Том 6 · Глава 262. Лекарство от ненависти

Книга 6. Глава 14: Лекарство от ненависти

С Катидой будут проблемы.

Крестоносица не оценила нашего нового рекрута, и у неё на этот счёт было своё мнение. За те полчаса, что прошли с момента принятия Ироба в нашу команду, я осознал: с Катидой нужно поговорить. Машины всегда были главным врагом, поэтому поначалу её кипящая ненависть ко всему металлическому была вполне понятна. А потом мы встретили Вратт, и всё усложнилось. Я не вмешивался, чтобы сгладить углы, потому что Вратт была... ну, Вратт. Оскорбления отскакивали от её лба, как пули.

Ироб? Абраксас? А возможно, и другие Избранные, и обычные мирные жители, которых мы встретим? Вот это уже станет проблемой.

Мы бежали по подземелью в направлении строящегося города Ироба, который находился не так уж далеко, если судить по карте. Расстояние всё равно приличное, но вполне преодолимое. Мы пока не отклонялись от маршрута на карте, оставленной нам Абраксасом, но скоро нам предстояло это сделать. И это сулило две проблемы.

Абраксас расстроится из-за того, что мы выбрали живописный маршрут, чтобы навестить новых соседей. А Катида уже была расстроена тем, что мы вообще устраиваем приветственную вечеринку с сахаром и сладостями. Возможно, в буквальном смысле, если у Ироба там и правда есть печь для выпечки.

Несмотря на то, что Катида была сварливой старухой, чьей единственной радостью в жизни было смотреть, как я потею и страдаю, за всё это время она всё равно стала мне кем-то вроде семьи. Бабушкой, которой у меня никогда не было.

На самом-то деле бабушка у меня была, вот только она была Винтерскар до мозга костей – помешанная исключительно на статусе. Она не в счёт. Ни у кого из них не было сердца, к которому можно было бы хоть как-то привязаться.

Ироб, Тамери, Вратт... все они были частью моей команды. Как Катида и Джорни. Если я хотел мира, мне нужно было раз и навсегда разобраться с призраком, обитающим в моей броне. И расставить всё по своим местам.

Я размышлял над тем, как переубедить давно мёртвую крестоносицу, пока наша группа продвигалась по пещерам. Вскоре мы перемахнули через последний валун и спрыгнули с небольшого обрыва, ведущего в очередной район заброшенного города. Хотя на карте Абраксаса эта зона всё ещё была отмечена как активная, здесь было абсолютно пусто. У машин были места поважнее. Как и у всех прочих живых существ. Здесь не было никаких звуков, кроме наших шагов, и с каждым нашим движением в воздух поднимались облака пыли. Казалось, будто мы бежим по мавзолею.

Мы двигались размеренным шагом, и старая машина комфортно бежала рядом с нами вприпрыжку, а её кастрюли и сковородки время от времени тихонько позвякивали, когда мы перепрыгивали с одной плоской крыши на другую. Должно быть, он проложил между ними в мешке какую-то изоляцию, учитывая, сколько торчащих ручек я видел, и то, как тихо вела себя вся эта поклажа, несмотря на его гигантские шаги. Машина расстроенно ворчала с каждым длинным шагом. На этот раз не на меня – я был невиновен.

—Зачем нападать? — спросил Ироб. — Я маленький. Неважный. Старый. Простой бегун.

Он разговаривал не со мной. Он разговаривал с проблемой.

—У этой пиритовой кучи металлолома больше украшений, чем золотых значков у крестоносца, — прошипела Катида. — Ещё бы ты не был мишенью! От всей этой краски толку как от свечки во время солнечной вспышки, да и идея такая же блестящая. Ты хоть раз видел, чтобы другая машина бегала в боевой раскраске и с гигантским мешком на спине? Золотые сиськи Богини, как мы вообще умудрились проиграть войну истоков?

—Не боевая краска. Краска истории, — возразил Ироб. — Рисунки — хорошо. Злая леди — плохо... н-н-н. — Он на мгновение задумался, подбирая подходящее слово. — А. Некультурная леди.

То, как Ироб произнес это, – словно это было одновременно обвинение и констатация факта, – заставило всю группу поперхнуться. Будь Катида жива, думаю, у неё бы задёргался глаз.

—Некультурная, оно меня называет! — взвизгнула она. — Меня! Какая наглость! Расхаживает тут со своим «искусством» из металлолома, будто это залитый солнцем гобелен в каком-нибудь позолоченном художественном музее. Устаревший хлам с манией величия, вот ты кто. Жарь лучше рыбу, а не свои микрочипы, варвар.

—Звучит довольно некультурно с твоей стороны, — невозмутимо произнёс я. — А ведь я был такого высокого мнения о твоих взглядах на машины.

—Очень некультурно, — согласился Ироб. — Плохая леди.

—А ну слушай сюда, мелкий говнюк, — прошипела Катида, переключив всё своё внимание прямо на меня, рассерженная тем, что я принял чью-то сторону. Я пробежался по настройкам Джорни, и она быстро умолкла на полуслове, прежде чем я успел добраться до кнопки отключения звука, и теперь просто кипела от злости, что-то бормоча.

Воспользовавшись временным перемирием, я решил, что пора докопаться до сути.

—Катида, а что Джорни думает о машинах, которые к нам присоединяются?

—Броне абсолютно плевать, — ответила Катида, быстро забыв о своих недавних выходках. — Она переоценила профили опасности для всех целей с тех пор, как ты усилился, так что большая часть сброда на первых трёх милях её не беспокоит.

—Значит, профиль угрозы Ироба будет...?

—Примерно так же опасен для тебя, как шестилетний оруженосец со своим первым плюшевым мечом. Она беспокоится о других вещах снаружи, а не об этой жестянке, бегущей рядом с тобой.

Итак, броня не имела ничего против машин. Чего не скажешь о Катиде.

—И тебя никак нельзя убедить работать с машинами?

—Старую каргу? Солнце должно начать светить фиолетовым, прежде чем настоящая Катида по доброй воле будет работать с машинами, дорогуша. Целая жизнь борьбы с машинами не исчезает у людей в одночасье. Разве что у тебя случайно завалялся имперский приказ, принуждающий её, но даже тогда она кипела бы изнутри, как закипающая скороварка.

—Хороший инструмент, — сказал Ироб. — Готовит быстро. Полезный.

—А что могло бы убедить Катиду работать с Иробом и другими машинами, которых мы, возможно, встретим в будущем? Есть ли хоть какая-то брешь в её броне, за которую мы могли бы зацепиться?

—Конечно, здесь есть парочка скриптов. — Катида на мгновение задумалась. — Джорни сообщает, что есть несколько ситуаций, когда настоящая Катида опустила бы свой меч. Но тебе это не понравится.

—И что это за ситуации?

—Экзистенциальная угроза имперскому порядку, — сказала Катида. — Разрушенные крепости, стёртые с лица земли города, человечество не просто проигрывает войну, а само вымирание нависает над всеми, написанное в небе гигантскими золотыми буквами — вот такого рода опасность. Если бы настоящая Катида оказалась в такой ситуации и единственным выходом было бы сотрудничество с какими-то машинами-перебежчиками, она бы передумала.

—А текущего пророчества клещей, под которым находится Вратт, недостаточно? — Мы сражались, чтобы, возможно, навсегда разорвать цикл. Даже та фракция, что формировала сам мир, по которому мы бежали, разглядела во Вратт нечто, заставившее их поверить, что за ней следует буря.

—Не-а, старая карга не изменит своего мнения, пока жизни её собственных людей не будут зависеть от того, отбросит ли она эти чувства. В этот момент она поступит правильно, и ни секундой раньше.

Полезно, как климатический костюм в сауне.

—Не думаю, что мы сможем это устроить. Вратт ещё далеко до того, чтобы бросить вызов Релинквишт.

Или мы могли бы просто освободить её от фрактала Единства, а затем спрятаться, чтобы прожить богатую старость. Абраксас определённо показал, что можно жить, прячась от взгляда Бледной Леди. Вратт было суждено совершить нечто грандиозное в мире, но никто не говорил, что это должно произойти в этом году. Возможно, за ней последует уже следующее поколение. Хотя было у меня предчувствие, что всё выйдет иначе, можете называть меня параноиком.

—Есть ли какая-нибудь другая ситуация, которая убедила бы настоящую Катиду?

—Эх, — вздохнула она. — Люди — не рациональные существа, дорогуша, они не умеют просто включать и выключать тумблеры в своих головах из-за таких глупых мелочей, как факты. Им нужно столкнуться с последствиями своих действий лицом к лицу. Найди что-то слишком масштабное, чтобы старая карга могла это проигнорировать, и ты её убедишь.

Я попытался выудить ещё немного информации из Джорни, так как именно она дёргала здесь за ниточки, но этот путь ни к чему не привёл. На данный момент не было абсолютно ничего, что могло бы убедить Катиду. Никаких наборов волшебных слов, из которых можно было бы сплести аргумент, способный заставить её передумать. Она была слишком стара, слишком зациклена на своих привычках.

И тут мне в голову пришло ещё одно возможное направление. Настоящую Катиду нельзя было переубедить без какого-нибудь сложного разговора по душам. И, возможно, без серьёзного выкручивания рук.

Но я же разговаривал не с настоящей Катидой. Я разговаривал с её цифровой версией, марионеткой, которую достоверно воссоздавала Джорни, со всеми её предрассудками по отношению к роботам.

—Люди не могут быть рациональными существами, — пробормотал я. — Но ты-то можешь. Ты — не настоящая Катида. Джорни, можно ли изменить параметры для Катиды? Чтобы, так сказать, напрямую включить и выключить эти тумблеры?

—Броня говорит, что не может, — мгновенно зарубила мою идею Катида. — Отличная попытка, дорогуша. Любая модификация Катиды приведёт к тому, что она перестанет быть Катидой и ступит на крайне нестабильную территорию. Попытка найти в этой гигантской мешанине веса и смещения параметров и изменить их, несомненно, вызовет катастрофический каскадный эффект.

В разговор вмешалась Вратт.

—Если симулированный неокортекс невозможно модифицировать, поскольку он сродни чёрному ящику, то, возможно, получится изменить входящий поток данных или исходящий от этой энграммы сигнал?

—Своего рода фильтр? — спросил я. — Как розовые очки, только для Катиды?

—Да. — Вратт кивнула, её крылья зашуршали на ветру, когда она прыгнула вместе с бегущей группой. — Почему бы не заставить броню помечать меня и другие машины как людей? Или пусть она видит меня так же, как Тенисента — украденным Пером, пилотируемым человеческой душой.

Катида не ненавидела отца. На самом деле, он был единственной «машиной», которую она уважала.

—Мы можем это сделать, Джорни?

—Запросто, — ответила Катида. — Джорни не дура, дорогуша, настроить фильтр не составит никакого труда. Учти, Катида всё ещё будет занозой в заднице. Такой же, как и для тебя, но в ней не останется той крупицы ненависти, запрятанной глубоко внутри.

Поверить не могу, что решением всего этого было откровенно заставить энграмму поверить, что все наши новые друзья – просто очень крупные люди, у которых в рационе чуть больше железа, чем нужно.

—Джорни, конечно же, будет знать правду, — продолжила Катида. — Но она может легко генерировать реакции энграммы так, как если бы вся здешняя группа состояла из людей.

—Тогда нам стоит попробовать.

—Конечно, почему бы и нет, — сказала Катида. — Я отредактирую или сброшу часть воспоминаний и сохранённых данных. Это будет непросто, нужно перебрать огромный массив данных.

—И ты не против?

Катида рассмеялась.

—Ты забыл, кто я такая, молодой человек? Джорни до всего этого нет никакого дела. Для неё это просто ещё одна команда от пользователя. А я лишь отвечаю на вопросы так, словно речь идёт о какой-то очередной технической ерунде про энграммы. Для меня это всё просто набор жаргонных словечек, которые я ретранслирую от Джорни.

Я повернулся к Иробу:

—Я тут сейчас колдую над настройками плохой леди. В будущем она будет думать, что ты человек. Как думаешь, справишься с этой ролью?

—Я не человек, — ответил Ироб. — Бегун.

—Мы все это знаем, как и моя броня. Мы просто заставляем энграмму в моей голове видеть мир иначе.

Машина пару шагов смотрела в землю.

—Чинишь плохую леди?

—Да, вроде того. Наверное.

—Хорошо. Я буду вести себя как человек.

Почему-то у меня возникло нехорошее предчувствие на этот счёт. Катида, с другой стороны, захихикала.

—Тебе не нужно заходить так далеко. Джорни может просто отредактировать то, что говорит эта железяка, отфильтровав всё, что могло бы вызвать у старой карги подозрения. Она рекомендует идентифицировать Ироба как крупного мужчину из далёкого региона с другой культурой. С этим легко работать. А если вы зайдёте слишком далеко в дебри, Джорни просто не станет загружать эти данные в энграмму. Это будет как белое пятно в её памяти.

—Хорошо, раз уж так. Выполняй.

Мы совершили очередной прыжок со здания и приземлились на технический мостик, затем нам пришлось спрыгнуть на нижнюю дорогу, прежде чем продолжить бег. Я ожидал, что что-то изменится, пока Джорни будет копаться в своих настройках, но всё это время броня хранила молчание.

—Сработало? — наконец спросил я.

—Какой нетерпеливый, — цокнула языком Катида. — Фильтр — это лёгкая часть, проблема во всей предшествующей истории. Или ты хочешь, чтобы с точки зрения старой карги маленькая фифа и железяка просто появились из ниоткуда? Ты просишь далеко не самый простой патч.

Почти как если бы Катида занималась самокопанием внутри. За исключением того, что это была читерская машинная версия.

—Сколько, по-твоему, это займёт времени?

—Джорни считает это вычислением с низким приоритетом. Может быть, полдня. Процессор занят тем, что следит за обстановкой вокруг нас на случай опасности. Да и броня не предназначена для работы с перегревом. Ты получишь то, о чём просишь, прояви немного терпения, молодой человек. Не мешай ей.

Прошло около шести часов бега трусцой и перебежек, когда наконец пришло время снова перевести дух и заменить энергоячейки. Здесь, внизу, по-прежнему не было ни малейшего следа врагов, людей, растений или даже каких-нибудь странных зданий. Город никогда не переставал удивлять совершенно безумными новыми путями, превращая всё это место в лабиринт, через который приходилось пробираться прыжками, так что поход всегда казался чем-то новым.

Броня обычно снимала с рыцарей массу требований к выносливости, но час за часом они всё равно изматывались. Техника Зимнего Цветка позволяла нам быть полностью расслабленными в своей броне, а это означало, что никому из нас даже не нужно было сдвинуться ни на дюйм, чтобы заставить броню повиноваться.

Поэтому мы могли делать привалы с гораздо большими интервалами.

Всю дорогу Катида молчала.

У меня были смешанные чувства по поводу этого решения. Это был быстрый и лёгкий путь, а обычно «быстро и легко» означает, что потом это взорвётся прямо мне в лицо. Побег от реальной проблемы.

—Скоро повернём не по карте, — сказал Ироб, бросив несколько взглядов в окно на тихий город. — Больше опасности.

Иробу не нужно было остерегаться других машин. Он мог поддерживать связь с ними со всеми, и его сочли бы лишь чудаком, бегающим без стаи. Бегуны были бы сбиты им с толку, но остальному королевству машин не было до него дела.

Путешествие с людьми могло всё усложнить для него.

Огромной машине пришлось сильно пригнуться, чтобы протиснуться в дверной проём, но остальная часть пространства здесь была для него широко открыта. Что-то вроде пустого основания дома-башни, прижатого к стенам пещеры на краю сектора. В центре было достаточно места, чтобы развернуть огненный пакет, и полно обломков вокруг, чтобы на них присесть. По всему строению были разбросаны окна без стёкол, как будто тут должно было быть несколько этажей. Но внутри не было ни лестниц, ни каких-либо перекрытий. Даже крыши. Клещи.

Отец находился на самом верху, сидя в позе лотоса на краю полуразрушенной стены. Единственное лучшее место, откуда можно было наблюдать за любым движением.

—Наверное, снова станет немного веселее, — сказал я, опуская свой рюкзак. — Путеводитель Абраксаса чересчур эффективен.

Надо отдать должное этому мелкому паршивцу, он знал, как спрятаться от кого угодно.

—Лучше нам вообще не искушать судьбу, мастер Кит, — сказал один из рыцарей, бросив в центр одноразовый огненный пакет. У нас их было не так уж много, но в центре такого города клещей не было никакой древесины для костра.

Он вытащил клинок и несколько раз ткнул им в пакет, проделывая отверстия, затем присел на корточки и накрыл его ладонью. Фрактал тепла вспыхнул в его руках, быстро воспламеняя содержимое огненного пакета. На таком огне вряд ли получилось бы приготовить отличный кебаб или что-то подобное, он всегда оставлял химический привкус. Но нам не приходилось пользоваться ими слишком часто.

Остальные рыцари точно так же расселись вокруг костра, их шлемы с шипением отсоединились, когда они сделали вдох нефильтрованного воздуха. Их руки уже потянулись к ранцам, чтобы достать резервные энергоячейки и заменить разрядившиеся в броне.

И вот тут-то всё пошло не так, как на наших обычных привалах. Ироб поставил свой гигантский мешок прямо у огня, затем опустил в него одну длинную бронированную руку и зашуршал содержимым. Однако то, что он вытащил, не было кастрюлей.

Это был высокий поварской колпак. Из тех, что я видел на подземниках и которые выглядели абсолютно нелепо. Гигантская белая башня, которую он осторожно развернул, а затем водрузил себе на голову.

—Нельзя носить на бегу, — сказал он наблюдающей за ним толпе. — Безопасно убрал.

—Кажется, теперь я видел вообще всё, — сказал я, присаживаясь рядом с Вратт.

Она кивнула.

—Мелкие детали позволяют машинам становиться более уникальными друг для друга. Я одобряю его коллекцию. Судя по его журналу данных, это подарок.

Следующим, что вытащила машина, был набор сложенных вместе металлических трубок. Он осторожно разложил их; раздавались щелчки, когда каждая из них фиксировалась в более жёсткий каркас. Что-то вроде полой трапеции.

Их было две, по отдельности. Одна довольно большая, другая гораздо меньше. Он сделал шаг назад, чтобы осмотреть свои маленькие творения, затем кивнул самому себе. Одна когтистая рука снова потянулась к мешку и вытащила плоский кусок металла с деревянной доской, которая казалась прикреплённой к нему. Он установил её на большую трапециевидную подставку и… получилось нечто, похожее на импровизированный стол.

Когтистая рука скользнула за его гигантскую спину, пошарив там, пока не вытащила большую кастрюлю. Другая рука схватила собранную трапецию поменьше и установила её прямо над огненным пакетом. Поверх неё он водрузил кастрюлю. Импровизированная плита над костром. Здорово.

Он повернулся ко мне:

—Вода. — попросил он.

Я отстегнул свою бутылку с водой и протянул ему. В его когтях она казалась крошечной вещицей, которую он деликатно держал тремя пальцами за горлышко. Он тут же вернулся к кастрюле, нашёл защёлку для режима наливания и вылил все мои запасы прямо в кастрюлю.

По крайней мере, пустую бутылку я получил обратно.

Мы с любопытством наблюдали, как старый бегун начал доставать из своего мешка разные вещи. Грибы, травы, ножи и прочие инструменты.

Затем Сагриус поднял голову, сфокусировав взгляд на Иробе.

—Машина. У меня есть вопрос.

Ироб хрюкнул.

—У меня есть имя. Какой вопрос?

—Как другие машины понимают разницу между Избранными и обычными людьми? — спросил он.

Тот пожал плечами.

—Могут почувствовать. База данных совпадает.

—И это всё, что нужно машинам, чтобы не атаковать Избранных?

Я понимал, к чему капитан клонит этим вопросом. Возможно, мы смогли бы воспроизвести этот сигнал, чтобы при поверхностном сканировании выглядеть как Избранные. Это сделало бы наше путешествие намного безопаснее.

На это Ироб покачал головой.

—Избранные — низший ранг. Ниже бегунов. Зависит от машины. Верхние уровни — безопасно. Нижние уровни — не безопасно.

—Зависит от машины? — спросил я, пытаясь прояснить, что он имеет в виду.

—Он имеет в виду, что у отдельных машин есть свобода действий поступать так, как они считают нужным, — сказала Вратт, помогая мне с переводом. — Мать не будет волноваться, если некоторые машины нападут или убьют Избранных. Однако на нижних стратах гораздо больше машин-ветеранов. Более мощных моделей, которые переживают множественные стычки с людьми с гораздо большей вероятностью, чем на верхних милях. У них уже сформировались бы предубеждения, и они воспринимали бы Избранных иначе. Модель машины тоже является фактором. Охотничьим дрейкам трудно принять Избранных, даже под моим командованием.

Ироб кивнул, подтверждая всё это.

—Дрейки. Охотники. Нет добычи — не рады. Бегуны — бегают. Добыча не обязательна.

Он сосредоточенно вернулся к готовке. Первым блюдом, которое он для нас приготовил, оказался жареный рис с дикими грибами и другими травами, которые он принёс с собой. А ещё туда входили нарезанные, предположительно безвкусные, питательные батончики, обжаренные на сковороде до хрустящей корочки. Не знаю, как ему это удалось, но на вкус они получились довольно неплохими.

—Впитывают сильные вкусы, — сказал Ироб. — Трюк, которому научился у старой леди. Только безвкусная версия. Другие батончики не годятся.

—Никогда не думал, что буду есть блюдо, приготовленное руками машины, — сказал один из рыцарей, подцепляя палочками очередную порцию еды. — По сравнению с едой на прошлом привале, разница как между днём и ночью.

Остальные рыцари одобрительно загудели. Даже Сагриус, казалось, что-то почувствовал во время еды. Хорошей еды было недостаточно, чтобы вывести его из того состояния, в котором он пребывал на территории поместья Винтерскаров, но это были маленькие шаги.

Еды хватило на всех, но глаза Ироба были устремлены только на Вратт. Он с нетерпением наблюдал, как она положила себе порцию, села и откусила кусочек. Она слегка кивала самой себе, продолжая есть всё до последней крошки.

—Это было хорошо исполнено, — сказала она между укусами. — Подключись к моему каналу, я буду транслировать тебе поток данных об этом в прямом эфире.

Машина взволнованно и быстро придвинулась поближе. Затем всё его тело совершенно замерло. Он просто нависал над нами двумя, пока мы сидели.

—Так лучше, — сказал он наконец, кивнув самому себе. — Стоило путешествия.