Том 7 · Глава 316. Не будь таким странным, Боб

Книга 7. Глава 4: Не будь таким странным, Боб.

Гигантская угольно-черная территория передо мной простиралась насколько хватало глаз. Я говорю о целых горных хребтах впереди, полностью выжженных дотла. На карте это место называлось «Мертвыми землями». Длинная резервация полностью сгоревшего леса, в конечном итоге зажатая между двумя горами. Боб не очень хорошо умеет лазить по горам, учитывая его воздушную природу, да и на такой каменистой территории не так много деревьев и жизни.

Добравшись до безопасной зоны, я мог позволить себе немного расслабиться и перевести дух, прежде чем пересечь это место и отправиться дальше. Меня слегка мучила жажда, но находясь в трансе души, я мог игнорировать большинство потребностей своего тела.

К тому же, я хотел узнать больше о Бобе. Крес попытался бы выклевать мне глаза, если бы я сказал ему, что мог разговаривать с заразой, но не уделил достаточно времени тому, чтобы попытаться выведать какие-нибудь секреты.

Я протянул руку к мертвой пыли под своими ботинками, взял щепотку и стал наблюдать, как пепел улетает назад, обратно во владения Боба.

—Ветра всё время дуют в этом направлении?

Джорни прислала звуковое уведомление. Спор было недостаточно для связи с Бобом.

—А, — произнес я, стряхивая остатки пепла с пальцев. — Плохой беспроводной сигнал. Понял.

Мне пришлось немного углубиться на территорию Боба, чтобы получить возможность задать вопрос и услышать ответ. Если я стоял на месте слишком долго, в воздухе оказывалось недостаточно спор, чтобы Джорни могла нормально поддерживать связь. Поэтому мне приходилось постоянно искать более плотные скопления смертоносных миазмов, чтобы иметь возможность разговаривать с самими миазмами.

—Да, — наконец ответил Боб после нескольких минут моего блуждания туда-сюда по его владениям. — Именно так клещи сконструировали этот биом. Одины поступили мудро, выбрав его в качестве барьера. Мой непреднамеренный выход в этом направлении навсегда заблокирован из-за того, что ветер сдувает мои споры. Чтобы пересечь этот участок суши, мне бы потребовались животные-носители.

Здесь, под моими ботинками, ничего не росло. Точнее, я видел маленькие ростки, но выглядели они довольно болезненно. Коричневые увядающие листья – это не предвещало ничего хорошего.

—Попробую угадать: твое влияние не очень полезно для новых побегов?

—Не полезно, — снова раздался бесплотный голос Боба. — Истощение ресурсов слишком губительно для хрупкой жизни. Даже несмотря на мои попытки производить как можно меньше спор. Когда я распространяюсь по биому, его жизненный цикл нарушается, и он обрекается на неизбежное увядание.

А это значило, что как только лес позади меня вымрет из-за того, что Боб останется Бобом, ему больше некуда будет идти. Кроме как через долину. Что Боб при необходимости мог бы сделать с помощью животных.

В духе типичного биооружия.

—О каких сроках идет речь? Сколько у тебя времени, прежде чем тебе абсолютно точно придется начать двигаться куда-то еще? Насколько я знаю, деревья живут долго.

—Достаточно времени, чтобы эта долина заново обросла лесом с другого, более безопасного конца и медленно вошла в контакт с моими спорами здесь. Прежде чем это произойдет, я пошлю в долину животных и выманю Одинов, чтобы они снова сожгли эту долину.

—А-а. Ты используешь Одинов как регулятор скорости своего роста.

—Именно так. В прошлом, когда у меня не было разума, чтобы направлять или сдерживать себя, мое продвижение по их территории шло гораздо быстрее.

—И как долго ты уже играешь в эту игру, Боб?

Потому что восстановление леса из пепла – это не парочку сверчков вырастить. Насколько я мог судить, на это уходили годы.

—Десятилетия, — подтвердил Боб. — И, вероятно, еще дольше до того, как я обрел разум.

—Кажется, я пожалею, что задал этот вопрос, — начал я; моя нога рассеянно сгребла пепел и пыль, прежде чем я повернулся, чтобы снова пройти сквозь облака спор. — Наверное, потому что тебе понадобится добрых полчаса на ответ, а ходить кругами так долго — занятие скучное, но что именно представляет собой твой разум? Как пожирание Одинов сделало тебя умнее?

На получение ответа действительно ушло время, но гораздо меньше, чем я думал. Очевидно, Джорни очень хорошо умела действовать с хирургической точностью, поэтому она начала задавать сразу несколько разных вопросов одновременно, поглощая разные участки воздуха вокруг моей брони. А Боб каким-то образом мог обрабатывать эти вопросы в многозадачном режиме; он просто не понимал сверхчеловеческую скорость, поэтому Джорни приходилось выписывать буквы в разумном темпе.

Но этот ответ всё же пришёл с небольшой задержкой.

—Чем больше разумной жизни я поглощал, тем больше у меня появлялось различных способов постижения реальности. Знания и осознание были краткими, мимолетными. Как будто я просыпался, а затем снова впадал в глубокий сон. Я приходил в себя через разные промежутки времени и с разной интенсивностью. Я наиболее целостен, когда разумный носитель только что ассимилирован. И я угасаю по мере того, как распадается разум носителя. До тех пор, пока такие разумные носители были активны, я сохранял свое осознание в той или иной степени. Иногда я был более разумен. В другие моменты — более склонен к самоанализу. Был предел тому, насколько умным я мог стать. Заражение нескольких Одинов одновременно не сделало меня гением. Это лишь позволило мне мыслить по-новому.

—Ты становился похожим на носителя, которого заражал?

—Нет. Личность не просачивается в мою сущность. Я заимствовал их способность мыслить и рассуждать. В некоторые дни мир становился яснее и обретал больше смысла. Я мог планировать на более долгий срок, стремиться к более глубокому самоанализу и понимать более тонкие материи. В другое время я едва понимал, что существую, и двигался с медлительностью недавно пробудившегося.

—Я замечаю, что ты говоришь обо всем этом так, словно это в прошлом? Или это Джорни мудрит с переводом? — спросил я.

Катида покачала головой, присаживаясь на ближайший камень и глядя на долину впереди.

—Тут я ни при чем, дорогуша, он и правда говорит о прошлом.

—Значит, ему больше не нужно постоянно сводить с ума разумных существ, чтобы Боб оставался в сознании?

Катида пожала плечами:

—Пф-ф, почему ты спрашиваешь меня? Иди и спроси своего нового лучшего друга.

Это действительно порождает очень странный вид паразитических отношений с разумными существами. Больше похоже на мыслящий вирус?

Само физическое тело продолжало бы жить без каких-либо проблем, независимо от того, был ли у него в подчинении кто-то умный или нет. Но Боб, как живая и сознательная сущность, жил и умирал в зависимости от того, кто оказывался под облаком спор.

В конце концов, мне пришлось спросить об этом самого Боба:

—Что изменилось?

—Я нашел дом, — ответил Боб. — Мое существование больше не было привязано к мимолетным, медленно распадающимся носителям; вместо этого у меня появилось более постоянное место для хранения памяти и интеллекта.

Для Боба это было на удивление прямолинейно. «Привет, потенциальная закуска, вот тебе крайне стратегически важная информация: где-то у меня есть центральное сердце, в котором хранится мое коллективное сознание. Забавный факт, не правда ли? Пожалуйста, не делай с этим ничего плохого, спасибо».

Я решил проверить, то ли Боб не понимает, что такое ложь, то ли ему плевать на нее, то ли он замышляет что-то недоброе.

—Я удивлен, что ты так открыто сообщаешь мне всё это. Рассказывать мне, что где-то есть место, в котором находится твое «сердце», — это огромный знак доверия к тому, кого ты только что встретил. Некоторые даже назвали бы это стратегической ошибкой.

—Мое дальнейшее существование — в твоих интересах, — ответил Боб. — Я стремлюсь к саморегуляции и, в идеале, к независимости. Без меня мое тело гораздо опаснее. Одины и другие разумные формы жизни были бы вынуждены спасаться бегством еще десятилетия назад. Сохраняющаяся стратегическая важность этой долины для Одинов — тому доказательство. Ее не прорвали не из-за нехватки возможностей. Это было осознанное решение.

В этом был определенный смысл, подкрепленный потенциальным примером. Но Винтерскар внутри меня нашептывал, что Боб мог вести куда более долгую игру. Было ничуть не меньше причин лгать мне в лицо о наличии у него единого центра как об уязвимом месте.

И хотя Боб был странной сущностью, он определенно не был глуп.

—И что же ты в итоге нашел, что стало твоим сердцем? — Если бы мне пришлось гадать, то растительность, казалось, выживала под влиянием Боба гораздо дольше, чем животные, так что это, вероятно, было какое-то растение. — Дерево, которое каким-то образом смогло вместить твой разум?

Представлять себе такое дерево было немного жутковато. Если Бобу нужны были мозги, и он нашел дерево, которое могло впитывать и хранить мозги... э-э, что за херня.

Катида пожала плечами, когда я бросил на нее многозначительный взгляд.

—Это металлическая конструкция, — сказал Боб, от чего мне сразу полегчало. — Внутри нее есть энергия. А еще глубже я обнаружил, что изменился так, как сам не понимаю. После этого все полученные мной знания и осознание себя сохранялись даже после смерти носителей. Части меня, отрезанные от этого места, деградировали и реагировали примитивно, пока снова не соединялись со мной. Таким образом я пришел к выводу, что это место особенное, а не я сам изменился.

Таинственная металлическая конструкция под напряжением. Здесь не так много вещей, которые работают без клещей.

—Я думаю, Боб нашел какое-то Сердце Столпа, и тут вмешались оккультные махинации, — сказал я, обращаясь в основном к Катиде. — Но у меня также есть предчувствие, что разговоры об оккультных тайнах с жуткой потусторонней сущностью, которая всё еще решает, закуска я или друг, сейчас могут быть не в моих интересах.

—У меня такое чувство, что если ты сможешь как-то убедить Боба в том, что твоя смерть увеличит шансы на его собственную гибель в будущем, он сделает всё, чтобы сохранить тебе жизнь, — сказала она, и это прозвучало на удивление продуманно. — Это ход мыслей Джорни, не приписываю заслуги себе, — немедленно поправилась она, стоило ей лишь раз взглянуть на мою изумленную реакцию.

Логично. Всё, что максимизировало мои шансы на выживание, было тем, чего хотела Джорни. Так что она могла понять эту целеустремленную цепочку мыслей.

Боб руководствовался несколькими мотивами. Но самым главным среди них было желание не умереть. Фактически, это было чуть ли не единственное, что его мотивировало. Любые его объяснения всегда сводились к тому, как обсуждаемая тема в конечном итоге поможет Бобу прожить дольше. Но я мог просто прямо спросить об этом моего нового приятеля.

—Боб, кроме желания остаться в живых, есть ли что-то еще, что тебя мотивирует?

—Свет, — признался Боб. — Я обнаружил, что иногда принимаю плохие долгосрочные решения ради единственной цели — быть ближе к источникам света. То, что я считаю такие потери для себя приемлемыми, означает, что они имеют внутреннюю ценность за пределами моей биологической функции. Я узнал, что это не является естественной склонностью для многих видов. Возможно, если бы растительность обладала разумом, она бы поняла это лучше, чем животные.

Неужели споры Боба могут каким-то примитивным образом воспринимать свет, и это успокаивает Боба? Хм.

—Что ж, полагаю, у всех нас есть свои одержимости. Звучит довольно безобидно. О каких источниках света мы тут говорим?

Ответ на этот вопрос оказался в каком-то смысле до боли забавным.

Боб был фанатом клещей.

Потому что все эти маленькие засранцы светились, и они перемещались, словно звезды в ночи. Боб не мог съесть их, как насекомых с биолюминесценцией, поэтому он мог наслаждаться этим зрелищем дольше. И они не были неодушевленными безжизненными объектами, как другие источники света, что в корне меняло дело для чувств Боба.

Итак, из всех источников света в подземелье не было ничего «лучше», чем клещи. Я бы даже осмелился сказать, что между Бобом и колониями клещей было некое романтическое напряжение. Или, скорее, глубоко безответная любовь.

Боб находил их прекрасными. А клещи явно не думали о Бобе того же.

—Они атакуют и уничтожают мои споры, когда я нахожусь на их территории, — сказал Боб, когда я спросил его об этом световом шоу. — Я продолжаю тратить ресурсы на то, чтобы находиться в пределах видимости и в непосредственной близости от их колоний, без какой-либо долгосрочной цели или директивы.

—И они каждый раз вышвыривают тебя вон.

—Верно. Я пытался понять почему, и за эти годы у меня появилась гипотеза. Они создают естественный порядок. Я накладываю себя поверх естественного порядка. Они создают искусство. Я искажаю, извращаю и разрушаю его. Ни один художник не оценит, когда его искусство искажают, поглощают и, в конечном счете, стирают. Я верю, что всё было бы иначе, если бы я ценил их искусство и постройки. Но это не так. То, что они делают, я воспринимаю как ресурсы или местность, которую нужно обойти; я не испытываю радости или чувства удивления, как это было бы у Одинов или серых странников. Я восхищаюсь только самими колониями. Возможно, поэтому клещей не волнует мое дальнейшее существование. Я ничего не привношу в их замысел. Я не являюсь частью их цикла. Я не тот свидетель, которого они ищут, чтобы созерцать их великолепие.

—Эх, какая жалость. Полагаю, ты уже пытался заговорить с ними раньше?

—Я неоднократно пытался общаться с их колониями множеством способов. До сих пор мои усилия не увенчались успехом. Они остаются враждебны к моему появлению.

—Ты в этом не одинок, клещи печально известны тем, что с ними трудно связаться. А как насчет машин?

—У них тоже есть огни. Однако это лишь один единственный оттенок, в отличие от колоний клещей. Рядом с ними приятнее находиться, так как они никак не реагируют на мое появление. Мы занимаем разные ниши в окружающей среде и не имеем ни антагонистических, ни взаимовыгодных отношений. Я могу восхищаться ими в большей безопасности, даже если то, чем я восхищаюсь, представляет меньшую ценность.

—Держи свои грязные руки подальше от Вратт, Боб, она слишком невинна для таких, как ты, — прошипел я себе под нос, от чего Катида загоготала, как банши.

К сожалению, она была единственной здесь, кто мог понять эту шутку. Бедный Боб не знал Вратт, и если бы он захотел, были другие Перья, с которыми я бы предпочел познакомить Боба в первую очередь. Вратт – слишком сладкая булочка.

—Джорни, не передавай Бобу часть про Вратт. Вот мой настоящий вопрос: полагаю, в какой-то момент ты пытался заговорить с машинами?

—Пытался, — ответил Боб в течение тридцати секунд. — Как и в случае с клещами, никаких средств коммуникации не нашлось. Я прекратил попытки много лет назад.

—Ради любопытства, Джорни, что именно Боб сказал здесь слово в слово?

Текст появился поверх интерфейса, равномерно прокручиваясь вниз.

Джорни: К Говорил машина?

Боб: Д. Н р

Джорни: Работало. (Автодополнение слова)

Боб: Д.

Джорни: Не удалось связаться полностью? Не удалось договориться? Временной период.

Боб: Д. Н. Го

Джорни: Годы (Автодополнение слова)

Боб: Д. П.

Джорни: Передаю.

В то же время шел отдельный процесс связи, который постепенно конструировал предложение, которое Джорни собиралась мне передать. Похоже, Боб дал отмашку немного раньше, вероятно, доверяя тому, что ожидаемое предложение Джорни будет точным, или тому, что Джорни задала достаточно вопросов, чтобы верно выразить мысль Боба.

—Вау, вы реально превратили это в науку, — присвистнул я. — Совершенно нечитаемо для меня, если только не прищуриваться. И всё это еще и переведено с древнескандинавского обратно на нормальный язык?

—Эх, — Катида пожала плечами. — Выходит не так красноречиво, но он явно улавливает сильные стороны Джорни в общении и использует их. «П» — это его ключевое слово для досрочной передачи сообщений, поскольку Джорни всё еще требуется некоторое время, чтобы написать то, что запланировано, даже пока они вдвоем проходят через вопросы и ответы. Теперь он использует «П» почти всё время. Д и Н — это очевидные да и нет. Это даже не полные слова, скорее более быстрые сокращения. «К» означает тебя и говорит Бобу, что следующее сообщение исходит не от Джорни. У него есть еще несколько слов-триггеров, которые он согласовал с Джорни ранее. Там, под капотом, происходит много всего, чтобы правильно передать голос Боба и ускорить разговор.

—И к тому же весьма основательно. Я бы подумал, что броня заставит меня настраивать всё это вручную.

—Так и должно было быть. Обычная броня не зашла бы так далеко, — сказала Катида. — Ты... для Джорни ты нечто большее, чем простой пользователь. Может быть, потому, что ты администратор, или потому, что вы с броней уже соприкасались душами, и часть тебя передалась ей. Но разница есть, и она тоже осознает эти изменения.

В этот момент я получил звуковой сигнал предупреждения от Джорни. Никакого отношения к разговору, речь шла о времени. Я провел добрую часть часа просто гуляя по краю территории Боба и разговаривая с ним. А у меня не было бесконечного запаса таких часов.

Будут еще два предупреждения, и последнее будет означать, что если я уйду прямо сейчас, то у меня останется только час после того, как я доберусь до Иконы, чтобы пополнить запасы энергии. А это было уж слишком впритык.

Мне нужно было использовать оставшееся время, чтобы задать Бобу вопросы, и я мог бы продолжить разговор о самой Джорни, пока мы ждали бы ответа.

—Боб, у меня может не хватить времени, чтобы расспросить обо всем прямо сейчас, но когда я уйду, я обязательно обдумаю твое затруднительное положение и поговорю за тебя с Одинами. Так что если ты хочешь, чтобы я помог, каков твой реальный жизненный цикл? Возможно, удастся найти другой подходящий жизненный цикл. И Джорни, я польщен, что прижился у тебя... как плесень.

Катида простонала за них обоих.

—Я определил, что в моем существовании есть две отдельные фазы, — в конце концов ответил Боб, когда закончил обсуждать детали с Джорни. — Флора выживает гораздо дольше, подвергаясь моему воздействию. Внутри неё образуется грибковый нарост, который выделяет в окружающую среду споры. Требуемые для этого ресурсы минимальны, но всё же нужны. Животные-носители съедают эту растительность и заражаются через контакт. Затем эти животные вынуждены уходить дальше, на новые территории, становятся агрессивными, чтобы распространить заразу, и в конце концов умирают. Растительность поглощает мертвое тело и заражается, как и падальщики. И цикл начинается заново.

Боб объяснил и другие подробности, по крайней мере столько, сколько успел за оставшееся у меня время.

Растения могли некоторое время уживаться с Бобом, как плохие соседи по палатке. В конце концов, Боб вытягивал слишком много соков, и растения погибали. Деревья были почти единственным, что оставалось в живых значительное количество времени. А животные быстро вымирали в течение месяца, становясь пищей для деревьев и давая им чуть больше питательных веществ, чтобы пережить соседство с Бобом.

Настоящая проблема заключалась в том, что Боб, по сути, останавливал экосистему на корню. Высший хищник, который был слишком хорош в своем деле. Все животные умирали, а за ними и растения, пока даже деревья не падали одно за другим. И ничего бы больше не росло, пока все споры Боба не умирали бы в равной степени и не переставали быть активными в этом регионе.

—У меня больше нет времени, Боб, — сказал я, получив последнее сообщение. — У меня заканчивается вода, а то, что осталось во фляге, убьет меня, если я попытаюсь это выпить. Сейчас я навещу Одинов и поговорю с ними. По крайней мере, знание того, что ты не являешься их активным врагом и сам находишься в бедственном положении, может во многом помочь.

—Понял. Было приятно впервые поговорить с кем-то. Буду рад снова услышать тебя в будущем. Счастливого пути. Не умирай.

Боб понимал, что я не могу оставаться с ним вечно. И он не стал спорить и уговаривать меня задержаться еще ненадолго. Если бы он это сделал, я бы забеспокоился гораздо сильнее. Хотя технически я был для Боба пищей, я был эквивалентом муравья. Одним муравьем больше или меньше – на общий голод это никак не влияло.

Элли всегда говорила, что я завожу самых странных друзей и в конечном итоге оказываюсь в компании самых отвергнутых обществом людей. Если бы она только знала, насколько далеко я в этом зайду.

Попрощавшись, я шагнул в пепельные пустоши перед собой и не оглядывался.

У меня не было никаких идей, как помочь Бобу прямо сейчас. Точнее, те идеи, что у меня были, оказались совершенно сырыми и, скорее всего, вышли бы всем боком. Фрактал тепла сделал свое дело, очистив броню от спор Боба, и я провел руками по всей броне, словно намыливая её куском мыла.

Я так и не придумал безопасного способа очистить зараженную воду от влияния Боба, но, полагаю, именно это и делало Боба биооружием, а не просто обычным насморком. Поэтому мне пришлось вылить всё содержимое на мертвую землю, а затем обжигать флягу до тех пор, пока все капли воды внутри не испарились и каждая последняя спора не была полностью нейтрализована. Джорни подтвердила завершение работы, распространившись по каждому уголку и щели на внешней броне, трижды проверив, что её пользователь не свалится замертво из-за того, что она не справилась со сдерживанием.

Дальше впереди я мог разглядеть темные силуэты, летящие в небе; они выстраивались в боевые порядки и явно знали, что я иду в их сторону.

Подземные экосистемы не были моей сферой знаний. Но, возможно, у Одинов будет идея получше, и знание того, что Боб готов к переговорам, могло стать лучшим подарком, который я мог бы принести к их порогу.

Оставалось надеяться, что взамен у них найдется для меня немного еды и воды. Чертовски хочется пить.