных ударов, пока не обнаружил, что его цепь снова заблокирована. Резкий удар ногой в коленный сустав заставил Перо рухнуть на землю, где второй длинный меч пронзил руку Авалиса с кинжалом, пригвоздив его к земле.

Фиолетовые глаза вскинулись вверх, уставившись на безликий шлем Отца в считанных дюймах от него, осознавая опасность. На реликтовой броне, нависшей над ним, загорелся фрактал, охвативший весь шлем.

Поток перегретого воздуха и пламени хлынул вперед, окутав Авалиса в упор, лизнув его шею, вжигаясь даже в грудь и руки. В панике он снова стал неуязвимым, нырнув в небоскреб, чтобы спастись. И Отец, намертво сцепленный с ним заблокированным оружием, был утянут следом.

Последнее, что я увидел, была его отделенная от тела рука, вонзающая созданный клещами меч прямо вниз, пока они вдвоем проваливались в небоскреб, словно две проклятые души, утягиваемые в ад, навечно скованные кровавой бойней.

Мир вокруг стал на удивление тихим. Вокруг не осталось ничего, кроме панцирей крикунов и искореженной земли.

—Джорни? — позвал я в тишине. — Ты можешь теперь разблокироваться?

—Отрицательно, — последовал ответ.

Ладно. Я зашел так далеко, нужно было продержаться еще совсем немного. Шансы на то, что Отец в одиночку победит Авалиса, были пятьдесят на пятьдесят. Тот был Пером, что автоматически ставило его на уровень выше любого рыцаря в клане. Хотя он и получил тяжелый урон в бою с моими образами и был на пределе из-за перегрева.

Отец же был бестелесным духом величайшего мечника, которого когда-либо знал клан, и он управлял реликтовой броней без каких-либо ограничений в скорости, кроме аппаратных возможностей самой брони. Было ли этого достаточно?

Мне хотелось верить. Но в глубине души я понимал, что должен подготовиться к тому, что этого окажется мало. Отец всё еще был лишь одним человеком. Перья играли в совершенно другой лиге, а наша собственная союзница из их числа в ближайшее время возвращаться не собиралась.

—Милорд! — затрещала связь. Это были рыцари Винтерскар. — Мы спускаемся, продержитесь еще несколько минут, нам просто нужно пробиться через отставших. Скоро мы вытащим вас с поля боя. Держитесь. Если сможете, снимите мертвую броню. Если нет, мы вас из нее вырежем.

—Звучит неплохо. Не волнуйтесь, на этот раз я никуда не уйду. Клянусь богами.

На интерфейсе я увидел, как имя Отца сменило цвет с зеленого на оранжевый. Поступали отчеты об уроне. Данные о целостности показывали, что состояние его брони медленно ухудшается, повреждения появлялись пачками. Нужно было убираться с этого моста и ползти навстречу рыцарям. После этого мы могли бы бегать кругами в самой смертоносной в мире игре в прятки, пока Вратт не починят, а затем надеяться, что она сможет добить Авалиса.

Нужно было выбираться из Джорни. Даже сейчас, даже здесь, должно было найтись что-то, что я мог бы извлечь из своего ящика с крысиным дерьмом. Мысли роились в голове, и начала вырисовываться идея.

Я привык использовать фрактал зеркала в своей нагрудной пластине — обращение к нему стало для меня почти второй натурой. Теперь он был мертв. Но в моем наруче-щите всё еще были начертаны десятки крошечных фракталов — копий на случай, если произойдет нечто подобное. Одной из таких копий был фрактал зеркала.

Я подключился к нему. Он разрастался из наруча, а не из нагрудника, но результат был тем же. Образы двигались подчиняясь моему воображению, а не реальности. Я не мог пошевелиться, но на образы это никак не влияло.

Наруч засветился, оккультное лезвие было готово резать. Я опустил его с ювелирной точностью, прямо на пластины ног. Туда, где находились энергоячейки.

—Прости, приятель, уверен, ты поймешь.

—Утвердительно, — ответила броня.

Энергоячейки на обеих ножных пластинах рухнули прямо вниз, когда я перерезал их крепления. Одна ударилась о выступающую трещину и застряла между разорванной лианой и куском отколотого бетона. Другая подпрыгнула пару раз, а затем скатилась прямо с края.

Джорни обмяк, упав на колени, а затем покачнулся вперед. Интерфейс и обзор погасли — шлем отключился.

Я остался запертым в наруче, боясь вернуться в свое бессознательное тело. Я знал, что меня там ждет. Боль и агония.

Мое тело было далеко не в лучшем состоянии, и я испытал это на собственном опыте. Проблема заключалась в том, что теперь Джорни отключился насовсем. А значит, он больше не двигался. Если я хотел снять броню, мне нужно было сделать это самому.

Я стиснул свои фигуральные зубы и нырнул обратно в тело.

Боль была тут как тут, напоминая о каждой сломанной кости и трещине в моем избитом организме. Я застонал.

—Ладно, ладно. Намек понят. Хватит болеть, пожалуйста.

Конечно же, мое тело, будучи тупым куском мяса, не послушалось.

Стягивание шлема превратилось в настоящую пытку. Свежий воздух — это приятно, но всё вокруг воняло горелым маслом.

Остатки брони я кропотливо соскребал с себя дрожащими, непослушными руками.

Высоко наверху, на снайперской башне — даже без шлема я мог различить звуки, доносящиеся со смотровой площадки. Одно из окон со звоном разлетелось, и извивающееся тело крикуна было выброшено наружу, падая прямо в бездну внизу. Должно быть, это рыцари Винтерскар прокладывают себе путь через кишащие машинами башни. Связаться с ними я больше не мог, Джорни был мертв. В любом случае, как только они доберутся до меня, у меня появится куда больше вариантов.

Позади меня раздался звук разбитого стекла. Я повернул голову в сторону. Взгляд зацепился за покрытую копотью руку, вцепившуюся в край разбитой панели. Мгновением позже появились два зловещих, светящихся фиолетовых глаза, а за ними и всё остальное Перо, и при виде этого мое сердце упало.

—Конечно, он каким-то образом выжил и снова стал моей проблемой. Не мог просто сдохнуть, как сделал бы любой нормальный к этому времени, да? — выкашлял я.

Авалис выглядел примерно таким же собранным по кускам, как и я. Броня была покрыта подпалинами. По пластинам шли глубокие порезы, целые сегменты попросту отсутствовали. Одна массивная рана тянулась от его горла до торса, сочась черным маслом. Свирепая ненависть на его лице была в новинку, разительно отличаясь от прежнего бесстрастного взгляда. Кажется, после всего этого я и правда начал вызывать у него теплые чувства.

Позади него зазвенела оккультная цепь, поднимаясь из дыры, из которой он выполз, и втягиваясь обратно в рукоять Пера. Он подтянулся, вкладывая в движения видимые усилия.

—Какое совпадение, — произнес он холодным голосом, сквозь который просачивалась едва сдерживаемая ярость. — Я думал о тебе то же самое. К несчастью для тебя, я всё еще на ногах. А ты — нет. Учитывая то, сколько раз тебе удавалось ускользать от смерти, думаю, у тебя наконец-то закончились запасные жизни.

Он сделал шаг вперед, затем пошатнулся, когда оккультный длинный меч разорвал его нагрудник. На мгновение мелькнуло удивление, прежде чем он извернулся и пригнулся, как раз в тот момент, когда длинный меч рассек готовился рассечь его снизу вверх.

Отец стоял позади него; его броня выглядела как месиво, которое едва держалось вместе. Синтетические мышцы, свисающие прядями, обнажились на поврежденных пластинах. В броне зияли семь огромных дыр, в том числе и там, где должно было находиться сердце. Бледный синий свет оккультных фракталов, начертанных внутри брони, тускло сиял сквозь эти пробоины.

Длинный меч продолжал движение, взмывая вверх и устремляясь прямо к горлу и голове Авалиса. Перо пригнулся достаточно быстро, позволив оружию вместо этого вырваться из его правой верхней части грудной клетки.

Смертельная рана для любого человека, но Перо мог легко такое пережить.

Длинный меч изменил направление, обрушиваясь на машину, как гильотина, не переставая искать его горло. Авалис оказался быстрее. Он нанес ответный удар: используя свой предыдущий разворот, он с размаху обхватил шлем Отца открытой ладонью. Сила машины легко превзошла броню, оторвав его от земли, и длинный меч стал бесполезен.

Шлем Отца впечатался в землю; от точки удара разбежались трещины черного стекла.

—Как ты до сих пор жив?! КАК? Что ты такое?! — закричал Авалис, а затем тут же дернулся вправо, едва избежав очередного выпада длинного меча.

Он всё еще держал шлем. Его пальцы сжались, и шлем реликтовой брони начал ломаться. Затем он вонзил рукоять своей цепи прямо сквозь шлем, разбив его вдребезги. Броня обмякла.

Глаза машины смотрели вниз на уничтоженную броню. В поиске чего-то.

—Нет крови? Где кровь? Должна быть кровь. Он исчез? Как он исчез? Ментальная атака? Галлюцинация? — в голосе Пера, когда он бормотал себе под нос, шаря глазами по осколкам шлема, слышались безумные нотки.

Броня пошевелилась. Меч снова ударил прямо в голову Пера. Тот отбил его в сторону собственной оккультной цепью – движение было рефлекторным и неосознанным. Сделав это, он полностью раскрылся для последующей атаки Отца. Должно быть, он осознал это мгновением позже — фиолетовые глаза расширились, когда его вторая рука попыталась защититься от того, что последует дальше.

Слишком поздно. Вторая рука обезглавленной брони метнулась вперед. Она схватила горло Авалиса мертвой хваткой, сжимая его; вокруг бронированных пальцев потрескивал оккультизм.